Каждый любит как умеет - Малышева Анна Витальевна - Страница 85

Он был в растерянности и не представлял, что теперь делать. Предположим, ему еще раз удастся найти эту стерву и потащить ее в милицию, Но первое, о чем она расскажет, – это о том, что Андрей убил ее друга, и хотел убить ее. Парень как будто слышал ее ясный, честный голос, дающий такие показания. Теперь условия будет диктовать она. И даст не те показания, какие нужны ему и Лене, а те, которые нужны ей. А он… Он ничего не сможет с нею сделать. Он убил, это правда. Андрей не решился бы это отрицать. Хотя…

Он сварил крепкий кофе, отрезал толстый ломоть хлеба и колбасы. Приказал себе ни о чем не думать, ничего не вспоминать, пока не поест. После второй чашки кофе он решился закурить – впервые за то время, когда вышел из больницы. Постепенно он все больше приходил в себя. За окном стоял обыкновенный день, скорее, даже вечер. Пожалуй, чересчур душный, но чему удивляться – на то и лето. Этот вечер ничем не отличался от других. Телефон молчал. Таня ему не звонила. Он не сомневался, что девица не заявит в милицию. «Как и я, – усмехнулся он. – Все будут молчать – вот чего она добилась. А Лена будет сидеть».

Он принес в кухню телефон и набрал знакомый номер. Передал короткое сообщение для Маши. Он просил ее немедленно с ним связаться. Сообщал, что желает кое о чем договориться по-хорошему. Девушка-оператор традиционно пожелала ему всего доброго, и он ответил ей тем же.

Потом он почистил ботинки и выстирал брюки. Еще раз осмотрел пистолет. Достал из тайника деньги, пересчитал их. Три тысячи долларов. Что-то мелькало у него в памяти, что-то связанное с деньгами. Это сказала Маша или Таня – черт знает, как ее называть. Она сказала это по телефону, и он еще удивился – откуда ей известно…

Тысяча долларов! Она упоминала о тысяче долларов, которые он получил от клиента! Тысячу он получал только от Надежды Владимировны. Пятков дал пять тысяч. Клиентка, ненавидящая мужа, – пятьсот долларов. Тысячу дала Надежда Владимировна. Больше он ни с кем не контактировал. И Таня знала только об этой тысяче. Она так и сказала, когда предлагала поделиться: «В этой цифре я уверена точно», или что-то в этом роде. Но откуда она могла это знать? Только не от Андрея. Значит, от самой клиентки. Они связались с помощью пейджера, или Таня нашла ее телефон в деле, и ее тоже привлекла обещанная Надеждой Владимировной сумма. Андрей не сделал ни единой отметки в деле, которая свидетельствовала бы о том, сколько он получил. Значит, Таня имела личную беседу с клиенткой. И та назвала ей сумму.

«И рассказала про труп на даче? – Андрей усмехнулся. – Если так, Таня всю жизнь будет ее шантажировать. Создаст же бог такую дрянь! А может, не бог, а дьявол? Она начала разрабатывать архив, это уж точно. Она так рвалась к этому. Олег тоже на ее совести. Все на ее совести. Даже ее сообщник».

Он вспомнил тот день, когда согласился поехать за город с той странной клиенткой. Вспомнил, как она нервничала, как методично заставила его перекопать половину участка. Вспомнил заброшенный дом, сорняки, кострище, из которого он выкопал сперва картошку, а потом труп. И ему уже не верилось, что раньше он жил какой-то другой жизнью, где не было никаких тайн, никаких трагедий, даже пьянство отца можно было считать чем-то привычным, почти что скучным. Даже неудавшийся роман был просто проходным эпизодом. В той прежней жизни не попадали в тюрьму, не убивали друг друга. В худшем случае, могли подраться или обменяться нецензурными любезностями. Пределом мечтаний была хорошая работа с приличной зарплатой, красивая подружка, перспектива покупки машины. Сейчас все это не имело для него никакой цены.

Внезапно Андрей услышал чей-то голос. Как будто кто-то начал думать за него. «Против наглости надо действовать нагло. Труп ее сообщника уже осматривает милиция. Если осталась в живых та женщина, которая была заперта в комнате с телевизором… То эта женщина сейчас дает показания. Меня она не видела! Она видела только эту девицу и парня. Кажется, она называла его имя, не помню какое… Значит, он ей знаком. Если Таня осталась там – она тоже дает показания. Против меня. Если она сбежала… То женщина даст показания против нее! Осталась или сбежала?»

