Когда отступать некуда, дерутся насмерть - Малышева Анна Витальевна - Страница 13

– А почему нельзя? Москва – муравейник, кому мы там нужны? И потом, нас никто искать не будет.

– Не знаю, как тебя, а меня – будут! – возразила Настя и вкратце все ей рассказала. И про магазин, и про Ванессу, и про взрыв, и про Витино предательство. Лера выслушала ее, не перебивая, только в конце спросила:

– Ну, а кто там был, за рулем той машины? Ты видела?

– Нет… Там же тонированные стекла.

– Так они что – придурки? Сами не понимают, что ты никого не видела?

– А машина?

– Чепуха. По-моему, ты зря так перепугалась. Ну, кто ты такая для них? Мошка мелкая. Они милиции не боятся, что им тебя-то опасаться? Плюнь и забудь. Ты все преувеличила.

– Нет, сперва я хочу убедиться, что я им не нужна, – вздохнула Настя. – И потом… В таком случае, я не поняла, почему меня вдруг уволили?

Тут Лера не нашлась, что сказать. Пожала плечами, подумала и наконец призналась, что это очень подозрительно.

– Ну ладно, я тебе все выложила, – заметила Настя. – А ты почему молчишь?

– Да нечего рассказывать. Подружилась с Аськой, она у нас танцевала. Потом Аська круто вышла замуж. Познакомила меня с мужем. Бросила танцевать – так Дима ей велел. Ему не нравилось, что кто-то смотрит на ее ручки-ножки. Ну, понятно, что Аське стало скучно. Я приезжала к ней за город, мы устраивали в этом доме роскошные пьянки. Ну, Дима своего не упустил, как-то раз завалил меня… Ну, и пошло-поехало. А мне что от своего счастья отказываться? Он вообще был добрый парень. Хотя и свинья. Он бы и тебя завалил, если бы ты туда горничной устроилась.

– Спасибо за такое счастье. Ну, а что сегодня утром случилось?

– Ну, уж этого я не знаю. Я с ним созвонилась – у него офис в Москве. Обещал сразу забрать тебя за город. Ты же так к этому рвалась. А что было потом – ты все видела сама.

– Ладно, предположим, что Диму грохнул РУОП. А кто его жену убил?

Лера выразительно на нее взглянула:

– Ты что – дефективная?

– В смысле?

– Да она же сама! Сперва собак своих любимых отравила, потом сама траванулась. Записку хочешь почитать? Возьми мою сумочку, поищи.

Настя достала с заднего сиденья сумку Леры, открыла ее, вытащила скомканный листок бумаги. Развернула, прочла… Женщина, которая это написала, сообщала, что уходит из жизни по собственной воле, что жить так больше не может, и просит в своей смерти никого не винить. Подпись – Ася Полосухина.

– Зачем ты это унесла? – испуганно спросила Настя. – Теперь могут подумать, что ее кто-то убил, а не она сама…

– Пусть думают, что хотят. – И, внезапно понизив голос, Лера сообщила: – Честно говоря, я и сама думаю, что ее кто-то убил.

– Да ты что?!

– А чего ради ей кончать с собой?! Дом-то записан на нее! Даже если бы Димку посадили или прикончили – она бы все равно нищей не осталась. Безумной любовью она его не любила. Молодая, красивая, здоровая. Ты бы покончила с собой при таком раскладе?

Настя признала, что это действительно было бы глупо.

– Но в таком случае, это, наверное, был не РУОП, – завершила свою мысль Лера. – Слишком много совпадений. Почему они стали стрелять, не предупредив? Ведь видели наши бабские затылки, понимали, что в машине не только эти бандиты. А все же стреляли. РУОП попытался бы и нас задержать. А кто за нами гнался? Да ни фига. Нас просто отпустили на все четыре стороны. Пятнистую униформу сейчас кто угодно может надеть. Для понта. Автоматы тем более, не проблема. И если это был РУОП – кто убил Аську?

– Но как же ее заставили выпить яд? Неужели она согласилась?

Ага, только ее согласия им и не хватило для счастья, – пренебрежительно заметила Лера. – Заставили, не беспокойся. И еще вот что. Аська была жуткая собачница. Своих овчарочек любила, как родных детей. Чуть ли не на руках таскала, забаловала совершенно. Эти твари гадили во всех комнатах, и никто на них даже не замахнулся. Она запрещала. Ну, разве бы она их отравила?!

Настя была вынуждена согласиться, что и эта деталь не вписыватся в картину самоубийства.

