Лицо в тени - Малышева Анна Витальевна - Страница 52

– К сожалению, нет, – ответила она.

– Почему же? Вы рисковали своим имуществом.

Она ответила, что Андрею удалось ее убедить, будто дела очень скоро пойдут на лад. И потом, брать расписку с бывшего друга… Марина призналась, что у нее было намерение взять с него какое-нибудь письменное подтверждение, но потом она не решилась этого сделать. Что тоже было чистой правдой.

И тут следователь задал ей вопрос, от которого женщина долго не могла прийти в себя. Ее спросили – не находилась ли она когда-нибудь в близких отношениях с Андреем Цветаевым? Марина с возмущением это опровергла.

– Вот как? А его отец утверждает, что когда-то вы едва не стали его невестой.

– Его отец в больнице!

– Но к счастью, он еще вполне может отвечать за свои слова.

Женщина пыталась отрицать предъявленные факты. Она сказала, что когда-то, в самом деле, дружила с Андреем. Однако всякий может убедиться, что вскоре она вышла замуж за совсем другого человека. Прожила с ним десять лет и родила ему двоих детей.

Когда ей разрешили идти, она едва владела собой. С нее взяли подписку о невыезде.

– А Ваську держали еще полчаса. – Она курила, не останавливаясь, и бросала только что зажженные сигареты. Вряд ли Марина сознавала, что делает – она всегда отличалась экономностью. Алина видела, что та находится в прострации.

Ей пришлось дожидаться мужа в вестибюле следственного управления. Тот спустился и, ни слова не говоря, повел жену к выходу. Они поехали домой. Только там он рассказал ей, о чем его спрашивали.

– Его тоже попросили подумать – не видел ли он все-таки того человека, которого ты нашла в сарае? Он сказал, что не видел.

– А ты по-прежнему думаешь, что он врет?

– Да, – убежденно сказала та. – Я видела его взгляд, и мне этого достаточно.

– Неужели ты не можешь вытянуть из него правду?

Марина жалобно на нее посмотрела:

– Я боюсь все больше и больше… Мне уже кажется, что он сам его и убил!

– Ты с ума сошла?!

Сестра только покачала головой. Муж сообщил ей, что с ним говорили в основном о долговой расписке, написанной его женой. Спрашивали – когда он узнал о существовании документа? Советовалась ли с ним жена, прежде чем подписать такую бумагу? Как он отнесся к предстоящей продаже дома, в который, по собственным словам, вложил столько сил и денег?

– И самое главное – где он провел тот вечер вторника?

– И где же?

– Он… Не помнит, – отрывисто ответила Марина. – Сказал им, что скорее всего был дома. Опровергать это некому, ведь дети сидели у бабушки с дедушкой.

Сестры помолчали. Теперь и младшей сделалось не по себе. Она-то хорошо помнила, что никак не могла дозвониться в тот вечер до Василия. Что ее мать беспокоилась, не случилось ли с ним чего, раз его до сих пор нет дома.

– Так этого мужчину убили все-таки во вторник? А тот, кто осматривал тело, ничего толком мне не ответил! – сказала наконец Алина. – Я ведь спрашивала его, когда этот человек мог умереть?!

– Видимо, там поработали специалисты, – вздохнула Марина. – У меня тоже спрашивали про вторник. Я сказала, что была у тебя в гостях. Так что ты не забудь подтвердить, если тебя начнут спрашивать! С родителями я уже на этот счет договорилась. Они ничего не скажут о том, что я исчезала.

– Да ты что?! – вспыхнула Алина. – Как ты могла быть у меня, если я была в это время на даче! Ведь это я и нашла тело!

– Знаю. Я им сказала, что мы расстались вечером и я поехала домой, а ты – на дачу.

– Дура… – выразительно протянула младшая сестра. – Ведь все обнаружится!

– Разве ты писала какие-нибудь заявления, что я пропала и во вторник еще не вернулась?

– Нет! Но я всем об этом говорила! И тому милиционеру, который приехал забирать тело – тоже! Правда, он ничего не записывал, да и спал на ходу… Но если к нему обратятся – он вспомнит, что я о тебе беспокоилась и говорила, что ты до сих пор отсутствуешь! Как же я могу теперь говорить, что ты была у меня в гостях?!

– Ну ничего, ты все равно скажи. Может, он не вспомнит, – по-детски беспомощно протянула та.

