Повелители камней - Маллен Патриция - Страница 81

Но предаваться сожалениям времени не было. Отступающие тролли хлынули в ворота, в страхе спотыкаясь, волоча на себе раненых и погибших. Кто мог, поднялся на стену и пускал стрелы в ряды атакующих Черных Щитов. Те, что еще сражались снаружи, медленно отступали, держась вместе и защищая друг друга, и по одному проходили в ворота. Бихан, Мати и Ньял были самыми последними.

— Закройте ворота! — крикнул пони, но тролли уже и сами налегали на створки, мыча от натуги. Наконец, уступив их стараниям, ворота захлопнулись.

— Стреляйте! — крикнул Мати, но лучники на стене уже выпускали дружные залпы по рядам нападавших.

— Эй, они рядом! — крикнул Бихан, когда старое дерево ворот расщепилось под ударом снаружи. Всадник на тяжелом моерском жеребце пробился в ворота, второй скакал по пятам за ним.

Ньял встретил первого в лоб. Огненный Удар со свистом распорол воздух. Вражеский воин отразил удар, сделал обманное движение и удивленно охнул, когда меч Ньяла обошел его щит и угодил прямо в сердце. Ньял развернул жеребца, занес меч, но стрела тролля нашла второго всадника, и тот мешком упал с седла.

— Клянусь Драконихой! — крикнул Ньял, когда Авелаэр, встав на дыбы, скакнул вперед и загородил собой прореху в воротах.

Под натиском стрел передовой отряд Черных Щитов отступил по узкому перешейку. Негромкое «ура» прозвучало со стен.

— Приветствуем тебя, Ньял! — крикнул Мати. — Я принц троллей. Добро пожаловать в Форт Безнадежности!

Бихан легким галопом поднялся по дряхлой лестнице на стену.

— Мужайтесь! — крикнул он. — Они перестраиваются!

— Всем на стены! — приказал Мати.

— Я буду охранять ворота! — откликнулся Ньял. — Синфайр, Фастро! Верхом на коней! Встанете сразу за мной. Тим!

— Тим ранен, — сказал запыхавшийся Фастро.

Ньял недолго колебался.

— Кто-нибудь, возьмите его коня, и к нам, к воротам.

— Зажгите факелы! Чем они будут ярче, тем сильнее мы будем выглядеть! — крикнул Бихан, вставая на дыбы.

Уловка сработала: Черные Щиты снова отошли по лугу к своему лагерю. Они оставили верховых дозорных, которые легким галопом носились туда-сюда, насмехаясь над троллями, но не приближаясь, чтобы не попасть под стрелы. Мати выставил на стены двойную стражу, пока тролли ходили по темному лугу, подбирая стрелы и прочее оружие, какое удалось найти, и шептали посмертные молитвы рядом с телами своих товарищей, павших при отступлении.

— Тим? Кто-нибудь видел моего конюха? — спросил Ньял, когда отряд троллей — гномов и пикси — сменил его в воротах.

— Сюда.

Вслед за Мати Ньял прошел мимо костров у ворот в темный двор форта. Мертвые и раненые лежали на траве у стены. Сина выпрямилась, когда Ньял и Мати подошли к ней.

— Сина!

Там, на глазах у Мати и раненых троллей, Сина не обняла Ньяла, а просто с минуту стояла и смотрела на него. Потом взяла за руку и повела через ряды раненых. Молодые эльфы, гномы и пикси лежали на земле: одни смирно, другие метались и стонали от боли. А некоторые лежали слишком уж смирно. Тим лежал без сознания у стены. Лицо залила кровь, и даже воротник куртки промок от крови.

— Он принял удар с непокрытой головой, — прошептал Ньял.

— У него очень тяжелая рана. С тех пор как упал с лошади, он лежит, будто мертвый, — сказала Сина. — А ты ранен?

Ньял молча покачал головой.

— Тогда дай мне твой плащ.

Ньял едва успел скинуть плащ, когда Сина начала рвать его на полосы. Но тяжелая вышивка из зеленых листьев не поддавалась ей, и Ньял забрал плащ назад и рвал его, чтобы Сина получила полосы для перевязки ран. Сина пошла к раненым, оставив Ньяла в темноте рядом с Мати.

— Вы пытались убежать из форта? — спросил Ньял.

— Да. Здесь нам ничего не светит. Черным Щитам надо только дождаться голода, чтобы победить нас. Половина наших уже успела уйти, когда началась суматоха. Что случилось?

