Увидеть море (СИ) - Зайцев Павел Сергеевич - Страница 72

Разрушенные сёла, заводы и фабрики. Вымирающая нация. Чудовищная коррупция.

Это всё мы. Это все наша радость от того, что «случилось не со мной».

Под истеричный вопль менеджеров по продажам «Русские Вперёд!» в прокуренных пивбарах перед экраном с самым позорным в мире футболом мы широким шагом несёмся в пропасть, изо всех сил напрягая мышцы, не брезгуя грязными приемами и обманом лишь бы обогнать соседа. И не важно, что мы выглядим глупо, как бараны, дерущиеся из-за очереди на скотобойню.

Нам нужна эта долбанная корова соседа! О-Н-А-Д-О-Л-Ж-Н-А-С-Д-О-Х-Н-У-Т-Ь!

Возможно человечество вздохнёт спокойней без нас.

- Если хочешь нормальную гитару, бери Фендер! Тут даже и думать нечего, — мы стояли с Ваней в одном из самых крупных московских музыкальных магазинах и выбирали мне гитару. — И помни, что все звезды играли на стратокастерах! Ну, ещё на Гибсонах, вообще-то, но это не для твоего бюджета.

- Ну да… говорят стратокастеры «в миксе прорезают», — с сомнением процитировал я гуру с музыкального форума, перводя взгляд на какую-то невзрачную гитару с округлыми формами.

- А это что за инструмент? — спросил я продавца.

- Это фирма Фрамус. Модель Пантера.

- Никогда не слышал, — удивился я.

- А между тем отличная фирма! — сообщил продавец. — Немецкие гитары. Отличный звук и, пожалуй, лучшее качество сборки в отрасли.

В сравнении со сверкающими лаковыми «палками» фирмы Фендер немецкая гитара выглядела очень сдержано: матовый корпус цвета натурального дерева без лака, стальная фурнитура. Строгостью форм и качеством сборки она напоминала оружие. Знаменитый Вальтер.

Решение было принято ещё до того, как я включил её в усилитель. Звук оказался под стать форме — плотный, округлый и холодный, он имел все же какой-то свой характер. Небольшую снобскую гнусавинку немецкого аристократа.

- Паша, ты с ума сошёл, — вскинулся Ваня. — Это же НЕ ФЕНДЕР! Ты собрался на нём писать альбом?

- Извини Ваня, но для меня индивидуальность значит больше раскрученности, — туманно заявил я и протянул через прилавок требуемую сумму.

- Ну, тебе играть, — протянул Ваня с такой интонацией, что было ясно — ничего хорошего на таком беспородном дерьме не изобразить.

В пивной, где я щедро проставился за покупку, он немного смягчился.

- Ладно, в конце концов, говорят «не имей Амати, а умей лабати», — усмехнулся мой друг, высасывая белую, пахнущую речной тиной плоть из ракового хвоста и запивая её любимым Хугарденом. — А так как ты играть все равно не умеешь, хе-хе, то и разницы нет никакой.

У самого Вани с давних времён сохранился в твидовом кейсе тот знаменитый Фендер, на котором он играл ещё на институтских концертах. С тех пор он давно покрылся пылью и доставался Иваном лишь в редкие минуты ностальгии.

На каждой вечеринке, где присутствовали новые люди, я не мог удержаться, чтобы не сказать примерно следующее:

- Всё-таки меня продолжает убивать тот факт, что вот я, например, человек без слуха и без голоса…ну окей, положим, голос у меня неплохой… но все же…я человек, который с детства слышал от окружающих «куда тебе музыка!», «да никогда из тебя не выйдет музыкант»!… Вот я, такой человек, играю концерты по московским клубам и записываю альбомы, а Ваня, товарищ, с просто огромным талантом, зарывает его в землю, забив на музыку…

- Паша, ты так не говори больше, — однажды попросил Иван. — Ты думаешь, мне легко? Ты думаешь, я сам не говорю себе постоянно: «Вот, Паша, который у меня только смех в свое время вызывал, живет своей мечтой, играет в группе, а я…»

- Ну, так, а что же ты? — загорелся я. — Надо же просто встать и заняться любимым делом, а все остальное приложится.

