Повелители камней - Маллен Патриция - Страница 75

Полотнище главного шатра висело над входом, как маленький навес над крыльцом. Там стоял белокурый эльф, закутавшийся в волчью шкуру. Сина тотчас пошла, что это Мати, по его красному плащу и сильному сходству с матерью и сестрой. Светлые волосы эльфа вились по спине, перехваченные кожаным ремешком. Эльф был сложен идеально, но, как и его тролли, выглядел худым и истощенным. Темные тени лежали вокруг его глаз — ярко-зеленых, как у матери, и наполненных такой же печалью. Мати держался за столб перед входом в шатер, словно без столба он бы упал.

— Что это? — спросил он.

Более высокий из эльфов низко поклонился:

— Жирная лошадь на ужин и человеческая женщина, ваше величество.

— Лошадь — это хорошо. Кто женщина?

Сина шагнула вперед.

— Я — Сина из Фанстока. Я была другом вашего отца, Мати. У меня срочное дело, для которого мне необходимо перейти через ваши горы…

Мати вдруг обвис и как подкошенный рухнул в снег. Высокий эльф упал на колени, приподнял голову вождя.

— Развяжите меня! — приказала Сина. — Возможно, я сумею помочь ему. Я — Целительница, училась у Фаллона.

Бихан заржал и кивнул.

— Развяжите ее, — сказал высокий тролль. — Что уж теперь!

Пока пикси дрожащими пальцами развязывал веревку, эльфы перенесли Мати в шатер. Внутри было удивительно тепло, но все пожитки — потрепанные и поношенные, а воздух — темный от дымящего очажка посередине. У очага жалась оборванная кучка пикси и эльфов, некоторые были слишком слабы, чтобы стоять. Их зеленые и янтарные глаза наблюдали за Синой без удивления и интереса — одно лишь безрадостное выражение голода.

— Что это с вами? — спросила Сина.

— Караваны не возвращаются с Фенсдоунской равнины, — ответил высокий эльф с землистым лицом, опускаясь на колени рядом с неподвижным телом Мати. — Мы всегда позволяем им беспрепятственно проходить на равнину, а потом, когда они возвращаются, собираем дань: еду, шкуры, металлические изделия. Четыре каравана прошли мимо нас, но ни один не вернулся. Мы уже несколько недель без еды и припасов. Мы умираем.

Сина быстро принялась за дело: проверила сердцебиение у Мати, оттянула веки, чтобы заглянуть в его зеленые глаза.

— Немедленно идите туда, где вы меня нашли. Принесите ящик, который вы так грубо пнули. И не трогайте пони! — добавила Сина, когда тролль встал, чтобы выполнить ее волю. — Он не станет вашим ужином!

Мати лежал при смерти. Его сердце билось слабо и неровно, дыхание было поверхностным. «Нет, принц-эльф, — мысленно сказала Сина, — не умирайте, не подводите меня! Мне нужны вы и ваши друзья». Под толстой волчьей шкурой руки и ноги Мати были холодными, как лед. Сина легонько растерла их и почувствовала, как внезапный жар прилил к ее рукам. Сина сбросила плащ и положила руки на плечи эльфа.

— Вы должны проснуться, Мати. Проснуться и исцелиться.

Сина закрыла глаза и почувствовала, как ее веки трепещут, почувствовала энергию и силу, текущую по ее рукам. На какое-то мгновение она испугалась, что упадет в обморок, что погрузится в новое видение. Она дышала глубоко и чувствовала, что жар от ее ладоней согревает плечи Мати. Несколько минут Сина оставалась неподвижной, а когда ощущение переливания силы прошло, открыла глаза. Мати-«Красный Плащ» смотрел на нее, его щеки порозовели.

— Привет, — сказала ему Сина и улыбнулась.

Высокий эльф вернулся с сундучком, но маленькие отделения были пусты, бережно хранимые травы унесло жестоким ветром.

— Какая еда у вас осталась? — спросила Сина.

— Немного кореньев и сушеных ягод, — ответил высокий эльф.

— Поставьте на огонь ваш самый большой котелок, — приказала Сина. — Порежьте туда коренья. И мужайтесь, конца не будет, если вы не захотите этого!

В днище сундучка находилось еще одно хитроумно спрятанное отделение. Сина вытащила оттуда длинный кусок колбасы и пакет великанской овсянки, которые несла с собой из Святилища Китры. Принимая во внимание то, что все тут давно голодали, Сина приготовила жидкую кашу с кореньями для более слабых троллей, а для троллей посильнее нарезала тонкие ломтики колбасы. Пока каша варилась, Сина переходила от тролля к троллю, мягко касаясь каждого руками, позволяя жару своего тела перейти в их тела. И каждый раз изумлялась вместе с ними внезапному приливу силы и энергии, которые давала каждому.

