Каждый любит как умеет - Малышева Анна Витальевна - Страница 75

– С виду – ни то ни се.

– Как и ты, – бросил Андрей. – Когда все это было – помнишь?

– Число не помню. В конце мая. Мы приехали к нему на дом и развлекались пару часов, но дело никак не клеилось. Потом Таня сказала, что меня надо выставить за дверь, И он выставил, я вернулась на стоянку. Вот и все. И больше я его не видела.

– За вами следили, как видишь. – Андрей вобрал снимки и сунул их в карман. – Ты не заметила слежки?

– Куда мне… – Девушка проводила его руку тоскливым взглядом. – Вы их забираете…

– Я никому их не покажу, даю слово. А как ты узнала, что она брюнетка?

– С нее свалился парик, – хихикнула Светка. – Она так разозлилась и давай его обратно напяливать, а Николай смотрел-, как баран на новые ворота. А девчонка вообще-то забавная. Когда я спросила, что это за буква «М», она сказала – «в честь Макдоналдса».

– Что ты несешь? – Андрей изумленно обернулся, уже стоя у двери. – Какой Макдоналдс?

Светка задрала и без того короткую юбку, ткнул;: пальцем в верхнюю часть левого бедра, у самых труси ков:

– Здесь у нее маленькая черная буква «М». Татуировка.

ГЛАВА 17

В тот день сберкасса закрывалась в семнадцать тридцать. Уже с пяти часов Андрей сидел во дворе, куда выходил служебный вход. Оттуда всегда появлялась Наташа. Сегодня она была на работе – Андрей заглянул в операционный зал и убедился, что девушка сидит на своем месте – за стеклом, на котором крупно написано «Коммунальные платежи». Она его не заметила – к ней стояла длинная очередь жаждущих заплатить за квартиру и свет. Андрей решил дождаться ее во дворе, как делал и раньше. И она вышла.

Стук массивных каблуков, устало опущенный подбородок, коричневый локоть, на котором болтается белая сумка… Парень встал и окликнул ее:

– Наташ! Подожди!

Девушка замерла, обернувшись на его зов. Серые глаза сузились и выцвели. Она вздрогнула, явно заколебавшись – уйти или остаться? Но Андрей уже стоял рядом.

– Как ты? – неловко спросил он.

– Прекрасно, – отчеканила Наташа. – Пропусти. Как будто он ее держал! Это ее что-то удерживало на

месте, не давая улизнуть. Парень почувствовал крепкий сладкий запах – те самые духи, которые он ей подарил… Значит, она все же пользуется ими. Да и как иначе? «С худой овцы хоть шерсти клок, – .подумал он, глядя на ее презрительную усмешку. – Так она рассуждает».

– Что это с тобой? – лицемерно удивилась она. – Соскучился? Что ты тут забыл?

– Я думал, стоит тебе сообщить, что я вышел из больницы, – заметил он.

– А ты туда попадал? – Наташа нервно порылась в сумке и вынула темные очки. Надев их, она сразу стала держаться уверенней.

– Ты ведь звонила отцу, спрашивала обо мне.

– Я?! – она фальшиво рассмеялась. – Шутишь?! Чтобы я стала тебе звонить?!

– Ну, тогда кто-то звонил и представлялся твоим именем, – бросил Андрей. И он даже догадывался, кто это делал. Ведь эти подонки как-то узнали, в какой больнице он лежит.

– Ладно, хватит! – Она сделала шаг, но он ухватил ее за локоть:

– Постой. Ты так сильно на меня обиделась?

– Сильно? Не то слово. Ты просто… – она задохнулась, подбирая выражение, и замолчала.

– Ладно, Наташ, я тогда был не в себе, ты уж меня прости. – Увидев, что она отвернулась, Андрей торопливо продолжал: – Извиниться-то можно? Куда ты торопишься? Давай посидим где-нибудь. Ты ведь голодная.

– Если ты решил, что можно вот так просто извиниться… – начала она, но Андрей ее перебил:

– Помнишь, тут рядом с вами был какой-то погребок? Мы туда никогда не ходили. Так, может, сейчас сходим?

– Какой же ты наглый, – с чувством произнесла она. – Ты считаешь, что меня можно так просто купить?

– Я не собираюсь тебя покупать. Уж если все кончено, то кончено. Но проститься-то можно по-человечески? Я тебя приглашаю.

Она колебалась минуты две, и все это время Андрей не отпускал ее руки. Наташа кусала губы, вздыхала, глядя в сторону. Ее глаз за темными стеклами Андрей почти не различал. Но был уверен, что девушка в смятении. Наконец она резко рванула руку, высвободилась и неторопливо двинулась в сторону погребка. Андрей понял это, потому что метро было совсем в другой стороне. Он пошел с нею рядом.

