Нежное дыхание смерти - Малышева Анна Витальевна - Страница 38

«Почему ты такой? – обеспокоенно спрашивала она. – Тебе не нравится? Ты скучаешь… По ней?» – «Нет, чепуха! – отвечал он. – Ни по ком я не скучаю. Просто мне хотелось бы, чтобы мы жили отдельно». – «Но и мне тоже… – вздыхала Даша с виноватой улыбкой. – Только как это устроить – ума не приложу…

Мне больше ничего не светит… Даже разъехаться не могу с Настасьей Филипповной, она не даст никому сюда вселиться… Приходится ждать, что она еще выкинет, а пока – терпеть…»

Аркадий только отмалчивался. И она знала, что он возлагает большие надежды на Венецию, на будущую работу и на большой заказ. Заказ на прекрасных условиях, как сказал он однажды…

На каких? Даша тогда не стала спрашивать. По большей части она не любопытствовала из-за суеверия – боялась сглазить. Слишком долго все было плохо, и ей не верилось, что все вдруг будет хорошо. Это казалось невозможным. Но она затаилась, остерегаясь разговоров начистоту. Затаилась из трусости, как упрекала себя теперь. Боялась, что Аркадий, здраво поразмыслив о своем положении, откажется от обустройства новой жизни и вернется к жене.

«И так было бы легче всего… – Даша омыла лицо горячей водой и сказала себе, что плакать больше не будет. – Так было бы легче и разумнее. Теперь нельзя сходиться таким нищим ребятам, как мы с ним… У меня коммуналка, у него вообще ничего… Вообще ничего, кроме любви… Роскошь для бедняков, какими мы и были… Впрочем, это он – был, он уже только – был, больше его нет нигде. А я остаюсь нищенкой, самой обыкновенной нищенкой, которой только и хватает, чтобы платить за свет и телефон да носить в торжественных случаях сшитую мной самой черную юбку…»

Даша окунулась, вымыла голову и поднялась из ванны. Потом потянула на себя железную змею душа и принялась обливаться с ног до головы.

Даша морщилась, вода щипала глаза, и вдруг ей подумалось: не в такой ли момент Алле бросили в ванну включенный фен? М снова пропало все удовольствие от мытья и захотелось поскорее выйти и запереться в своей комнате.

Даша выключила душ. В коридоре было тихо, но сердце у нее почему-то сильно билось.

«Чего испугалась? – спросила она себя, выбираясь из воды и стараясь производить при этом поменьше шума. – Там только Настасья Филипповна, да и та уже спать ушла… Ну, что такое? В квартире хороший засов, никто не сможет открыть снаружи, не то что у Аллы… Ей давно следовало поставить другой замок. Почему не поставила? Руки не дошли? Финансы не позволили? Да ведь он оставил ей деньги, когда ушел ко мне… Проклятая история! Почему я узнала так много! Лучше бы никогда не знать об этом его оскорбительном вранье. Лучше бы я осталась в заблуждении и всю жизнь думала, что он сказал ей правду… Мне так хотелось, чтобы он меня не прятал ни от кого. Так устала от вранья… Впрочем, он говорил полуправду… Иногда это хуже, чем ложь…»

Даша тщательно вытерлась, накинула халат и вышла в коридор. Там было темно, и ей снова стало страшно. Испытывая себя, она не зажгла света и медленно прошла в полной темноте к своей комнате (за годы привыкла так, что дверь нашла вслепую), открыла ее и зажгла у себя свет. Запирая дверь на щеколду, грустно усмехнулась.

«Здоровая дылда, грудь третий номер, а все еще темноты боишься! На этом свете есть вещи пострашнее, чем темнота. Например, тот, кто входит в квартиру, когда женщина одна и не может защищаться. Или тот, кто идет за тобой по людной улице, не показывая под маской лица. И где-то на мосту настигает тебя и убивает так, что никто даже не понимает, что случилось…»

Она вдруг вспомнила Ларису и подумала: так ли та проста, как кажется…

«Может быть, она уже поговорила по телефону с этим Ветельниковым, мало ли, вдруг у них есть какая-то связь, Игорь Вадимович не может знать… Поговорила и теперь понимает, что я пролезла в клуб не по его рекомендации… Ну, как я завтра пойду туда? Это же надо свихнуться! А Игорь Вадимович, дурак, не понимает этого… Что он мне наплел? Все в кучу свалил: тут у него и угрызения совести, и это идиотское «я вас хочу…». Нечего сказать– романтическое объяснение! Хоть бы ради смеха «я вас люблю!» сказал. Хотя тогда точно я бы рассмеялась. В «хочу» верится сразу, что ж тут такого, хочет и хочет, а «люблю» – ну, тут долгая история…»

Даша вздохнула и стала расчесывать волосы. Попутно она делала несколько дел сразу – слушала сводку погоды по радио, смотрела в окно и думала об Игоре Вадимовиче. И ни до чего не додумавшись, легла спать, сказав себе: «Утро вечера мудренее».

