Когда отступать некуда, дерутся насмерть - Малышева Анна Витальевна - Страница 57

– Ладно, как хочешь. Но тогда и тебе отсюда не уйти.

И тут Влад выстрелил. Не в Настю – ее он спихнул, и она скатилась на пол, закрывая голову руками, будто это могло ее спасти. А потом раздалась короткая автоматная очередь. Брызнула расколотая пулей плитка – прямо у Насти под носом. Она затряслась и оцепенела. Но больше никто не стрелял. Шевельнуться она не могла, но то, что она видела, было ужасно. Густая, жирная, темная жидкость ползла к ней по разбитой плитке, быстро заполняя выбоины.

– Боже… – прошептала Настя и повернула голову. Ее знакомый из кафе стоял, привалившись к косяку, зажав руку чуть выше локтя. Он был пепельно-серый, а глаза – огромные от боли. Парень с автоматом подошел к Владу, подобрал с пола пистолет, носком ботинка ткнул Влада в плечо. Тот не шевельнулся. Голова у него была прострелена.

– Где деньги? – услышала Настя.

– Не знаю, – она испуганно вскочила. – Они меня спустили в подвал, там был сейф.

Мужчина отстранил ее, и она опустилась на стул. Кухню наполнили люди, которых она видела в первый раз. Ни Витаса, ни Андрея среди них не было. Кто-то распахнул подвальную дверь, кто-то включил там свет, кто-то туда спустился. Она слышала их громкие голоса. Эти люди ничего не боялись. Знакомый из бара тоже спустился в подвал. Он не пожелал тратить время даже на перевязку.

И тут Насте пришло в голову, что пора удирать. Она тихонько встала, протиснулась в дверь мимо автоматчика. Тот ее не остановил, только проводил глазами. В коридоре она никого не встретила. В холле горело несколько ламп. Одно окно было открыто. На ковре, неподалеку от окна, лежал Андрей. Она увидела его широкую спину, в нескольких местах разорванную пулями. Витаса и тут не было. Настя остановилась в нерешительности, потом приподняла тяжелую раму, высунула голову наружу. В саду было темно и тихо, на улице – никакого движения. Тогда она села на подоконник и осторожно спустилась вниз. Прыгать она не решилась. Слишком хорошо ей запомнился жасминовый куст.

В саду ее тоже никто не остановил. Давно наступила ночь, и на ясном небе красовалась огромная, голубая луна. Настя шла не торопясь, чтобы это не походило на бегство. Она все время ожидала или окрика, или выстрела. Она была готова ко всему. Но ее никто не позвал, никто в нее не выстрелил. Так она прошла в открытые ворота, пересекла улицу… И, только оказавшись на другой стороне, в тени ограды чужого дома, побежала.

Улицы были пусты и безлюдны. Редко-редко мимо проезжала машина, и каждый раз Настя останавливалась, втискивалась в щель между домами, пряталась в тени дерева. Ей казалось, что за ней обязательно должна быть погоня. После долгого, утомительного бега ей удалось поймать такси. В гостиницу она ехать не решилась и кое-как добилась, чтобы ее везли в центр. Настя даже не знала, где она очутилась. Сознание действовало как-то странно – вспышками, проблесками. «Я схожу с ума, – думала Настя, быстро идя по ночной, ярко освещенной улице. – А может, так и надо! Сойти с ума, ничего больше не знать, ни о чем не волноваться».

Потом она сидела в маленьком ночном кафе. Здесь было очень чисто и тихо. Проституток не было видно. За соседним столиком сидела тихая парочка – немолодые мужчина и женщина. Они еле слышно о чем-то разговаривали, пили вино, ни на кого не обращая внимания. Поодаль Настя увидела рабочих в голубых комбинезонах. У нее не было часов, время для нее давно уже не существовало. И, только случайно увидев электронные часы над стойкой, она поняла, что близится утро. Настя выпила кофе и подперла подбородок кулаками. Спать не хотелось. Ее трясло как в лихорадке, мысли были спутанные, бессвязные.

Парочка, сидевшая рядом, притихла. Теперь мужчина и женщина сидели молча. Женщина покосилась на Настю. «Что им надо от меня? – раздраженно подумала девушка. – Неужели даже тут нельзя побыть одной?» Женщина отвела взгляд. Настя никак не могла понять, что в ней было такого необычного, зачем ее рассматривают. И только, доставая деньги, чтобы расплатиться, она бросила случайный взгляд на свой левый рукав. И ахнула – он весь – от локтя до плеча, был в темных жирных пятнах.

