Лицо в тени - Малышева Анна Витальевна - Страница 29

– Он не даст, – плачущим голосом отвечала Марина. Разговор велся на пониженных тонах, чтобы не услыхали дети.

– Попросишь хорошо – даст.

«Это они про папу, – сообразила Алина, затаивая дыхание. – Ну-ну. Не даст, точно вам говорю, не даст!»

– А если сказать правду? – все так же жалобно спросила Марина. Что-то глухо звякнуло – как будто бутылка ударилась о край стакана. Пауза. Василий что-то невнятно произнес – Алине не удалось разобрать ни слова.

– Если… – сбивчиво продолжала Марина, – только ему? Маме ничего не скажу.

– Если ты, – раздельно, чуть не по слогам ответил ей муж, – если ты хоть кому-то, хоть кому угодно об этом скажешь… Я тогда все это бросаю к чертям собачьим!

– Тише! Дети!

– Да, дети… Вспомнила наконец о детях, – бросил он.

Снова звякнула бутылка. Он что-то наливал в стакан и пил. Судя по тому, как менялся его голос – не воду. Василий чуть осип, как будто хватил хорошую порцию водки.

– Ну хорошо, – сдалась Марина. – Так сколько же у нас получилось в итоге? Тебе удалось занять пять тысяч, да отложено было почти десять. Но этого не хватит!

– Можно поторговаться, – хрипло заметил он. Но интонация была какая-то вопросительная – как будто он был совсем не уверен в том, что торговаться возможно. Алина даже сощурилась от внимания – она боялась упустить хоть слово. И еще – что в коридор выйдут Илья или Катя и помешают.

– Я два дня торговалась, – ответила Марина. – Но ничего у меня не вышло.

– Я сам попробую.

– Вася, я тебя прошу – не ввязывайся! Я же тебя знаю! Ты еще драться полезешь!

– Я разве с кем-то дрался?

Долгая тягостная пауза. Марина потихоньку заплакала.

– Денег не хватит, – почти шептала она. Алина прижалась почти к самой щели, жадно ловя этот отчаянный шепот. – Не хватит, если папа не даст. Давай скажем ему… Ну давай хоть что-то скажем! Не все… Ладно, давай не все. Просто скажем, что ты должен кому-нибудь, и вот…

– Ты ничего ему не скажешь, поняла? Совсем ничего. Или я все бросаю.

Она опять попросила говорить потише. Больше всего Марина боялась, что услышат дети – голос у нее был виноватый. Заговорили о Кате – как близко к сердцу она приняла смерть собаки! И что теперь делать? Как ей сказать, что Дольфик не вернется никогда!

– Эта твоя сестрица, – бросил Василий. – Ну и стерва же! Так и дал бы ей по морде! Ляпнула чуть не при детях! А если бы Катька услышала, что пса убили?!

«Дал бы ты мне по морде, – хмуро подумала Алина. – Я уж как-то тебя просила, но ты что-то не решился… Дубина».

– Кстати, – Василий заговорил потише. Скрипнул стул – как видно, до сих пор он стоял, а теперь присел к столу. По комнате поплыл сигаретный дом, постепенно просачиваясь в прихожую. – Ты мне не говорила про собаку.

– Не до этого было, – ответила та.

– Теперь рассказывай. Кто его убил? Когда? Тогда утром, да? Эти?

– Эти, – чуть слышно отозвалась она. – Только я не видала как. Когда я спустилась вниз, он был уже мертвый. Наверное, под утро выбрался наружу через веранду, погулять… А когда они вошли на участок, залаял, и ему дали по голове. Дольфик так и лежал на крыльце. Хорошо, что они наверх не пошли, а то нашли бы Алинку… Ох, меня и теперь трясет…

– Кто его в погреб кинул?

– Я.

– Ты?!

– Ну да, я… – Голос у нее задрожал. – Я в последний момент, когда выходила, вдруг запнулась об него… Ох, я чуть сознание не потеряла… Они говорят – поехали! А я вдруг подумала – Алина встанет, увидит Дольфика, поймет – что-то случилось… Сказала, что собаку нужно убрать, чтобы соседи не увидали. Закапывать времени не было, и я сама… Сама его кинула в погреб.

Оба замолчали. Алина слушала тишину с колотящимся сердцем. «Что, что там случилось?! Дура Маринка, дура, почему же она не говорит нам правды? Выдумала какую-то подругу, когда творится такое! Да отец бы все отдал, да и я… Даже и я…»

Она ждала еще несколько минут, в надежде, что разговор будет продолжен, но дождалась только звяканья посуды. Марина, судя по всему, стала понемногу прибирать стол. Медлить было нельзя. Алина толкнула дверь и вошла.

