Нежное дыхание смерти - Малышева Анна Витальевна - Страница 71

– А кто звонил?

«Если скажет, что Игорь Вадимович – я большая дура, что пряталась, – быстро соображала Даша, стараясь не попасть под холодные фары Ларисиного взгляда. – А если это тот самый Ветельников… Тогда я дура вдвойне, что согласилась назвать его имя…» А Лариса молчала. Она все так же смотрела на Дашу, задумчиво и бесстрастно. Потом как будто улыбнулась, хотя губы при этом не принимали никакого участия. Так улыбаться умела только она.

– Ладно, прости меня, – произнесла председательница, расплывшись уже в настоящей улыбке. – Я пошутила.

ГЛАВА 16

На следующий день она проснулась только после полудня. В первый раз ей удалось выспаться – Лариса не стала приставать к ней этой ночью. Они расстались еще в баре, когда к ним подсела Лера и принялась острить насчет испачканной одежды Даши.

«Видимо, она всерьез считала, что мы занимались любовью в саду под пальмами, – подумала Даша, сладко потягиваясь в постели, казавшейся ей теперь такой широкой и удобной. – Лера мне враг, еще какой враг… Как она смотрит на меня! Ей кажется, что я уведу у нее любовницу… Да я и увела Ларису, если здраво рассудить. Правда, без умысла. Она сама увелась…»

Девушка поднялась с постели, умылась в закутке перед дверью, где был умывальник. Душа в комнате не было, и она подумала, не стоит ли ей поискать место, где можно хорошенько помыться. Даша надела махровый халат, взяла пакет с умывальными принадлежностями и вышла в коридор. Дверь за собой она не закрыла: во-первых, потому, что давно поняла – никакие запоры ее не спасут от постороннего вмешательства, а во-вторых, прятать ей было нечего, все ее самое ценное имущество теперь хранилось в кадке с сухой землей.

Ванную комнату она нашла тут же – ей пришлось пройти дальше по коридору. За комнатами отдыха, через маленький промежуток, следовали две двери. Первая вела в туалет, которым Даша уже пользовалась. Вторая и оказалась ванной комнатой.

Сейчас там слышался тихий плеск воды. Сквозь матовую стеклянную дверь было заметно какое-то движение. Даша еще успела подивиться тому, что дверь, ведущая в столь интимное помещение, застеклена, и уже собиралась уйти в свою комнату и подождать, пока ванная не освободится, как ее оттуда окликнули:

– Зайди, не заперто!

Даже через дверь и плеск воды Даша сразу различила, что голос не Ларисин. Это разом сняло все сомнения, и она приоткрыла дверь и скользнула туда, предварительно оглядев коридор. Хотя, как она подумала мельком, обитательниц клуба вряд ли можно было удивить тем, что одна женщина приглашает другую навестить ее во время принятия ванны.

В ванной была Люба. Даша снова поразилась ее красоте; сейчас, в душном помещении, наполненном горячими парами воды, Снежная Королева как будто оттаяла.

Лицо сделалось более мягким и домашним, может быть, потому, что на нем сейчас не было и следа косметики. Фиалковые глаза блестели и как будто смеялись. А ее щеки, Плечи, плещущиеся в воде руки утратили свой белоснежный вид и слегка порозовели.

Люба смешливо щурилась, глядя на Дашу, обливаясь водой и взбивая ногами пену. Ванна была широкая и длинная, в ней свободно могли бы купаться сразу двое, о чем Даша сразу и подумала.

«Наверное, это место тут очень ценится в смысле любовных игр. Вот и зеркало над ванной, до самого потолка… Все можно видеть… Почему вчера толстуха и девица не воспользовались ванной? Или и тут кто-то был? Тогда на всех напала любовная лихорадка! Но Люба позвала меня, я думаю, не по этой причине…»

Она поздоровалась и нерешительно оглядела помещение. Люба кивнула ей на пуфик, одиноко стоявший у окна, забранного таким же матовым стеклом, что и дверь.

– Садись там, подожди, пока я вылезу… Долго не задержу, только вот погреюсь… Замерзла жутко… – Заметив Дашин удивленный взгляд, Люба пояснила: – Я только что из города… Оделась слишком легко. Шубу что-то не хотелось надевать.

Она засмеялась, упомянув про шубу, а Даша покраснела. Ей до сих пор было стыдно, что она так опозорилась перед единственным симпатичным человеком в клубе. В ее присутствии она чувствовала относительное спокойствие.

