Когда отступать некуда, дерутся насмерть - Малышева Анна Витальевна - Страница 88

– Отдай мои деньги! – завизжала Ксенька, кидаясь к мужу. – Отдай, я уйду! Я не могу больше с тобой жить! Ты обещал, что они сюда не придут! Ты обещал! Ты – слизняк!

Больше она ничего сказать не успела. Девчонки, притаившиеся в большой комнате, услышали ее отчаянный крик, а потом – плач. Парни умолкли. Наконец одна из девиц заглянула в кухню и отшатнулась. Ксенька сидела на полу, скрючившись, и зажимала руками окровавленное место на белой майке. Андрюха стоял над ней, растерянный и как будто протрезвевший. Остальные парни потихоньку собирали с полу закуску и уцелевшие стаканы. Вторая бутылка водки тоже не разбилась. Ее-то они и начали разливать по стаканам.

– Да вы что… – прошептала девица. – Ксень… Чем они тебя?

– Ножом, гад, пырнул… – Ксенька почему-то не теряла сознания, не падала. Она сидела, сердито комкая майку, пытаясь удержать кровотечение. – «Скорую» вызывайте. Чего ждете?!

– Так телефон же отключен, – вдруг подал голос Андрюха.

– Иди к соседям, гад! – крикнула девица. – Ты что смотришь? Она же кровью истечет! Мать уморил, за нее взялся?!

– Сама иди… – буркнул Андрюха, взял налитый стакан и выпил. – Мне не откроют.

Девушка в панике выбежала из квартиры и стала поочередно звонить к соседям. Она кричала, что человека зарезали, иногда с отчаяния переходила на мат, колотила в двери, больно ушибая пальцы, даже начинала хныкать. Не дождавшись никакого ответа, она бросилась вниз по лестнице. Ее остановили на полпути – когда она спустилась на пятый этаж, навстречу ей как раз поднимался наряд милиции.

– Из какой квартиры идете? – остановил ее милиционер.

– Из тридцать восьмой, – машинально ответила она.

– Наверх, красавица, – он развернул ее и слегка подтолкнул. – Иди, иди!

Идти девушке не хотелось. Стоило представить, какое зрелище ждет милицию на кухне, как у нее отнимались ноги.

В Андрюхиной квартире было относительно тихо. Слышался чей-то голос, но ни крика, ни шума драки из-за приоткрытой двери не доносилось.

– Там свет отключен, – жалобно сказала девушка.

Ей велели остаться в тамбуре. Она привалилась к соседской двери и зажгла сигарету. Ноги ее не держали. Вскоре она услышала пронзительный женский крик. Кричала Ксенька. Она поливала матом вошедших милиционеров, требовала, чтобы они убрались из ее дома и вызвали «скорую помощь».

– Кто хозяин? – спросил один из милиционеров.

– Я, – мрачно откликнулся Андрюха.

– Кто тут прописан?

– Я тут прописана! – крикнула Ксенька. – Я никуда отсюда не поеду! Он без меня пропьет мои последние деньги!

Через полчаса ее вынесли из квартиры на носилках. А всю компанию с хозяином во главе забрали в отделение для выяснения обстоятельств.

Настя сходила в ванную и достала из стиральной машины деньги. Было около пяти часов утра. Мать спала, и Мартын тоже. Его не разбудили тихие голоса, которые звучали в комнате всю ночь.

– Вот тут все, что осталось. – Вернувшись в детскую, Настя положила пачку денег на свою подушку. – Мама говорит, нам надо поменять квартиру. Она права, конечно. Если Ксенька сюда повадилась, нам тут жить нельзя.

Отец не притронулся к деньгам. Он только показал Насте, чтобы она убрала их подальше. Та переложила их в свой старый письменный стол.

– Что ж, квартиру мы теперь поменяем, деваться некуда, – заговорил отец после паузы. – Но что делать с тобой?

– А что со мной делать? – вздохнула Настя. – Убить меня уже пытались. Изнасиловать – тоже. Били, обманывали, угрожали. Давай, придумай что-нибудь оригинальное.

Отец обнял ее за плечи:

– Ну, прости. Я же не знал, что с тобой творилось. Как же ты могла молчать?

– А разве ты бы мне помог? – возразила Настя. – Ты бы сразу пошел в милицию, я знаю. Ну, а я не пошла бы туда. Ни за что. Ты же не будешь требовать, чтобы я через столько лет пошла и созналась, что убила «Крысу»?

– Потише, – отец взглянул на Мартына. – Понимаешь… Ты меня сейчас очень удивила. Ты говоришь, что ударила ее один раз?