Их растерянные, будто замерзшие лица, их испуганные взгляды… Она остановилась у порога:

– Вам не кажется, что мы не договорили?

– Вы что – вернулись? – воскликнула Марина. Она густо покраснела, а потом краска так же стремительно схлынула – будто утекла под воротник водолазки.

– Я вернулась одна. – Не дожидаясь приглашения, Алина присела к столу. Заставила сестру поставить на скатерть стопку собранных тарелок – та безвольно ей повиновалась.

– Ты подслушивала, – понял Василий. Он смотрел на нее с прежним испугом, только теперь к страху примешивалась почти нескрываемая ненависть. – Ты там стояла и подслушивала! Я не слышал, как ты вошла!

– Я не подслушивала. Я кое-что услышала случайно.

– Ну и что ты услышала?

– Да то, что и думала. Вы врете. Никакой подруги нет. Но это и так было понятно – папа с мамой сразу вам не поверили. Даже они не поверили, а что до меня…

Она взглянула на сестру:

– Насчет собаки я и так догадалась. Ее убили при тебе. А что ты скажешь насчет пистолета?

– Пистолета? – чуть слышно откликнулась Марина.

– Разве муж тебя еще не просветил? Он тоже его видел. Это ты сунула мне его в сумку?

Молчание. Алина кивнула:

– Ну ясно, ты. Он чей? Этих типов, что убили Дольфика? Как он у тебя оказался?

– Нет-нет, – прошептала та. – Не их. У них не было никакого пистолета.

– Тогда – твой?

– Нет… Не мой.

Алина заметила, как супруги быстро обменялись непонятными ей взглядами. Она ударила ладонью по столу:

– Да что вы все сговариваетесь?! Я сдала этот пистолет в милицию, написала заявление – все как было! Думать-то больше не на кого – на тебя, дура, или на Ваську! Считаете – за вас не возьмутся? Удивляюсь, что еще не взялись!

– Меня дома не было, – мрачно ответил он. – Кто знает, взялись они за меня или нет.

– Ну так узнаешь! – Она резко повернулась к сестре. – Ну а что скажешь насчет того мужика в сарае?!

Марина оцепенела. Она снова взглянула на мужа, но на этот раз в ее взгляде ясно читался отчаянный вопрос. Тот смотрел на Алину – с каким-то бессмысленным выражением.

– Неужели вы о нем не слыхали? – Алина внимательно следила за ними. – Поразительно… А я-то, слушая вас, понадеялась, что вы и о нем что-нибудь знаете… Раз уж с Дольфиком все выяснилось.

Первой очнулась Марина. Она осторожно спросила – какой мужик и какой сарай имеются в виду?

– Наш сарай, наш, – раздраженно ответила ей сестра. – И там я вчера нашла мертвого мужчину. С ремнем на шее.

– Его задушили?!

– Задушили, или сам повесился – не знаю, я при этом не была, – Алина видела, как искренне изумлена сестра, и все-таки не знала – верить этому изумлению или нет.

– Ты с ума сошла! – ахнула Марина, бессильно складывая руки на груди. – У нас в сарае?! На даче? Да что же это творится?!

Василий был изумлен ничуть не меньше жены. Правда, он не издавал никаких восклицаний, не жестикулировал… Но его взгляд – совершенно растерянный, бессмысленный, ясно говорил о том, что новость его потрясла. Алина безнадежно вздохнула:

– Знаете что, мои милые? Если бы не все остальное, я бы решила, что это просто случайность. Ну шел по улице мужчина, в какой-то момент решил покончить со своей постылой жизнью. Пришла такая фантазия! Подумал – как бы это сделать? Ага, вот дом, окна темные, хозяев нет. Перелез через забор, пошел на такое усилие. Видит – сарай, да еще и не запертый. Снял с себя ремешок и покончил с собой. Не в речке утопился – а до нее было шагов двести, не больше. Не в лесу повесился, на сучке. Не под поезд кинулся – слишком хлопотно показалось. Это же сколько надо ждать, пока пройдет товарняк! Электрички-то по ночам не ходят… Выбрал наш дом и там успокоился.

Марина нахмурилась – ей явно не нравилось, в каком тоне говорит об этом младшая сестра. Но та не унималась:

– Короче говоря, экстравагантный такой попался человек. И шел он не к вам в гости, поскольку вас, может, и не знал. Просто соблазнился вашим сараем. Но знаете что? – Она повысила голос. – Чепуха все это. Я в такое не поверю. И следователь не поверит – когда сведут все вместе. Про пистолет у меня в сумке, и про убитую собаку, и про то, что тебе так срочно понадобились денежки, Маринка…