«Кровь! – поняла Настя. – Это… Это, наверное, Влада… Вот почему они так смотрят». Она вышла в туалет, сняла пиджак, отмыла руку, простирнула рукав. Вода в умывальнике стала красной. Настю подташнивало. Взглянув в зеркало на свое лицо, она чуть не рассмеялась. «Как же, пиджак их напугал! Ты на себя-то посмотри!» Лицо тоже было в полосах засохшей крови. Настя долго умывалась, с наслаждением глотала ледяную воду из-под крана, приглаживала намокшие волосы. Когда она вернулась в зал, парочки уже не было. Но посетителей стало больше – многие пришли сюда позавтракать перед рабочим днем.

Она вышла и побрела по улице. Зашла в другое кафе, просидела там, пока не рассвело. На душе было пусто, и даже страха не осталось. В гостиницу она по-прежнему возвращаться не решалась. И только ближе к полудню, когда ноги онемели, а в голове закачался какой-то туман, Настя снова поймала такси.

В гостинице ее никто не ждал. Ни полиция, ни знакомый из пивного бара, ни даже привязчивая Наташа из группы. Администратор – не тот, что прежде, а другой – выдал ей ключ без единого слова. Настя постояла с этим ключом, будто чего-то ожидая. Но никто к ней так и не подошел. И только в номере с ней случилась истерика. Она каталась по полу, рыдала, била кулаком в подушку, упавшую на пол. Страшные, мертвые тела прыгали у нее перед глазами. Дима Шебеко, его безымянный шофер, Лера, Влад, Андрей… Витаса между этими лицами не было. И как-то очень навязчиво, необъяснимо, среди этих покойников то и дело появлялся Мартын. Настя вскочила на ноги.

«Дура я! Я же могу в любой момент позвонить туда, спросить, в конце концов, я мать, я должна о нем заботиться!»

Она снова вылетела в гостиничный холл, снова купила телефонную карточку, бросилась к автомату. «Мама должна быть дома, она же не работает! – говорила она себе. – Неужели там тоже что-то случилось, почему никто не берет трубку?!» Наконец она услышала испуганный голос матери:

– Это ты, Настя?! Это ты?! Боже, где же ты пропадаешь?!

– Что случилось? – Настя даже не поздоровалась. – Что с Мартыном?

Мама немного остыла. Во всяком случае, ее голос зазвучал спокойнее:

– С Мартыном как раз ничего страшного. Даже растолстел. Сейчас он спит после обеда, наелся оладий с вареньем. Но дело-то не в нем.

– Значит, все же что-то случилось?

– Может, ты помнишь эту девицу, Ксению? – спросила мама. – Танцорку, Лерину подружку? Она мне проходу не дает!

Сердце у Насти забилось ровнее. Ксения на фоне всех пережитых ужасов казалась не такой опасной.

– Ксению я помню, – сказала она. – Правда, я ее давно не видела. Она что – приходила к вам?

– И не один раз, – пожаловалась мама. – Эта девица приходит сюда каждый день, трезвонит в дверь, я боюсь ей открывать. Открывает только отец. В последний раз он сказал, что вызовет милицию. Эта дрянь только рассмеялась ему в лицо. Никакого стыда! Ты что-нибудь понимаешь?

– Ничего, – Настя закрыла глаза от усталости. – Значит, с Мартыном все в порядке…

– Поздно у тебя проснулись материнские чувства! Всегда я знала, что тебе рано рожать!

– Мам, слава богу, что эти чувства у меня все же есть. Не надо меня упрекать. Что говорит Ксения?

– Она ужасная, – мамин голос прервался. – Я ее даже не понимаю! Несет какой-то странный бред, ничего не слушает, по существу не отвечает… То ли она под наркотиком, то ли больная… Может, просто пьяная. Какой-то приблатненный жаргон, вид – хуже не придумаешь. Говорит, что ты будешь рада с ней увидеться. Я ее вспомнила. Мы ее видели на том суде… Настя, что между вами общего? Она же отсидела? Разве вы общались, переписывались?

– Никогда мы не общались. Я ее вообще еле-еле знаю. Не слушай ее, – попросила Настя. – Она сумасшедшая после зоны.

– Я это уже поняла. Но чего ей надо? Она же, кажется, больше дружила с Лерой! Кстати, скажи Лере про нее. Может, она с ней справится.