Лицо в тени - Малышева Анна Витальевна - Страница 35

Номер откликнулся только поздним вечером. Когда Алина вернулась домой, она, несмотря на то что ноги подкашивались от усталости, сразу бросилась к телефону. И трубку снова взял Василий.

– Можно Марину?

– Нельзя! – рявкнул он и бросил трубку.

Алина немедленно завелась. Она упрямо набирала номер – раз за разом, и каждый раз свояк (а это, конечно, делал он) приподнимал трубку и тут же клал ее на место. Наконец он перестал это делать, и теперь телефон звонил беспрестанно. Связь отключалась сама, когда истекало положенное количество гудков.

Алина отодвинула телефон и опустилась в кресло. «Что же это творится? Такого он никогда себе не позволял! Уж к телефону Васька ее всегда приглашал – даже когда мы с ним были в ссоре! Почему она не подходит сама?»

Она уже собралась было повторить попытку, но тут телефон зазвонил сам. Алина схватила трубку и услышала голос сестры. Та плакала – девушка отчетливо различила ее сдавленное дыхание и всхлипы.

– Что случилось? – закричала Алина. – Он что – избил тебя?

– Нет, что ты… Дети пропали!

– Что?!

– Мы весь день их искали, а теперь едем на дачу. Вася думает, они там, поехали искать собаку… Чертова собака!

– А у родителей вы искали?

– Мы везде искали, Васька весь город объездил, а я сидела дома, ждала, что вернутся. Нету их! К тебе они не приезжали?

– Ну что ты, я же весь день на работе. И потом, они никогда у меня не бывали и просто не знают, где я живу.

Марина всхлипнула и сказала, что ей пора бежать – муж торопит, он уже вывел из гаража машину.

– А вы не подумали, что они могут вернуться, когда вы уедете? – спросила Алина. – Как же дети попадут в дом?

– У Ильи есть ключи. Но мне кажется, что они не вернутся так скоро! – Марина была близка к истерике и все больше повышала голос. – Это Катька его сманила, я уверена! Они обо всем договорились еще вчера! Все, я бегу!

– Погоди! – Алина и сама была готова впасть в панику. Двое детей ночью, в поселке, в этом жутком доме, где столько всего произошло… Слепые котята! И кого же они собрались искать? Дольфика? А ведь он лежит на кухне, мертвый! Они его и впрямь найдут, если еще не нашли!

– Я с вами! – отчаянно закричала она. – Заберите меня, ну что вам стоит! Это же почти по дороге!

Это было совершенно не по дороге, и Марина ничего не обещала. Но, положив трубку, младшая сестра все же стала готовиться к поездке. Она натянула джинсы, набросила куртку – ночи стали холодные. Наскоро перекусила – почти не различая, что именно ест. И действительно – меньше чем через полчаса она услышала знакомый сигнал под своими окнами. Погасив свет и прижавшись к стеклу, она различила внизу машину Василия. Марина вышла и стояла рядом с открытой дверцей. В темноте подпрыгивал огонек ее сигареты. Видно, руки у нее тряслись.

Алина быстро заперла квартиру и сбежала вниз по лестнице. На выходе из подъезда ее перехватила сестра:

– Ну что ты копаешься, поехали скорее!

– Они найдут собаку! – задыхаясь, прошептала Алина.

Марина не ответила, но по ее лицу было видно – она тоже об этом думала.

– Я звонила тебе весь день, почему ты ни разу не взяла трубку?

– Он запретил подходить к телефону. Молчи, потом!

С Василием Алина не поздоровалась. Она уселась на заднее сиденье, сестра села рядом. Марина больше не плакала, но когда Алина сжала ее руку, ладонь оказалась влажной и горячей – как будто ею только что утирали слезы.

В дороге почти не разговаривали. Только уже на самом подъезде к поселку Марина торопливо поведала сестре, как детям удалось сбежать. Она клялась, что весь день глаз с них не сводила. Но потом потребовалось выйти в магазин, чтобы купить что-нибудь к ужину. В холодильнике было пусто – пока ее не было дома, продуктов никто не запасал.

– Я не хотела оставлять их дома одних, боялась, что куда-нибудь убегут… Дура я! Нужно было просто запереть их, а все ключи унести с собой! Тогда бы не вырвались!

– Что уж теперь, – сквозь зубы откликнулся Василий. Он слегка обернулся: – Тебе просто нужно было дождаться, пока я вернусь с работы. Я бы сам все купил!