– Ты во что меня втягиваешь, идиотка?! – Алина задыхалась от возмущения. – Почему не скажешь им правду?! Кого ты боишься подставить? Тех подонков, которые тебя двое суток держали в заложниках!

– Они ведь мне ничего плохого не сделали! – возразила сестра.

– Ну конечно, ничего плохого. – Алина не удержалась от издевки. – Дольфика прикончили, да тебя едва не задушили!

– О том, что меня душили, тоже спрашивали, – призналась сестра. – Мое заявление из местного отделения милиции направили в Москву. Господи, да если бы я знала, что все так обернется, – я бы тогда не ходила в милицию! Я и сделала это только для того, чтобы в случае чего доказать, что меня хотели убить… Но откуда я знала, что убьют как раз кредитора!

Теперь это заявление тоже было приобщено к делу.

– Понимаешь, – горестно сообщила Марина, – мне кажется, они считают, что мы расправились с кредитором!

– Чтобы не продавать дачу?!

– Вот именно! Ты пойми – чем больше они об этом узнают, тем больше будут нас подозревать! Если я скажу, что меня взяли в заложники и вымогали деньги – значит, у моего мужа была причина убить кредитора! Об этом и заикаться нельзя!

Алина прикусила нижнюю губу. Мысль, которая пришла ей в голову, просто ослепляла – как вспышка магния.

– Послушай, – медленно проговорила она. – Есть человек, у которого была еще более веская причина убить кредитора. Теперь, когда он мертв, Андрей уже не обязан ему платить. Так или нет?

– Не знаю, – растерялась сестра.

– А кто знает? У него могут быть наследники, но пойдут ли они в суд с твоим обязательством? Имеет ли оно законную силу? А расписка Андрея? Если он занимал деньги под проценты – могут ли они понести такую записку в суд? Да разве кредитор – частное лицо, не банк – имел право давать деньги в рост? Это было выгодно не только вам, но и Андрею!

Марина беспомощно возразила, что долг есть долг и платить все равно кому-то придется. Но удивительно уже то, что с момента смерти этого человека она ни раз не услышала требований денег. А ведь, отпуская ее, те люди сказали, что свяжутся с нею в самое ближайшее время.

– Тебя отпустили утром в среду? А он погиб вечером во вторник. Так, может, тебя и отпустили именно потому, что узнали о его смерти?

– Испугались, думаешь?

Алина всплеснула руками:

– Я думаю, просто поняли, что с тебя больше нечего взять!

Сестра была вовсе в этом не уверена. Собранные Василием деньги по-прежнему держали наготове – в любой момент она была согласна отдать их взамен на свою расписку.

– Но ведь обязательство приобщено к делу! – напомнила ей Алина. – Кто же тебе его предъявит?

Марина вдруг расплакалась – на глазах у прохожих. Многие поглядывали на женщин, стоявших у двери магазина. Алина мельком подумала, что это довольно странная реклама для «Папарацци».

– Ой, я бы отдала все, что угодно, только бы нас оставили в покое! – всхлипывала та. – И чтобы дети вернулись!

Сестра попыталась ее успокоить. Она говорила, что дети просто обижены отношением родителей к собаке. Что является пустяком для взрослого человека – для ребенка становится трагедией. Наверное, найдя на даче труп Дольфика, дети вообразили бог знает что. И решили помучить родителей, отомстить им.

– А если их похитили? – воскликнула Марина.

– Кому они нужны, если кредитор уже мертв, а твоя расписка – в милиции?

– Да, но…

– И потом, ты сама призналась, что никто, кроме Андрея, даже не заговаривал с тобой об Илье и не шантажировал детьми! – Алина нахмурилась: – Честно говоря, во всей этой истории мне больше всех подозрителен он! Кстати, он-то где? Неужели его оставили в покое?

– Я ничего не знаю. Сегодня утром пыталась ему звонить, но там никто не берет трубку. Он живет у какого-то друга, а может, у женщины. Я ничего о нем не хотела узнавать!

– Может, сбежал?

Марина вытерла слезы. Она немного успокоилась. Сейчас, помимо исчезновения детей, ее больше всего волновало поведение мужа. Василий толком не рассказал о своем допросе. Она пыталась вытянуть из него правду, но муж стоял на своем – того человека он никогда прежде не видел.