– Значит, их всех уничтожили специально… В одно время – всех оптом… – пробормотала она. – Кому это было нужно?

– Кому? Не желаю знать. Скажи спасибо, что нас не тронули. И вообще, ты даже не представляешь себе, чего мы с тобой избежали!

Настя и на этот раз не стала возражать. Внезапно ей стало смешно. «Обратилась к Лерке за помощью, мечтала о спокойной жизни… И вот тебе, успокоилась. Чуть ли не навсегда». Она даже улыбнулась, и Лера это заметила:

– Ага, очень весело!

– А почему бы мне не веселиться? Ты хоть понимаешь, что теперь мы должны прятаться вдвоем? Вот вляпались…

– Но зато у нас есть деньги. Серебро – это большие бабки, и я еще кое-что прихватила. Во всяком случае, Аську перед смертью не ограбили.

– Зато ты ее ограбила после смерти. Что у тебя в сумке?

– Деньги, золотишко, мое барахло. А что тут такого? Если бы я не взяла – другие бы нашлись.

– А машина чья?

– Аськина, личная. И номера на ней имеются, не переживай. Права у меня есть, и я их честно получила, после автошколы.

– Ладно, последний вопрос. – Нахмурилась Настя. – Куда мы едем? Я предлагаю снять квартиру. Не желаю ни у кого жить.

– Представь себе, я тоже решила снять квартиру, – откликнулась Лера. – Во всяком случае, к вечеру мы ее снимем.

Как она сказала, так и вышло. Остаток дня прошел совершенно сумбурно. Настя звонила по телефонам посреднических агентств, ей предлагали варианты, она согласилась осмотреть два из них. В пять часов – один осмотр, в семь – другой. Они с Лерой «становились на втором. Агент познакомил их с хозяйкой, переписал данные Настиного паспорта в договор о сдаче внаем, взял комиссионные, отдал хозяйке предоплату за два месяца…

Не успели девушки оглянуться – они уже сидели на кухне, за маленьким шатким столиком. На столике лежала связка ключей. Из крана капала вода. За окном без штор – россыпь московских огней. Настя заставила себя встать, заглянула в закопченный чайник, стоявший на плите, набрала туда свежей воды, включила газ. Лера даже пальцем не шевельнула. Она положила голову на стол и молча тряслась от рыданий.

– Прекрати, – сказала Настя, открывая форточку, чтобы освежить нежилой воздух квартиры. – Немедленно перестань.

– Настюха… – выдавила сквозь всхлипывания Лерка. – Ты себе не представляешь, что со мной случилось… Ты себе не представляешь…

– Как же, не представляю! Я при этом была, между прочим.

– Да что ты видела?! Что ты видела… – Лера сгорбилась и закрыла лицо руками. Сквозь сомкнутые пальцы прорывался ее искаженный голос: – Меня теперь тоже, наверное, убьют…

– А ты тут при чем?

– Я… Я тебе все наврала.

И после этого туманного признания Лера снова залилась слезами. Настя тронула ее за плечо:

– Прекрати. По-человечески сказать можешь?

– Ох, боже мой… Да я была его женой, я! После недолгого молчания Настя присвистнула:

– Вот это номер… Ты?! А кто же тогда эта Ася?!

– Аська, сука…

– Любовница?!

Вместо подтверждения Лера глухо завыла. Настя опустилась на стул рядом с подругой. Голова отказывалась ей служить. Она могла только молча смотреть в черное, наполненное огнями окно, слушать, как начинает ворчать чайник на плите…

– У тебя есть сигарета? – спросила Лера, вытирая глаза истерзанным носовым платком.

– Должна быть.

Настя сходила за сумкой, протянула Лере пачку сигарет:

– Ты мне все-таки что-то объяснишь?

– Но ты… Ты больше никому?! – Лера жадно схватила сигарету, подожгла ее, затянулась. В ее лице впервые за вечер появилось что-то прежнее, умиротворенное. Настя обещала молчать.

С тех пор как девушки расстались, прошло почти шесть лет. А Настя, слушая рассказ Леры, должна была признать, что с ней почти ничего не происходило, по сравнению с подругой. Из того, что рассказала Лера раньше, правдой оказалось только одно – Ася Полосухина действительно была ее партнершей в танцевальной группе. Эта группа по-прежнему выступала на дискотеках, в ночных клубах, где придется – только бы платили. В одном ночном клубе Лера и встретила своего будущего мужа.