– Когда ты что покупал! – истерично выкрикнула жена. – Если тебя послать в магазин, ты принесешь не то, что нужно!

Это, скорее всего, было правдой. Василий, во всяком случае, никаких обвинений больше не высказывал. Он просто следил за дорогой – в темноте легко было пропустить почти незаметный поворот, ведущий на проселочную дорогу.

– Мы все втроем пошли в гастроном, потом еще на рынок… На рынке они и оторвались от меня. Я следила, как мне взвешивают мясо, а ты же понимаешь, Алька, что тут нужен глаз да глаз! Либо не тот кусок подсунут, либо обвесят… Я буквально на пять минут отвлеклась – и тут на тебе – их уже нет! Я сперва думала, они отошли куда-то… Потом весь рынок прочесала, всех спрашивала… Они просто сбежали! Думаю, сели в первый попавшийся автобус, там остановка рядом с рынком.

Василий попросил жену внимательно смотреть по сторонам. Дети могли быть где-то поблизости – если действительно не оставили глупой затеи искать собаку по всему поселку, в темноте.

Та сразу умолкла, опустила стекло и высунула голову. Алина поступила так же – хотя различить что-то было трудновато. Бесконечные заборы, вдоль которых медленно ехала машина, кусты. Утоптанное поле, где подростки летом играли в футбол. Поселковый магазин с разбитым деревянным крыльцом – сейчас он был закрыт. Над ним одиноко горел висящий на проволоке фонарь. В грязных зарешеченных окнах было темно.

– Никого, – прошептала Алина, откидываясь на спинку сиденья. – Думаю, нужно сперва поехать к вам…

Она сказала «к вам» – это вышло у нее само собой. Она никогда не считала этот дом своим. И Алина снова подумала, как она должна выглядеть в глазах Василия, требуя свою долю. С точки зрения закона она вела себя правильно. Но ведь существуют и другие точки зрения, не совпадающие с гражданским кодексом… «А вдруг он всегда помнил, что я могу претендовать на дом? Потому и не выносил меня?»

Машина остановилась у знакомых ворот. Все трое торопливо вышли. Алина сразу увидела, что окна в доме не освещены. Если дети и были там, то погасили свет. Ей было очень страшно. Она все-таки надеялась, что увидит хоть одно освещенное окошко.

Марина порывисто дернула щеколду, распахнула калитку и вошла на участок. Василий двинулся следом, включив фонарик – как он появился у него в руках, Алина даже не заметила. Она на минуту задержалась перед калиткой, оглядывая темный переулок. Нигде ни души. Далеко, на углу, среди деревьев виднеется свет – там еще не спят. Но дети не могли пойти ни к кому из соседей, – кроме бабы Любы. Ее они хорошо знали, остальных – не очень-то. У бабы Любы тоже светилось окно, завешенное розовой линялой занавеской. Когда Алина была подростком, эта занавеска была новенькой и ярко-красной. Но годы шли, и при каждой стирке с ткани смывался очередной слой краски. Скоро занавеска совсем побелеет. Увидит ли это баба Люба?

Алина пошла в дом, где уже везде горел свет.

– Они тут были! – Марина металась по кухне, заглядывая то в шкафчики, то в холодильник. – Все сдвинуто!

– Но я тоже могла сдвинуть, это не обязательно сделали они, – заметила Алина.

Над головой она слышала шаги свояка – тот обшаривал мансарду. Сама же она ничего искать не собиралась. Ей достаточно было одного взгляда, чтобы убедиться – кто-то в самом деле тут побывал. Свертка, где покоился Дольфик, на полу больше не было.

– Я посмотрю в саду, – быстро сказала она, беря с полки дачный фонарик с подсевшими батарейками.

Марина ничего не ответила. Она даже не спросила про собаку – видно, это совершенно вылетело у нее из головы. Алина вышла в сад.

Она не стала звать детей – если они были где-то рядом, то и так видели, кто приехал на дачу. И если не возвращались, значит, не хотели. Она включила фонарик – обшарила слабым пятном света траву, посадки, кусты… Все было, как той ночью – только на этот раз она была тут не одна. Это ее немного подбадривало – за себя Алина не боялась. Но дети… Неужели им в самом деле пришла в голову идиотская идея отправиться сюда в одиночестве, чтобы найти собаку?