Пленительный обман - Маллинз Дебра - Страница 36

– Разве вы не знаете, – прошептал он, касаясь губами ее нежного уха, – какие опасности поджидают невинную девушку в темном парке?

– Не пугайте меня, – отозвалась она, ее голос дрожал, как и она сама. Но когда она снова взглянула на него, в ее глазах не было страха, только страсть.

– Бросьте, Анна. – Он потерся щекой о ее гладкие локоны, вдыхая знакомый аромат роз, который тут же пробудил в нем острое желание. – Почему бы вам не оставить все это?

– Что я такого сделала, – прошептала она, – что вы так ненавидите меня?

– О, вы прекрасно знаете, не притворяйтесь. – Он выпрямился, тяжело дыша. – Вы заставили меня желать вас, а я не имею права.

– Это произошло случайно. – Она отстранилась от него, пытаясь выбраться из его рук. – Мы договорились забыть ту ночь в Воксхолле и действовать как партнеры, чтобы прекратить убийства.

– Я не могу быть вашим партнером, Анна. – Он разжал руки, отпуская ее.

– Но почему? – Она отступила на шаг. – Я не смогу сделать это без вас.

– Потому что это опасно.

– Я не боюсь.

– А я боюсь за вас, Анна. – Он нежно коснулся ее щеки. – Я не хочу, чтобы вы пострадали.

Дыхание перехватило от его прикосновения.

– Со мной ничего не случится.

– Кто знает? – Он заставил себя убрать руку и отвернулся. – С этими людьми шутки плохи. Особенно если они узнают, что вам известно о существовании общества «Черная роза».

– Но я не такая глупая.

Он коротко рассмеялся.

– Я знаю.

– Мой брат заслуживает правды.

– Но вы ведь уже знаете, что с ним случилось?

– Нет, не знаю. – В сиянии луны она выглядела как королева амазонок – хрупкое тело и огромная решимость. – Это всего лишь подозрения, но не факты. Энтони был мне не просто братом, мы близнецы. И он все еще живет во мне и молит об отмщении.

– Я не могу позволить, чтобы с вами случилось что-то плохое, и не хочу.

– Вы говорили, что готовы помочь мне. – Она подняла подбородок, глаза горели решимостью. – Вы не держите слово, Деверо.

Он пожал плечами:

– Ваша жизнь для меня дороже.

– Моя жизнь не стоит и ломаного гроша, если я не найду правду.

– Нет, Анна. – Он покачал головой, – Вы не знаете, о чем просите.

– Я прошу относиться ко мне как к взрослой женщине, как к деловому партнеру.

Он снова рассмеялся, но это был скорее смех отчаяния.

– Ни один мужчина не мог бы назвать вас деловым партнером, Анна. – Он окинул ее сладострастным взглядом. – И не искушайте меня, упрашивая относиться к вам как к взрослой женщине. Я живой человек, мужчина, и мои силы на пределе.

– Но Ром, при чем тут это? На карту поставлена не одна жизнь!

– Вот именно, и ваша жизнь под угрозой, если вы не прекратите заниматься этим. Поэтому я дам вам один совет: держитесь подальше от общества «Черная роза», Анна.

– Я не могу. – Ее карие глаза, похожие на глаза испуганной лани, молили его о понимании. – Простите, Ром.

Он видел ее решимость, упрямство в складках рта.

– Черт бы вас побрал, в самом деле ...

Она вздрогнула.

– Так должно быть.

– Нет, так не должно быть. Я сомневаюсь, что ваш брат хотел, чтобы вы рисковали своей жизнью.

Она побледнела.

– Возможно. Но он часть меня, и я не предам его. – Дрожащими пальцами она раскрыла медальон. – Вы видите это? Видите, каким он был? Мечтательный юноша, склонный к приключениям: В нем было так много детского. Он обожал море и мечтал стать капитаном собственнoгo судна. Преданный брат, любящий сын. – Она охрипла от волнения, в глазах заблестели слезы. – Мир больше никогда не услышит Энтони, и я обязана узнать, кто отнял у него жизнь. Даже если мне придется поплатиться за это своей собственной.

Он вглядывался в изображение молодого человека, едва различимое при лунном свете, затем поднял глаза и встретил ее взгляд. Сердце перевернулось у него в груди. «Если эта женщина любит, она любит всей душой!»

– Вы удивительная женщина, Анна, – пробормотал он.