«Люба могла бы помочь мне, если бы я умела повернуть дело, – подумала девушка, присаживаясь на пуфик и ставя на подоконник свой пакет. – Если сделать так, что это будет как бы против Ларисы… Ведь она хочет убрать Ларису, значит, пойдет на все… Ах, если бы она просила о помощи не ту официантку, а меня!»

Она совсем ушла в свои мысли, когда Люба, наплескавшись и несколько раз уйдя под воду с головой, внезапно окликнула ее:

– Чем расстроена, Дашенька? – В ее голосе девушке почудилось искреннее участие, и она не могла удержаться, чтобы не пожаловаться:

– Да так, что-то на душе нехорошо. – Люба перестала плескаться.

– Что-то вышло с Ларисой? – спросила она, пристально вглядываясь в нее. – Да ты скажи, легче будет… Она может довести кого хочешь…

– Но, наверное, не вас! – вырвалось у Даши.

– Почему ты так решила? – Люба заулыбалась, как будто Даша сказала что-то чрезвычайно смешное. У нее был такой вид, словно она говорила с ребенком-вундеркиндом, то и дело удивляющим своего взрослого собеседника. – Ты думаешь, я не способна расстраиваться из-за ее выходок?

– Вы очень независимы, – тихо сказала Даша. – В отличие от меня.

– Но хамство и самодурство одинаково противны и зависимым и независимым.

Люба обеими руками собрала пышную пену, плавающую по поверхности воды, и облепила ею грудь. Теперь могло показаться, что она сидит в снежном сугробе или в боа из страусовых перьев. Пена колыхалась от горячего воздуха и дыхания Любы, в ней медленно появлялись проплешины и ямки. Насидевшись в таком одеянии, она снова окунулась и, помолчав, сказала:

– Я продолжаю тебе удивляться.

– Почему?

– Потому что ты могла бы совершенно иначе поставить себя при Ларисе. Например, ты могла бы кое-что у нее попросить.

– Я боюсь, – призналась Даша. – Я боюсь что-то просить, потому что мне кажется, что она мне откажет… Как-то не производит она впечатления очень сговорчивой…

– Это смотря о чем зайдет речь. Ну, скажем, если ты хочешь себе парочку колечек или шубку, она тебе ни за что не откажет. Нипочем не откажет, сколько было тому примеров, уж прости за сравнение… Ее любовницы всегда жили припеваючи, пока не надоедали ей.

– А что с ними было потом? – Даша опять покраснела, теперь уже оттого, что ее причислили к любовницам Ларисы. – Их было много?

– Их было много, – подтвердила Люба. – А что до их дальнейшей судьбы… Не могу сказать, чтобы они складывались как-то особенно плохо или хорошо… Конечно, Лариса помогала каждой из них – и после общения с ней им жилось полегче… Очень многие были в стесненных обстоятельствах, когда приходили сюда, а уходили в куда более лучших… Но никто не разбогател, если тебя волнует именно это.

– Перестаньте! – неожиданно вырвалось у Даши. – Я не собираюсь разбогатеть таким образом…

– Тогда, я думаю, собираешься разбогатеть другим? – жестко спросила Люба. – Ладно, хорошая моя! Я ведь не без глаз, все вижу. Выкладывай, что тебе здесь понадобилось?

– Мне? – забормотала Даша, поднимаясь с пуфика и машинально хватая свой пакет с подоконника. – Почему вы решили… Мне ничего…

– Постой же! – осадила ее Люба. – Ну не глупи! Я же не могу погнаться за тобой, сама видишь… Останься и сядь. Поговорим спокойно.

Даша обреченно села. Ноги у нее ослабели, голова слегка закружилась.

«Она знает или часть правды, или всю правду… Если так, я погибла. Или спаслась».

А Люба говорила, не сводя с нее глаз:

– Ветельников тебя не рекомендовал. Это я знаю.

Даша подняла на нее взгляд и только и смогла прошептать:

– А Лариса знает?

– Она не знает ничего. Она даже не удосужилась это узнать. Хотя могла бы. Почему ты солгала?

Даша молчала.

– Ладно, можешь не отвечать, – вздохнула Люба. – Лгут очень многие, почти все. Одна говорит, что у нее мама потомственная дворянка и они очень нуждаются, строит из себя такую недотрогу, что глядеть совестно, а в конце концов оказывается обыкновенной шлюхой с Московского вокзала. Другая долго изображала страдалицу, говорила, что у нее дома двое некормленых детей. А у нее не было ничего, кроме триппера. Лариса кляла ее потом, на чем свет стоит. И так далее, и тому подобное… Но вот ты! Ты же не брала у нее денег?