Ученик - Малинин Евгений Николаевич - Страница 33

– Ладно, не обижайся. Ты же первый ушел, и мы не знали, когда ты вернешься. Пойдем лучше посмотрим, что мы принесли.

Кот, казалось, хмыкнул и бросил быстрый осуждающий взгляд на нахохлившегося в углу Кроха. Но, поднявшись и потянувшись, выгнув спину, он соскочил на пол и двинулся за мной к туалетному столику, уже не обращая внимания на затаившуюся в клетке птичку.

Я перенес корзину на кресло и высыпал ее содержимое. Открыв все пакеты и коробки, я предоставил Леди и Ваньке самим выбирать, что им по вкусу, и, взяв несколько печений и пару конфет, отправился в угол к клетке. Только сейчас я вспомнил, что не спросил у продавца, чем кормить этого замечательного зверя в перьях. Просунув печенье и развернутые конфеты в клетку, я с удовлетворением увидел, как Крох-ворчун вперевалку покинул свою жердочку и, взяв печенье в свою корявую лапу, не торопясь, аккуратно и с достоинством начал его уплетать.

Наконец-то я смог стянуть сапоги, скинуть плащ и пояс с ножнами и, закрыв дверь, растянуться на кровати. Я практически сразу заснул.

Разбудил меня Ванька, который своими тяжелыми лапами протопал по моему животу. В результате мой мочевой пузырь скомандовал мне немедленный подъем. Я вскочил с постели и отправился в соседнее помещение решать свои физиологические проблемы. Вернувшись полностью удовлетворенным, я обратил внимание, что за окном стемнело. Наступал вечер, и надо было спускаться в ресторанный зал, в надежде на новую встречу со Странником.

Ванька опять куда-то исчез. Когда я оделся, натянул сапоги и застегнул пряжку пояса, Леди покинула свое место на спинке кресла и быстро забралась мне на плечо.

– Сегодня я тебя одного не отпущу! – сурово заявила она. – Во-первых, мне любопытно, что там в ресторане происходит, во-вторых, мне кажется, тебе может понадобиться моя помощь, а в-третьих, все влюбленные типы нуждаются в постоянном присмотре.

Я особенно и не возражал. Так вместе мы и спустились в ресторанный зал.

В противоположность вчерашнему вечеру зал был практически пуст, только в дальнем углу за одним столом сидели две пары и, тихо переговариваясь, выпивали и закусывали. Притушенная люстра едва освещала зал. Я сразу понял причину отсутствия посетителей. В моем вчерашнем кабинете, на том же месте уже восседал Странник. Перед ним красовался знакомый графин с сиреневой жидкостью. Однако сегодня Странник не только выпивал, но и довольно обильно закусывал. Стол в кабинете был заставлен посудой. На большом серебряном блюде лежал наполовину съеденный поросенок, вокруг теснились большие тарелки с крупной и мелкой дичью, колбасами, нарезанной ветчиной, различными овощами, судки с какими-то соусами и подливками. В общем, это была замечательная выставка достижений местной кухни. Странник держал в правой руке короткий широкий кинжал, которым орудовал вместо столового ножа, а в левой здоровенный кусок жареной поросятины. Увидев меня, он энергично замахал этим самым куском поросенка, требуя, чтобы я немедленно присоединился к нему. Я чрезвычайно обрадовался, увидев его в добром здравии, и с улыбкой направился в его сторону.

Усевшись за стол напротив Странника, я сделал знак хозяину, что желаю сделать заказ, но старик замахал руками, чтобы нам не мешали.

– Мне кажется, этого, – заявил он, окидывая стол взглядом, – должно хватить нам обоим. Хотя я после вчерашнего готов съесть быка.

– Ты что же, отказался от своего принципа, – не удержавшись, подколол я его. – Не смешивать еду и питие?

– Я и не смешиваю. Вот сейчас наемся, а потом начну пить, – парировал он, запихивая в пасть кусок поросенка. – И вообще, рыжий, не имей дурной привычки указывать старшим на их слабости и ошибки, поскольку у них, у старших, эти слабости и ошибки ма-а-а-ленькие и безобидные, а у вас, у молодых, слабости и ошибки большие и роковые.

– Ага, я понял. При рождении человеку придаются огромные слабости и не менее огромные ошибки, но с течением времени они ссыхаются и пропадают… Вместе с человеком, – заявил я, намазывая ломоть хлеба каким-то густым, пахучим соусом и водружая на него кусок ветчины.

– Я сразу понял, что ты сообразительный, – кивнул мне в ответ Странник. Потом, еще раз бросив на меня взгляд прищуренных глаз, он отметил: – Я гляжу, ты сегодня и при оружии, и прифрантился.

Вдруг его голова дернулась кверху, а выпученные глаза уперлись в мое плечо.

– Слушай, дорогуша, – зашептал он свирепо. – Ты знаешь, кто примостился у тебя на плече?

Я невольно бросил взгляд на свое плечо. Леди, приподняв свою замечательную точеную плоскую головку, уставилась рубиновыми глазками в Странника. Раздвоенный язычок мелькал между улыбающихся губ, как маленькая молния.

– Конечно, знаю, – недоуменно ответил я. – Мой самый первый и самый верный друг в этом безумном мире.

Ответ получился несколько напыщенным, но Странник совершенно не обратил на это внимания.

– Если я не ошибаюсь, а я никогда не ошибаюсь, это – Золотая Погибель – одно из самых опасных созданий на этом свете и последняя богиня нашего мира. – Он схватил бокал и одним махом опрокинул его себе в глотку, а потом изумленно потряс своей лохматой головой.

Со стуком поставив бокал на стол, Странник привстал и, склонив голову в коротком кивке, обратился к моему плечу:

– Я счастлив, госпожа, свести личное знакомство со столь незаурядной, я бы сказал, экзотической особой и лично засвидетельствовать вам свое восхищение пополам с преклонением, – отпустил дед замысловатый комплимент.

Я думаю, со стороны это выглядело ну очень комично – комплиментарный разговор с плечом собеседника. Особенно когда Леди своим нежным голоском произнесла:

– Уверяю вас во взаимном удовольствии от созерцания столь широко известного мага, обладающего к тому же великолепным внутренним зрением. Друзья называют меня Леди, и я надеюсь, что вы будете в дальнейшем использовать именно это имя, обращаясь ко мне.

Челюсть у Странника с явственным стуком отвалилась, и он буквально плюхнулся на стул.

– Ну, поскольку взаимные расшаркивания закончились, – вмешался я в светскую беседу, – мы, наверное, можем вернуться к трапезе и прерванному разговору.