Дотронувшись до ее руки, лежавшей около медальона, он позволил себе погладить нежную кожу, чувствуя, как стучит ее сердце под его ладонью.

– Я не могу предать его, Ром. – Слезы, словно драгоценные бриллианты, засверкали на ее щеках. – Никто не слушает меня. Я – все, что у него есть.

– Успокойтесь, пожалуйста ... Все хорошо. – Он достал носовой платок и вытер слезы.

– Вы единственный, кто знает. Единственный, кто понимает меня. Те люди убили моего брата ... – Она говорила сбивчиво, прерывисто, глотая слезы. – Люди из общества« Черная роза» украли его у меня ... навсегда. Он собирался купить корабль и назвать его в мою честь, потом открыть свою собственную компанию и плавать по миру. Он был хороший человек, преданный брат ... – она снова всхлипнула, – я любила его.

И снова зарыдала. Крупные капли скользили по щекам. Анна смотрела на него, и в ее глазах было столько боли и горя, что он мог сделать лишь одно, что, впрочем, сделал бы любой мужчина на его месте. Он обнял ее и крепко прижал к своей груди.

Она не сопротивлялась, ее пальцы теребили лацканы его сюртука, пока глухие рыдания сотрясали хрупкое тело. Бормоча нежные слова, он увлек ее в один из запрятанных посреди кустов гротов, чтобы, не дай Бог, кто-то, проходя по тропинке, не мог увидеть их. И снова крепко обнял ее, пока она не выплакала все свое горе на его груди.

Ром гладил ее спину, шепча на ухо слова, которые могли успокоить ее. Она казалась такой миниатюрной для той непосильной ноши, которую взвалила себе на плечи, но он знал: победить ее дух невозможно, она узнает правду о гибели своего брата или умрет сама. Если бы она была мужчиной, то вызывала бы у него огромное уважение.

Но она не была мужчиной. Соблазнительные изгибы ее тела напоминали ему об этом. Но это не мешало ему питать к ней еще большее уважение. Красивая, умная, преданная. Анна Роузвуд была идеальной женщиной.

Ее рыдания постепенно затихли. Все еще оставаясь в его руках, она несколько раз глубоко вздохнула, сотрясаясь всем телом. Прижавшись щекой к ее голове, он закрыл глаза и вдохнул сладкий запах роз, который исходил от ее волос. Он готов был стоять так бесконечно. Бархатная темнота ночи приняла их в свои объятия, а луна купала в серебристых лучах. Он мог бы стоять так вечно и умер бы счастливым человеком.

Она подняла голову. Слезы дрожали на кончиках длинных ресниц, глубокая печаль сохранялась в ее взоре. Она шевельнулась. Он поднес руку к ее лицу и провел пальцами по влажной щеке, его нежная улыбка успокаивала. Она смотрела на него, изучая его лицо дюйм за дюймом. Ее взгляд задержался на его губах, в глазах проснулся интерес. Его тело тут же откликнулось на этот призыв. И тогда она прижалась, губами к его губам, и его голова закружилась ...

Он не смел иметь ее и не мог отказаться от нее.·Он не хотел желать ее, но страшно изголодался по ней. Ее требовательный поцелуй манил, погружал в водоворот страсти, путал все мысли и намерения. Он обнял ее, привлекая ближе к себе. Прижимаясь к нему, она целовала его мучительно и сладко. Он отвечал на ее поцелуи, понимая, что не в состоянии отказать и отказаться. Ее тихий, но полный триумфа стон тут же проник в его чресла и зажег пожар. Он увлек ее глубже в грот, и. она прижималась к нему, гибкая, как лоза.

Не в состоянии противиться желанию, она отдалась его ищущим рукам и отчаянным ласкам. Она вся горела как в огне, впервые за последние два года в ней пробудился интерес к жизни. Энтони ушел навсегда, но она продолжает жить, и ее тело доказывало это. Прикосновения Рома прогнал и прочь боль потери, наполнили ее желанием жить. Возможно ли чувствовать это всегда? Забыть тьму, которая преследовала ее с тех пор, как погиб ее брат? Забыть ночные кошмары?

Ром привлек ее к себе, его руки дрожали от нетерпения. Она забылась в его объятиях, растворилась в этом танце жизни, а он осыпал поцелуями ее шею. И она вздрогнула, когда резкий стон – некая смесь радости и желания – невольно вырвался из ее уст. Неужели близость всегда дарит такую безграничную радость?