Повелители камней - Маллен Патриция - Страница 78

Леденящий вой достиг их ушей. Фастро закинул голову и ответил похожим воем. Через несколько минут изнуренный эльф, пыхтя, поднялся по склону. Фастро побежал ему навстречу, обнял и оторвал от земли.

— Синфайр! Я уж думал, ты мертв!

— Пока нет, как видишь, — сказал Синфайр после взаимных представлений. — Но мы все будем мертвы, если не уберемся отсюда. По всем дорогам — всадники!

— Ты можешь провести нас туда, где стоит войско троллей? — спросил Ньял.

— Даже в метельную полночь! — хвастливо заявил Синфайр.

Глава 40

Форт Данн Нейре стоял на мысу, глухой стеной к морю. Напротив него, на вершине небольшого холма, высился стоячий камень, известный как Аргонтелл — Великий Нож. Каменистая, заросшая утесником земля между фортом и камнем шла под уклон к берегам Лонгхайла. Река здесь была узкой, а ее течение — быстрым: стиснутые сушей воды ярились, словно обезумевшие. Даже в сухие летние месяцы здесь не было брода, и не было никакого другого пути через реку. Поэтому-то, хотя форт и Аргонтелл находились всего в миле друг от друга, в действительности их разделяло несколько дней пути.

Из-за Аргонтелла форт казался меньше, чем на самом деле, а ведь был он довольно велик. Овеянный легендами, огромный камень столетиями возвышался над окрестными холмами. По великанским преданиям, Китра и Основатели Пяти Племен подняли Аргонтелл с берега на холм в самое первое Движение Камня.

Сима сидела на внешней крепостной стене, обхватив руками колени. Бихан расхаживал поблизости, его твердые копытца громко ударяли по камням. Когда Черные Щиты в первый раз пошли на приступ, Сина вскочила на ноги и вцепилась в гриву пони, а тот вызывающе вскинул голову и прокричал слова ободрения лучникам-троллям.

Если Черные Щиты и изумились тому, что командует обороной форта черно-белый пони, они не подали виду. Прежде чем поскакать к форту, они совершили ритуал Новой Веры — сожгли чучело врага и прокричали несколько раз свой ужасный клич. А теперь они метали копья, проверяя крепость стен. Тролли привыкли к засадам и схваткам на открытой местности, а не к организованной защите форта, и потому стреляли как попало.

— Вы не должны стрелять во всё подряд, что шевелится! — внушал Бихан Мати, когда Черные Щиты отступили. — Вы должны ждать сигнала, а затем выпустить стрелы все разом по установленной цели.

Мати передал пожелания чародея своим отрядам, и они взволнованно ждали следующего подхода врага. Ждать пришлось недолго.

Черные Щиты по двое в ряд помчались по каменистому полю, гикая и крича. Когда дорога сузилась, они ловко перестроились в цепочку, на скаку готовя широкие боевые топоры. Тролли с натянутыми луками выстроились на стене и стояли, трепеща, в ожидании приказа Мати.

— Давай, — сказал Бихан, когда первый всадник не доскакал всего на корпус коня до ворот.

— Стреляй! — крикнул Мати.

Залп вышел сокрушительный. И лошадь, и всадник мигом покрылись стрелами. Лошадь упала и забилась перед воротами, всадник повалился рядом с ней. Но второй всадник подскакал раньше, чем лучники успели снова натянуть тетиву. Его лошадь встала на дыбы, испугавшись своего мертвого собрата. Всадник ударил топором, дряхлое дерево раскололось, затрещали кожаные петли.

— Еще раз! — сказал Бихан.

— Стреляй! — крикнул Мати, перекрывая вопли троллей.

Лошадь и всадник полетели вниз головой прямо в беснующуюся у скал воду. Тролли радостно закричали.

— Эй, не зевай! — крикнул пони. — Они опять идут!

Третья лошадь и третий всадник рухнули перед воротами, и Черные Щиты отступили. В течение часа они гоняли лошадей галопом вперед и назад, нервируя противника, однако при этом держались так, что быстрые, с каменными наконечниками стрелы троллей их не доставали. Мати обошел свое войско.

— У нас около пяти стрел на каждого, — доложил он Бихану. — Еще четыре-пять залпов — и все.

Пони покачал головой:

— Это даже больше, чем нам пока нужно. Смотрите!

Далеко внизу Черные Щиты разбивали лагерь. Встали шатры. Сина ясно различила длинную веревку, к которой привязали лошадей.

— Это осада. Они собираются заморить нас голодом.

