Каждый любит как умеет - Малышева Анна Витальевна - Страница 59

Он сбавил скорость. Таня достала с заднего сиденья пакет, вынула оттуда парик с длинными каштановыми волосами и вслепую напялила его. Достала зеркальце и привела себя в порядок. Гриша косился, но ничего не говорил. И только когда она сказала ему, куда ехать, он недовольно спросил:

– С тебя еще не хватит приключений?

– Я назначила женщине встречу, – резко ответила она. – Значит – надо ехать. И по времени мы успеваем. А ты не высовывайся и поменьше рассуждай.

Девушка снова взглянула на часы.

…Она была далеко не уверена в том, что Надежда Владимировна приедет. Таня звонила ей днем на дом, разговор вышел короткий. Не называя никаких конкретных фактов и имен, девушка предложила встретиться сегодня вечером, на том же месте, чтобы утрясти денежный вопрос и кое-какие детали. Женщина неопределенно ответила, что постарается быть там с одиннадцати до двенадцати вечера. И положила трубку, внезапно прервав разговор. Таня рассудила так – если освободится раньше одиннадцати – обязательно поедет. Если позже – ничего не поделаешь, в конце концов, никаких конкретных обещаний клиентка не давала.

Но Надежда Владимировна оказалась на месте. Таня увидела ее издалека – та как раз вышла из бистро и на миг остановилась, проверяя сумочку.

– Тормози тут и сиди, боже тебя сохрани выйти, – приказала Таня. – Дама настроена слишком серьезно. Увидит тебя и вконец перепугается.

– А чего ей надо? – недовольно поинтересовался Гриша.

– Убрать свидетеля.

– Как бы она нас не убрала. – Гриша затормозил в указанном месте и достал из-под сиденья припасенную бутылку пива. – Ладно, валяй. Я подожду.

Несколько метров Таня прошла по проезжей части, хоронясь за припаркованные машины. Ей не хотелось, чтобы Надежда Владимировна сразу засекла, где стоит «Шкода». Таня опасалась этой женщины – уж слишком крепкая у нее оказалась хватка. Ей удалось подойти незаметно – когда она окликнула клиентку по имени, та ахнула.

– Привет, – лучезарно улыбнулась Таня. – Что, пройдем в вашу машину?

– Какая вы шустрая! – недовольно сказала та. – Уж слишком вы молоды…

– Для вашего дела? Зато у меня большой опыт, – возразила Таня. – Может, по мне этого и не видно…

– Все по тебе видно, – женщина неожиданно перешла на «ты». – Все на лице написано, вся твоя биография. Ладно, идем.

Таня пошла за ней, удивляясь – что же можно разглядеть на ее лице, кроме рыжей челки и темных очков. Она уселась в знакомую белую «Оку» и выжидательно повернулась к женщине. Та снова раскрыла сумку и заглянула туда. Потом, решившись, сказала:

– Я уже отдала тебе тысячу, практически не за что. Почему я должна отдавать еще пятьсот? Может, потом

; заплачу сразу?

Таня усмехнулась:

– Ту тысячу вы мне отдали за то, чтобы я на вас не настучала, если что-то знаю о вашем деле. А эти деньги вы заплатите за то, чтобы не настучал Андрей. Разница есть? Давайте аванс, и не будем спорить. Это самое распоследнее дело.

А может, ты никогда больше не появишься, – неприязненно сказала женщина. – Я тебя не знаю. Сними очки! И что это у тебя на голове? Ведь парик же, сразу видно. Нет, на такие условия я не пойду. Ты обо мне знаешь все, я о тебе – ничего.

Таня вздохнула, открыла дверцу машины и поставила ногу на асфальт. Обернувшись, напоследок бросила через плечо:

– Вы умрете в очень преклонном возрасте. Долго будете жить – уж очень осторожны.

– Надеюсь на это, – отрезала та. – А ну, обратно! – Таня послушалась. Она уже начала посмеиваться в открытую. Сказывалось недавно перенесенное испытание – ее разбирал истерический тихий хохоток. Такие симптомы тоже были для нее внове. Раньше она была как-то странно спокойна – и до дела, и после. Теперь с ней творилось неладное. Таня старалась держать себя в руках, но сейчас ее почему-то все смешило. И привередливая клиентка, и свой рыжий парик, и наряд милиции, который в это время выходил из бистро… Словом, все. Надежда Владимировна с раздражением посмотрела на нее и поинтересовалась, не принимает ли Таня наркотики. Та отрицательно мотнула головой и, хихикнув в последний раз, успокоилась.