— Кто вы? — спросил Мати, когда она кормила с ложки овсянкой молодого кривоногого гнома. Гном придерживал миску рукой, словно боясь, что Сина отберет се.

— Сина из Фанстока. Когда-то я была ученицей Фаллона. Я Целительница и иду на Фенсдоунскую равнину — предупредить Ньяла из Кровелла, что там будет великая битва.

— Битва! — воскликнул Мати. — Тогда почему вы путешествуете одна? Вы не боитесь?

Вытерев платком губы гнома, Сина печально улыбнулась.

— Я путешествую одна, потому что никто не верит в мои пророчества. Только Фаллон верил, но он мертв. Я предала Магию, принц-эльф. Я — порождение Дракуна.

— Дракуна?

Сина начала рассказывать с самого начала. Когда она закончила, ночь прошла, сменившись предутренним сумраком. Сгрудившиеся в шатре тролли — мужчины и женщины — слушали серьезно, смакуя остатки еды. Они были из всех племен, кроме людей, все тощие, оборванные и молодые. Когда Сина рассказала о вероломстве своего брата и о смерти Слипфита, щеки Мати побледнели, а его зеленые глаза наполнились слезами.

— Пойдемте со мной на Фенсдоунскую равнину, — предложила Сина, закончив свой рассказ.

С первым светом тролли разобрали лагерь. Овсянка кончилась, так что они сварили оставшиеся коренья и разделили колбасу. Мати послал вперед разведчиков, молодых пикси, которые быстро обогнали основной отряд. Сина шла рядом с Мати впереди, под защитой Зандила и Сирда, которые накануне захватили ее в плен. Настроение у троллей было приподнятое. Мати знал горы и был спокойным, но сильным вожаком. Тролли подчинялись ему беспрекословно, их глаза следили за ним с выражением, которое Сина видела у щенков, бегающих за Ньялом по конюшне в Кровелле.

Бихан стал большим любимцем троллей, хотя поначалу, когда Мати строго-настрого запретил его есть, кое-кто возроптал. Но острые зубы пони и его заносчивый нрав быстро завоевали уважение троллей, а его упорство в том, как он карабкался по крутым извивающимся тропам, покорило их сердца. Подъем был трудным, но спуск оказался еще опаснее, ибо тропа шла по отвесной стене утеса. Там, где снег с тропы сдуло ветром, голубел лед. Сина цеплялась за любые мельчайшие выступы скалы и слепо шла за троллями. Одна ошибка или неожиданный порыв ветра — и ты внизу, на камнях, в объятиях, смерти.

Когда стемнело, вернулись разведчики. По их сообщению, перевалы впереди были забиты снегом, но проходимы в светлое время. Пришлось встать лагерем прямо на тропе, голодным, и спать, завернувшись в плащи. Рез-кий ветер гулял по утесу, Сина несколько раз просыпалась, но успокаивалась, слыша тихое фырканье Бихана, стоявшего над ней хвостом к ветру.

Они вышли на Фенсдоунскую равнину в середине дня радуясь тому, что здесь тепло — в сравнении с горами. Туман висел над равниной, и снег, выпавший накануне, таял. Мати послал троллей вперед разведать насчет возможности добыть пропитание.

— Как им удается видеть? — спросила Сина, всматриваясь в густой туман.

— Никак, — ответил Мати. — Но они слышат. Славные парни, они найдут нам что-нибудь поесть. Если мне не изменяет память, эта дорога идет мимо большого хозяйства в нескольких милях отсюда. Возможно, мы услышим новости о караванах или о Ньяле.

Мысль о теплом очаге приободрила Сину, как ничто не ободряло за многие недели. Через несколько миль ходьбы она почувствовала запах горящих дров. Запах стал сильнее, неподвижный в сыром воздухе. Вернулись разведчики и о чем-то зашептались с Мати, бросая тревожные взгляды в том направлении, откуда пришли. Передовой отряд поднажал, пока у подножия холма не наткнулся на крестьянское хозяйство. Оно оказалось таким же большим, как поместье отца Сины в Фанстоке, и зажиточным — Сина поняла это по пространству, которое занимало хозяйство. Но здесь не осталось укрепленных зданий и теплого дома, только обугленные остовы чернели на фоне серого неба.