Они не разговаривали друг с другом, пока не сделали заказ. Каждый обращался к официанту отдельно, не советуясь друг с другом. Наконец им принесли холодные закуски, бутылку белого вина и минеральную воду.

– Мне что – вся бутылка? – хмуро спросила Наташа, увидев, что Андрей наливает себе минералку.

– Я сейчас даже пиво не пью, голова болит после сотрясения.

– Так ты действительно был в больнице? – Она, казалось, все еще не верила.

– Действительно. И сними ты, бога ради, эти очки! Ты мне кое-кого напоминаешь!

Андрей имел в виду Таню – уж очень похожа была обстановка этой встречи на ту… Блондинка в темных очках, приглушенный свет… Только обстановка куда менее шикарная, и официант не в смокинге, а в голубой рубашке. Но Наташа, видимо, вообразила, что ее сравнили с особой легкого поведения, и возмущенно сорвала очки. Теперь Андрей увидел ее глаза – яростные, жалкие, влажные.

– Зачем ты меня сюда привел?! – сдавленно спросила она. – Со мною в жизни никто так не обращался! Хамство, вранье, черт знает что! Думаешь, я забыла, как ты выкинул меня из своей квартиры? Как будто я воровка! Теперь выследил, притащил сюда, бьешь на жалость, рассказываешь сказки про больницу! Опять хамишь! На что ты рассчитываешь?!

– Наташ, я тебя уверяю – мне и в голову не приходило разжалобить тебя! – иронично заметил он. – Это мне не по силам. Я уж понял, что ты обиделась навсегда.

Она промолчала. Официант принес горячее – долму и манты. Погребок был с восточным уклоном. Наташа схватилась за вилку и тут же ее положила:

– Тебе что-то от меня нужно, я чувствую! Говори уж сразу!

– Может, сначала поешь? – осведомился Андрей, пронзая вилкой крохотный голубец, в котором роль капусты играл виноградный лист.

– Значит, я права! – торжествующе воскликнула девушка. – Тебе что-то нужно! Ну, разумеется! Стал бы ты меня приглашать!

– Я что – такой жадный?

– Ты всегда был жлобом! – выпалила она. – Только в последнее время что-то расщедрился. Ну давай, выкладывай.

Андрей вздохнул и положил вилку:

– Ладно, ты своего добилась. Зудишь и зудишь, пока душу не вымотаешь… У тебя должен быть записан телефон оператора и номер моего пейджера. Я помню, что ты их записала. А теперь хочу, чтобы ты дала мне их переписать. Я потерял номер.

От изумления у девушки приоткрылся рот. Она смотрела на Андрея с таким выражением, будто он только что грязно выругался, плюнул в тарелку или стал есть руками.

– Так это ты… Ты за этим… – Она оглядывалась со слезами на глазах, будто хотела кого-то позвать на помощь. – Ну, знаешь, я видела всяких… Но такого, как ты, как ты…

– У тебя есть номер? – перебил ее Андрей.

– Подавись! – Теперь у нее из глаз брызнули настоящие слезы. Она полезла в сумку, вытащила блокнот и разогнула его на нужной странице: – Перепишешь и вычеркни! Я тебе звонить все равно не буду! Какая ты сволочь!

– Тише, тише… – Андрей быстро переписал драгоценный номер и вернул блокнот. – Наташ, я ухожу. Ты прости, что пришлось заводить эту канитель… Но если бы я просто попросил у тебя номер – ты бы не дала. Из вредности. Я сейчас за все заплачу, а ты поужинай одна.

Он встал и подошел к официанту, расположившемуся за дальним столиком с газетой. Когда Андрей расплатился и пошел к выходу, он старался не смотреть на Наташу. Но не выдержал – один раз все же обернулся. Девушка сидела, подперев щеки кулаками, и глядела прямо на него. В ее серых, чуть выкаченных глазах застыла такая ненависть, что на миг ему стало жутко. Если бы на него вот так посмотрела та, другая… Он оттянул на себя тяжелую дверь погребка и с наслаждением вышел на воздух.

Он слегка укорял себя за то, что пришлось разыграть такой номер с Наташей. Он предпочел бы не встречаться больше с девушкой, не расстраивать ее. А расстраивалась она неизбежно – не было ни одной встречи, чтобы ее что-то устроило в Андрее полностью. Особенно в последнее время. Андрей пытался оправдаться тем, что она никогда не любила его – просто встречалась от скуки. И сама была скучной до тошноты, однообразной, как дождь… «А ведь кто-то женится на такой и даже будет считать, что ему повезло, – думал он, идя к метро и нащупывая карман, куда положил бумажку с номером. – А такие, как она, всю жизнь ноют, ноют… Лучше уж жениться на комаре».