– Ты так просто предлагаешь убить человека… – начала Надежда Владимировна.

Но Таня одернула ее. Она ненавидела такие нотации:

– Нет, пардон! Человека предлагаете убить вы! А вот я это сделаю!

– Сделаешь? – недоверчиво переспросила та.

Таня отвернулась и скучающе посмотрела на улицу.

Милиционеры как раз проходили мимо. Один из них скользнул взглядом по машине, отметил девушку в темных очках, отвел глаза. Таня молча ждала, когда они, по ее расчетам, дойдут до «Шкоды». Если Гришу сейчас начнут проверять на предмет оружия – ему конец. Но даже этого момента Таня ждала как-то спокойно, будто все это относилось не к ней. Милиционеры свернули за угол. К «Шкоде» они даже не подошли.

– Вы во мне сомневаетесь? А я только что, час назад убила человека, – сказала она и сама удивилась.

– Что-то не верится, – голос у Надежды Владимировны был какой-то странный. Она и верила, и не верила. – Сказать ты можешь что угодно. Я вас не знаю, что ли?

– Кого это нас?

Та промолчала. Наконец Таня услышала, как щелкнул замок на ее сумке. Ей в руку сунули скомканные деньги:

– Пятьсот. Посчитай и запомни, что я их даю не за красивые глаза.

Таня быстро просмотрела бумажки и, уложила их в карман плаща. Открыла дверцу и вышла. Обернулась, увидела глаза Надежды Владимировны. В этих глазах было что угодно – только недоверие. Таня хлопнула себя по карману и негромко сказала:

– На днях я вам позвоню. А вы готовьте остальное. И не переживайте. Он уж почти готов, ваш Андрей. А я работаю хорошо. Ни разу не было осечки.

И неторопливо пошла прочь. Она понимала, что Надежда Владимировна, скорее всего, захочет выследить ее. Сперва Таня вошла в бистро. Это она сделала очень демонстративно. На пороге обернулась и махнула рукой в сторону белой «Оки». В бистро она купила на вынос два горячих гамбургера, два мороженых и баночку джина с тоником. Вышла, прижимая к груди пакет, который был одновременно ледяным и обжигающим, как все в этот день. Белая «Ока» оказалась на прежнем месте. Таня невозмутимо двинулась в сторону «Шкоды». Однако не села в нее, а прошла мимо, чуть заметно шевельнув рукой и скосив глаза на Гришу. Тот все понял. Когда девушка свернула за угол, она спряталась за первый попавшийся киоск. Спустя секунду мимо промчалась белая «Ока». А еще через пару минут неторопливо выехала «Шкода».

– Валим отсюда! – Таня захлопнула за собой дверцу и развернула пакет. – Эта крашеная халда решила проводить нас до дому. Отъезжай подальше, и перекусим. У меня что-то зверский голод, я купила какую-то дрянь.

Гриша с любопытством заглянул в пакет и вдруг скривил губы:

– Мороженое тает! Че ты их вместе сунула, дура!

У него был такой детский вид, такие обиженные глаза, что Таня снова начала хохотать. И смеялась, пока он не пригрозил, что выбросит ее из машины с пакетом вместе.

Андрей давно уже рвался домой, но врач его даже не слушал. Вообще, он не мог пожаловаться на то, что им слишком много занимаются. Два раза в день приносили пузырь со льдом и клали ему на голову. Так же два раза в день давали таблетки от головной боли. Все остальное время Андрей мог заниматься чем угодно. А заниматься было нечем. Чувствовал он себя все еще скверно – стоило немного пройтись по коридору – начинались головокружения, голова болела. А лежать в палате и смотреть в потолок было ужасно скучно. К нему исправно приходил отец, носил какие-то передачи, которые Андрей совал ему обратно. Себе он оставлял только апельсины – неизвестно почему, его страшно на них потянуло. Ничего другого он практически не ел.

Придя к нему в последний раз, отец таинственно сообщил, что звонила Наташа и обязательно навестит его в больнице. Андрей долго смотрел в окно и пытался вспомнить, о ком говорил отец. Вспомнил только, когда часы посещений закончились. И удивился – как он мог забыть такое?!