Он протянул руку к телефонной трубке и тут же отдернул ее. Ему не хотелось звонить из своей квартиры. Он не помнил, какой аппарат стоял в том притоне – с определителем номера, или без? Он не помнил почти ничего – настолько все заслоняла сцена убийства. Андрей уговаривал себя: «Это лишняя подозрительность, я только послушаю, кто возьмет трубку, только попрошу к телефону Таню….» Наконец он решился. В трубке прозвучало пять длинных гудков – он их сосчитал. Потом раздался высокий женский голос:

– Да?

– Можно Таню? – Андрей сразу понял, что говорит другая женщина, не та, которая была заперта в комнате. Голос был куда моложе.

– Какую Таню?! – зло крикнула женщина. – Куда звоните?!

Андрей назвал номер. Женщина велела ему подождать. Он слышал, как неподалеку от аппарата поднялся дикий крик – переговаривались две женщины. Потом его собеседница вернулась к телефону:

– А вы кто такой? Знакомый ее?

– Я ее брат! – неожиданно выпалил Андрей. – Она снимала тут комнату, только что сняла, я хотел узнать, как она устроилась.

– Говенно! – заорала женщина. И крикнула куда-то в сторону: – Да помолчи ты, мама! Где твоя сестра?! – Женщина снова обращалась к Андрею, в ее голосе нарастала агрессия. – Она моего сына убила, сука! Ты думаешь, мой старший сидел, так мы в милицию побоимся звонить?! Они уже тут были! И без ментов эту дрянь найдем!

Она кричала что-то еще, но Андрей уже швырнул трубку. Он задыхался от какого-то чувства, очень похожего на счастье. Таня сбежала! Она все-таки сбежала, она не решилась встретиться с милицией… «Ну, конечно! – Андрей схватил еще одну сигарету. – Ей пришлось бы назвать свое имя! Настоящее имя! Она проходит по делу об убийстве, хотя и свидетельницей… И снова будет проходить свидетельницей, по такому же делу? Ею займутся куда подробнее. И теперь… Теперь надо ее срочно найти! И заставить ее признаться, что стреляла она». Последняя идея пришла ему в голову так неожиданно, что Андрей списал это на свое похмелье. Так он подумать не мог. Так могла строить расчеты сама Таня. Как можно заставить человека признаться в убийстве, которого он не совершал?

– Черт, совсем забыл! – Андрей поднял трубку и набрал номер Евгении Ивановны. Трубку взяла она сама.

Андрей напомнил, кто он такой, и спросил, как продвигается дело Лены.

– Лена попала в больницу, – очень тихо, очень далеко ответила женщина.

– В больницу? Что случилось?!

– Я ничего не знаю. Звонила адвокату, а тот сказал, что не смог с ней встретиться, потому что Лена была в больнице. Там же, при тюрьме. Увидеть ее нельзя. Я ничего не знаю, Андрей. Я уж на это махнула рукой. Нет никакой надежды. Все как-то беспросветно.

– Евгения Ивановна, вы были хорошо знакомы с Марией Гамбарян? Она ведь бывала у вас дома?

Женщина удивилась, но ответила утвердительно. Да, Маша у них была, но всего несколько раз.

– А со своими родителями она вас знакомила? – поинтересовался Андрей.

– Нет, как-то не успела… Потом уж не до того было, хотя я хотела с ними познакомиться. А почему вы спрашиваете, Андрей?

– У вас есть ее телефон? Какие-нибудь ее координаты?

Женщина насторожилась:

– Конечно. Ведь Толя у нее жил последние дни. Погодите, зачем вам это знать? Что с Машей? Еще и с ней что-то случилось?

– Евгения Ивановна, я вас очень прошу, – перебил ее парень. – Если Гамбарян как-то даст знать о себе, позвонит или приедет – срочно свяжитесь со мной. И дайте ее адрес и телефон.

Он говорил так напористо, что женщина не решилась возражать. Продиктовала координаты Маши Гамбарян. И попросила звонить ей, не забывать. Сказала, что о многом думала в последнее время. Что если бы не потеряла контакт с дочерью, то смогла бы ее удержать от такого шага. Что наверное, это и ее вина, что Лена решилась на такое.