Настя кивнула.

– Наверное, ты невнимательно слушала на суде, – продолжал он. – В заключении говорилось, что она умерла от множественных ножевых ранений. От множественных – ты понимаешь? Ты уверена, что ударила только раз?

– Конечно, только раз! – Настя перешла на еле слышный шепот. – Значит, кто-то… После меня еще раз ударил ее ножом?

– Вот именно. Твоя Ксения точно сказала, что не виновата?

Настя призадумалась. Ей вспомнилось, что этого Ксения не говорила. Единственное, в чем Настя была уверена – что Ксенька обвиняла ее. Но и сама не оправдывалась.

– Она сказала – «я села за тебя», – наконец откликнулась девушка. – Но, может, она и сама приложила там руку… Почему нож был у нее? Если она не била «Крысу» – как у нее оказался нож?

– Вот-вот. Так что, я думаю, ты почти зря отдала ей деньги.

Денег мне не жалко! – Настя спрятала лицо в ладони. – Я с ума схожу… Все эти годы я считала себя убийцей. Я думала, что за меня сидит невинный человек. Да я просто дерьмом себя считала из-за этого! Может, потому и с Витей сошлась… И институт бросила… Я думала, что ничего хорошего не заслужила. Знаешь, когда со мной в последнее время все это происходило, я то и дело думала – это расплата за старые грехи. Оказывается, я не виновата?!

– Ну, это ты впала в другую крайность. Один раз ты ударила. И неизвестно, может, именно от этой раны та девушка и умерла. Может, другие раны были не такими тяжелыми.

– Ты меня совсем не жалеешь! – Настя встала. – Ладно, пусть. Я, конечно, все это заслужила. Но дай мне слово, что не скажешь маме и Мартыну! И вообще – никому!

Отец молчал так долго, что Настя постепенно впала в панику. Наступившую тишину оборвало только небольшое происшествие. Внезапно Мартын резко повернулся во сне, сильно дрыгнул ногой, и его одеяло полетело на пол.

– Хорошо, – неожиданно сказал отец, встал с постели и вышел, прикрыв за собой дверь.

Настя подошла к сыну. Тот проснулся и готовился зареветь.

– Ты что? – тихо спросила она, наклоняясь и укрывая его. – Сон приснился?

– Мне грузовик раздавили… – жалобно протянул Мартын.

– Я куплю тебе другой грузовик, еще больше! – пообещала Настя.

– Сегодня, мам?

– Сегодня.

Она надеялась, что после этого обещания мальчик быстро уснет. Но он скинул одеяло, вскочил и начал прыгать на постели, победно вскрикивая:

– Сейчас! Сейчас!

Из-за стены послышался голос матери:

– С ума вы посходили!

Так начинался новый день.

Прошло несколько тихих, наполненных домашними заботами дней. Насте казалось, что время вернулось вспять, на несколько лет назад. Отец спокойно уходил на работу, не опасаясь за свою семью. Мать готовила обед, а потом до вечера смотрела телевизор. Настя выгуливала во дворе Мартына. Мартын хлопотал больше всех – его автопарк разросся, как никогда. Кроме обещанного грузовика, Настя купила ему пиратский корабль с целым выводком пластмассовых пиратов, лесовоз, несколько блестящих гоночных машин и трехколесный велосипед. Велик был мальчишке еще великоват – он с трудом доставал ногами до педалей. Но катался с большим азартом.

Соседи посматривали на Садовниковых косо. Особенно на Настю – она каждый раз сжималась, проходя мимо лавочки, где сидели старухи. А ведь она сама подмела асфальт возле своего подъезда, протерла дверь, чтобы как-то исправить разрушения. Но бабки были неумолимы. Ее обсуждали и осуждали, и Настя молилась, чтобы мать поскорее нашла вариант обмена.

– Нет, пока отец не сделает новую обивку, никто сюда не поедет, – вздыхала мать, после того как очередной вариант обмена срывался. Всех отпугивала изрезанная входная дверь квартиры Садовниковых и обожженный звонок. – Ведь сразу видно, что мы переезжаем из-за хулиганов.

Накануне выходных отец купил дерматин, а в воскресенье занялся обивкой. Настя проводила время во дворе. В конце холодного апреля неожиданно наступила совершенно летняя жара. Девушка сидела на бортике песочницы, закатав повыше шорты, и загорала. Мартын играл с друзьями, щедро поделив между ними свои новые машины. «По крайней мере, он нежадный!» – подумала Настя, поправляя солнечные очки.