— Мы ехали, чтобы присоединиться к вам. Одна из лошадей заржала, и на нас напали дозорные. Мы были бы уже покойниками, не выйди вы спасти нас.

— Многие наши уже мертвы, а остальные скоро умрут. Нам теперь не уйти. Возможно, на нас нападут утром.

— Возможно, возможно! — прервал его Бихан, подскакав к ним от ворот. — Мы не знаем, что случится дальше, и именно это нам предстоит выяснить.

Ньял протянул руку к морде Бихана.

— Как он разговаривает? — удивленно спросил он, гладя уши пони.

— Это великий чародей, — сказал Мати. — Фаллон Дважды-испытанный.

— Трижды-испытанный, — уточнил Бихан.

— Господин Фаллон! — Ньял отдернул руку и отвесил вежливый полупоклон. — Простите, я не знал…

— Конечно, не знал, — сказал Бихан. — Как я пытаюсь объяснить каждому: все мы мало что знаем, но всем нам воздается по вере.

— Но мы знаем, что у нас не осталось и по стреле на каждого, — возразил Мати. — Мы знаем, что нам не удержать форт.

— Нед с лордами гонится за мной, — сказал Ньял. — Когда он увидит, что тут творится, он присоединится к нам…

— Боюсь, что нет, — покачал головой Бихан. — Нед — предатель. Он пытался убить Сину и меня с тем же бездушием, с каким убил Телерхайда и Брэндона.

— Нед! — Ньял был словно оглушен.

Бихан прижал уши, его глаза сверкнули.

— Сильно он отстал от тебя?

— Не больше чем на два часа, — ответил Ньял.

— О боги… — выдохнул пони.

Всю ночь напролет в форте кипела работа. Жарили последнюю конину, заново оттачивали использованные стрелы до смертоносной остроты.

Во дворе форта, рядом с привязанными лошадьми, Сина выхаживала Тима и раненых троллей. Небо окрасилось в предрассветный, синевато-серый цвет, когда Сина наконец закончила работу и пошла искать уединения, необходимого после целительства. На глаза ей попался Авелаэр, и она остановилась, чтобы потрепать его по шее. Жеребец изменился. Несмотря на колеблющийся свет факелов и бурлящую кругом работу, он опустил свою большую, гордую голову, смирно, словно пони, принимая ласку. Не прискачи Ньял на нем в форт, Сина ни за что бы не догадалась, что это тот самый конь, который носился, как дикий, по двору в Кровелле. Она обхватила руками шею жеребца и зарылась лицом в его спутанную гриву. Ни в одном из своих пророчеств она не заглядывала дальше этого дня, ни разу не видела того, к чему теперь все готовились.

— Сина!

Она обернулась на окрик.

Ньял вышел из тени. Сина потянулась к нему, и он взял ее руку, держась со странной торжественностью.

— Мне так и не представилось случая поздравить тебя с обретением Дара. Ты сказала, это Дар Пророчества?

— Да.

— Я счастлив за тебя.

— Мне так жаль, Ньял. Я пыталась отвергнуть Дар ради нас с тобой, но я не могу. Больше не могу. Я не хотела Дара. Я хотела только быть с тобой.

Ньял сжал ее руку.

— Мне надо было убежать с тобой, когда ты просила об этом.

Сина улыбнулась:

— Тебе не судьба была убежать.

— Тем хуже для тебя и Морбихана.

— Ньял, это неправда!

— Я убил нас всех, Сина. Если бы я не опростоволосился на лугу, вы бы спаслись.

— Ньял…

В слабом предрассветном свете было видно, что он тоже изменился. Похудел, оброс бородой. Его серые глаза потускнели от горя. Но главное, он был жив, и это придало Сине сил.

— Ты не понимаешь, любимый. — Сина забрала у него руку и попыталась его обнять.

Ньял отвернулся, страдание изменило его голос.

— Гном, который выковал мой меч, сказал, что Магия и предательство станут светом и тенью моей жизни. Сина, ты мой свет, но я навлек предательство на всех нас.

— Неправда, — резко ответила она.

Ньял коротко и резко рассмеялся.

— Я думал, что предадут меня, и я был готов к этому. Но преданы все, кого я любил. Предательство накрыло своей тенью всех и вся: Телерхайда, Брэндона, Морбихан. И теперь Черные Щиты собираются покончить с нами. Они собираются уничтожить Морбихан, и не осталось никого, чтобы остановить их.