Но утро не прибавило ей ни мудрости, ни уверенности в том, что поступает она правильно. Она переговорила по телефону с невероятно злой Ольгой – во время ее дежурства случилась двухчасовая истерика с только что прибывшим пациентом, и теперь та была выбита из колеи. Ольга поклялась Даше никогда больше не соглашаться на подмены, потому что не желает страдать за чужие грехи, а та заверила сменщицу, что ее услугами больше не воспользуется. Отношения между девушками отнюдь не улучшились.

Потом Даша устроила постирушку, приготовила обед и съела его. Попыталась сосредоточиться на недавно купленном романе. Купила она его по совету Аркадия, и принадлежал он перу его любимого писателя – Генри Миллера. Роман назывался «Черная весна».

Даша прочла первую страницу несколько раз и поняла, что сосредоточиться не сможет. Тогда она взяла папку с эскизами и снова просмотрела их. Урод, девушка с цветами на груди, монах, смерть, восточный принц… Она хорошенько запомнила каждый из рисунков и сложила их обратно в папку.

«Мне придется выяснить, похожи ли статуи на рисунки. Уж на статуи-то я посмотрю. Надеюсь, мне опять покажут клуб… Но для этого надо стать его членом, от этого никуда не деться… Придется выбирать – или отказаться от участия в деле, или вляпаться по уши, да так, что не будешь знать, как выбраться. Наверное, только так и возможно что-то выяснить. А иначе кто покажет статуи и бумаги мне – посторонней? Лариса вроде незлая баба, она поможет, если как следует попросить…»

Взгляд Даши упал на колготки, которые она вчера сняла, вернувшись домой. Они были разорваны туфлями Ларисы, и девушка подумала, что ей дорого обойдется столь частое хождение в клуб. Она достала деньги Игоря Вадимовича и решила пока что оставить их у себя.

«Хоть колготки компенсирую. В конце концов, он сам этого хотел… Но если он еще раз заикнется о том, что «хочет»…»

Игорь Вадимович позвонил вечером, когда она уже забеспокоилась. Девушка поймала себя на мысли, что ежедневно посылает его к черту, а потом боится, что он не позвонит и не приедет. Так было и теперь. Одна она не решилась бы пойти в клуб. И кроме того, Даша прекрасно отдавала себе отчет в том, что без руководства ей будет трудновато.

«Он хотя бы что-то знает и может», – думала она, кладя трубку после того, как разрешила приехать за ней. Говорила Даша строго и сухо, но и в его голосе не услышала вчерашнего смятения – Игорь Вадимович был корректен.

На этот раз она надела поверх колготок темные шорты, застегнула укороченную кофточку и решила, что выглядит если не лучше, то уж не хуже, чем остальные обитательницы клуба. В начале восьмого услышала короткий сигнал во дворе и спустилась по лестнице, не оборачиваясь на любопытствующие расспросы Настасьи Филипповны.

Он не вышел ей навстречу – только распахнул дверцу.

«Ого, качество обслуживания ухудшилось. Что это такое с ним? Обычно мужики, когда получают отказ, делают вид, что ничего не случилось…» И она вспомнила несколько примеров из собственного опыта, богатого приставаниями и отказами. «Правда, после этого частенько вообще перестают здороваться…»

Даша не собиралась начинать разговор. Она смотрела в окно, когда услышала его голос:

– Вам следует быть осторожней.

Что? – Даша резко повернула голову, удивленная больше всего тем, что Игорь Вадимович, обычно избегавший прямых суждений о чем-либо, вдруг выразился так категорично. – Где я должна быть осторожна? В клубе?

– Вообще, – зловеще сказал он, и у нее что-то оборвалось в груди. Теперь Даша не сводила с него глаз.