— И это у них может получиться, — заметила Сина. — У нас не осталось припасов.

Но несколько троллей проскользнули в ворота, пока остальные сторожили на стене. Смельчаки забрали уцелевшие стрелы, а потом приступили к разделке лошадиных туш. Трупы людей оставили перед воротами — в назидание.

Внутренность форта использовалась местным землевладельцем под загон для коров и овец. Теперь тролли собрали высохший навоз, сложили костер и жарили над ним на вертеле конину. Когда настала ночь, маленькие воины собрались у костра, шутили и по нескольку раз рассказывали друг другу, как героически они отразили атаку. В воздухе повисло нездоровое веселье.

Бихан наблюдал за троллями, его бледно-голубые глаза были задумчивы. За стенами горели костры Черных Щитов, озаряя их лагерь. Звук сотен голосов, скандирующих имя Ворсай, сохранял устойчивый, доводящий до исступления ритм. На краю луга стояли дозорные с факелами.

Взошла луна и, казалось, повисла на верхушке Аргонтелла.

— Мы спасемся, господин Фаллон? — спросила Сина.

— Не знаю, Сина, — мягко ответил пони. — Но Магия здесь жива. Ты не чувствуешь ее?

Сина чувствовала. Несмотря на дым и туман, окрестности мерцали таинственным светом, а в воздухе явственно потрескивало.

— Как это вышло, что вы живы, учитель? Фаллона, Мастера Превращений, убили. Я сама разожгла погребальный костер.

Мягкие губы Бихана старательно выговаривали слова:

— Поверь, я удивился не меньше тебя. В течение нескольких недель я превращался то в этого пони, то в волка, чтобы присматривать за тобой, за Ньялом и за эльфом. А Бихан всегда был одним из моих любимых созданий. Так что, когда Нед ударил меня и я стал падать, я потянулся мыслью к пони. И в то же мгновение он возник там! Мое тело было погублено, как ты видела собственными глазами. Я не мог в него вернуться и остался здесь, в этом маленьком животном. Я утратил свой Дар, но спас себе жизнь.

Сина вспомнила холодное, бесстрастное лицо Неда и коснулась своего припухшего виска.

— Должно быть, Нед сошел с ума, — сказала она, содрогнувшись.

— Ну, видишь ли, ему всегда хотелось отличиться.

— Он отличился в ненависти.

— Да. Мы все делаем свой выбор. — Бихан вздохнул, хотя Сине это показалось больше похожим на фырканье. — Он научился ненавидеть там, где некоторые из нас научились любить и радоваться. Здесь, в Морбихане. Ну, а вам как удалось остаться в живых, госпожа? — спросил он, и его лошадиные губы приподнялись, что, возможно, означало улыбку.

— Я не знаю. В видениях я видела Черные Щиты так часто, так живо, прямо как наяву, вот как вчера, но…

— Но, как и я, ты подчинила себе свой Дар, потому и продолжаешь жить.

— Подчинила себе Дар? — Сина покачала головой, ее глаза были такими же темными, как ночь вокруг. — Я не подчинила себе ничего. Возможно, у Китры были настоящие видения, но у меня — кошмары. Иногда они сбываются, иногда — пет. Они управляют мной, не дают мне спать. Как я могу подчинить их себе?

— Ох, Сина. — Девушка ясно услышала интонации Фаллона в писклявом голоске пони. — Жаль, что я не был лучшим учителем для тебя. Ты всегда искала решение вне Магии, вне самой себя. Ты исцелила Руфа и хвалила за это травы. Ты предсказала затмение и хвалила свои расчеты. Ты думала спасти Ньяла разговорами и силой. — Пони прижал уши и расстроенно покачал головой. — Что нужно, чтобы ты поняла?

Сина молчала.

— Ты ничего не понимаешь, но продолжаешь действовать, верно? — Ноздри пони раздулись, но он тут же успокоился и заговорил мягче: — Ты изменила свою судьбу и судьбу Морбихана, когда пережила нападение на холме, но ты по-прежнему не понимаешь, как это вышло и почему. — Пони вскинул голову и настойчиво продолжал: — Все Дары восходят к одному из Семи Принципов Закона. Мой Дар — Дар Превращений восходит к Принципу Вибрации. Твой Дар, вне всяких сомнений, — великий Дар Пророчества, и он восходит к Принципу Причины и Следствия. Ты способна видеть будущее, вернее — будущее, которое наступит, если нынешние, настоящие обстоятельства сохранятся. Понимаешь? Все условия равны. И это ключ к связи Причины и Следствия: «все условия равны».