- Не знаю, — грустно сказал Ваня. — Может быть, у меня просто нет этого твоего задора, твоей энергии…не знаю…

В тот вечер мы поехали в караоке-клуб. Я обожал ходить с Ваней в караоке, особенно, если там подбиралась серьезная конкурентная команда певцов. В клуб, в который мы любили ходить, часто захаживали профессиональные вокалисты из разных бойз-энд-герлз бэндов. Все они отлично пели, выбирали сложный репертуар и, купались в овациях зрителей, пока не появлялись мы с Ваней.

Обычно я заявлял о «новой банде на районе» нежной песней Angie by Rolling Stones, слегка приминая звездные хохолки истинно западным произношением и экспрессивным исполнением, а «ванночку с цементом» на ноги конкурентам привязывал Ваня. Он пел романс Малинина «Плесните колдовства…».

Когда его голос сверкающий и переливающийся всеми гранями победителя многочисленных конкурсов чисто брал самые верхние ноты, хотелось пить водку из горла и стреляться в березовой роще. Это было чистейшее соединение прекрасной музыки и страдающей души. Русский блюз. Настоящий.

Концерты шли один за другим, нас начали приглашать на разные мероприятия, и все новые и новые фанаты писали на ponedelnik-band.ru о том, что наша музыка помогает им жить.

- Надо записывать полноценный альбом, — озвучил я мысль, витающую в воздухе.

Макс и Миша думали точно так же.

Заматервшей на концертах и опен-эйрах нашей группе было, что сказать слушателю. И мы хотели сделать это со вкусом и стилем.

- А сколько это будет стоить? — тревожно прервала мои рассуждения о прекрасных песнях, которые мы скоро запишем, жена.

- Не знаю, ну…пару тысяч долларов, — смутился я.

- Паша, слушай, — посерьезневшая Светка присела на диван и достала какие-то листочки. — Я тут подсчитала. Если нам сейчас откладывать обе наши зарплаты, оставляя по самому минимуму, то через два года мы сможем накопить на первый взнос на ипотеку. Но это действительно «самый минимум» — ни на что кроме питания и необходимых нужд мы не сможем тратиться. Потом правда ипотечный взнос будет практически такой же… то есть придется ужаться… но мы же будем со временем получать больше… я тут подсчитала…

Распаляясь, она говорила все быстрее и жарче. Видно было, что это не сиюминутная блажь, а мысль, которую она вынашивала долгие месяцы.

- И сколько нам выплачивать эту…ипотеку, — спросил я.

- Ну, с нашей зарплатой мы пока можем рассчитывать только на срок от пятнадцати до двадцати лет, — осеклась Светка.

- За убийство столько дают, — печально хмыкнул я.

Несколько секунд мы сидели в тишине. Я раздумывал, жена напряженно вглядывалась в моё лицо. Я понял, что в нашей с ней истории наступил тот момент, который авторы в романах называют «кульминацией».

- Ты знаешь, — медленно ответил я. — Для меня сейчас важнее всего записать этот альбом, да и потом…столько лет на хлебе и воде… а отношения у нас… да ты сама знаешь… разве можно планировать на столько лет вперёд, когда мы с тобой через день, как кошка с собакой.

- Я знала, что ты так скажешь! — преобразилась Светка. — Ты эгоист, повернутый на своих этих бирюльках… музыке, да пьянках с друзьями…даже на собрания вкладчиков ни разу не сходил. Тебе плевать, что с нами будет!

- Да чушь это — все эти собрания ваши! Потеря времени! — вспыхнул в свою очередь я, — если уж я был дураком, чтобы отнести деньги мошенникам, то не хочу оставаться дураком, пытаясь искать их там, где след давно простыл! Дырку от бублика вы получите со своими «собраниями» и от мёртвого осла уши! У Пушкина после дождичка в четверг, — яростно процитировал я классиков.

Баталия разгорелась нешуточная. В этот вечер сошлись все наши противоречия, и отступать им было некуда. Разные образы жизни, разные темпераменты, разные ценности. Наша нищая и оборванная Любовь испуганно забилась в угол и с ужасом удивлялась оттуда, как она столько лет могла уживаться в этих людях, полных ярости и взаимных претензий.

- Я думаю нам надо расстаться, — эта фраза была произнесена мною не в первый раз, но сейчас в ней была какая-то свинцовая тяжесть решимости.

- Абсолютно согласна, — жестко отрубила Светка.

Эпизод 34: Энтропия

Жара не давала отдыха даже в лесу. Как два медитирующих индейца, мы с Мишей сидели на траве около палатки и покрывались горячим потом. Где-то высоко в небе нарождалась мощнейшая гроза, но пока всё вокруг было пропитано зноем.