Кембрия. Трилогия (СИ) - Коваленко (Кузнецов) Владимир Эдуардович - Страница 235

note 16

Значит, и людей за серебром может явиться сколько угодно.

Значит… Или колдовство сиды, или чужое мошенничество!

– И в чем секрет?

– Ни в чем. Просто это плата – за ожидание и хлопоты. Побегать придется. Но и доход не плох, а? Покупай…

– Я погожу…

– А я беру! – мимо принца протолкался бедно одетый молодец… рубаха конопляная, штаны залатаны, на ногах – деревянные сабо. Таких в городе много. Бедняк, которого собственный клан выдавил с плодородных земель, теперь предпочтет не пасти скот богатого соседа, а податься в город. В Кер–Сиди сыто и весело! Да и монетка–другая в кармане звенит.

Окта не выдержал, вмешался. Его дело – сторона, но уж больно крепок душок от проделки! Пахнет кровью… до которой пока не дошло, но дойти может. Вспомнилась стычка в Хранилище. А что, неплохой совет!

– Добрый человек, дошел бы ты до Хранилища.

– Так там надо медяк к медяку откладывать! Мне, сэр, каждый пОтом дается. А тут… Дождаться лета, и к ярмарке – серебро!

О прилавок звякнула монетка.

– Давай кожицу… Невелик труд, подпереть палатку казначейскую!

Мозолистая рука загребает вожделенное обещание веселой ярмарки. Но вдруг – бьет по ушам медь колоколов. Фальшивая! Колокола – не горшки, вдруг лить не научишься… Впрочем, громко. Достаточно, чтобы наступила тревожная тишина. В которой над городом разнесся крик. Далекий, но четкий. Хранительница говорит!

– Граждане Республики! Берите только расписки, что обеспеченны золотом и серебром! Не послушаете – на себя пеняйте! Немайн сказала.

Снова тишина. Потом – надвинувшаяся на торговца расписками толпа.

– Мошенник! Колдун!

Человек за стойкой не теряется. Выставил перед собой ладони, словно в лист совершенно прозрачного стекла уперся.

– Нет! Честное, белое волховство. Только сида не желает выдавать секрет! Я думал, добрей она… Все секреты людям открывала. Оказывается, лучшее для себя держит. Ладно, раз такой оборот – готов выкупить расписки. По той цене, что продал. Так – честно, граждане Кер–Сиди?

В ответ – гул одобрения. Снова стук монет по прилавку, только теперь они возвращаются к хозяевам. Вот и давешние Тармоны отдают расписки: написано – серебрушка, получают два медяка. Суровая горянка недовольна. Говорит:

– Может, пусть по–настоящему платит? Сколько обещал к лету. Или подождем… Честь в горах дороже серебра. Заплатят. А нет… Саксы теперь далеко, можно и на домашнюю распрю отвлечься.

– Так они не виноваты, – сказал старший из воинов, – Слышала же… Клану серебро на какое–то дело понадобилось. А продолжат расписки продавать – Немайн их, как есть, сглазит! Так что успокойся, дочь. Вот продадим полотно… найдется для тебя немного серебра.

– Да уж, – буря прошла, но тучи остались, – только и тут городские впереди: на них ветер и речка работают, и продавать только через них… Может, и мне податься в городские? Ополчение от хорошей лучницы не откажется. Я – из лучших! Ну, а после присяги и дело завести станет проще.

– Душно внизу, – откликается один из молодых воинов. – А вот ветер… Уж чего в горах много! Может, и у нас можно поставить башню с крыльями и лежачие станки?

Семья – теперь ясно, что семья! – отправляется дальше, обсуждая животрепещущий вопрос: согласится ли ветровая башня работать в горах, хватит ли простого мастера или нужно просить Ушастую, где можно взять денег в обход старшины…

Печальный продавец обещаний между тем ворчит под нос:

– Твоя земля, великая сида – твое право. Только кто клану расходы на пергамент возместит?

Обедали в особом заведении, не просто рекомендованном гостям и друзьям Республики – только для них. Снаружи – обычная для Кер–Сиди острая крыша, узкий фасад. Окна смотрят во двор, и правильно: нечего прохожим рассматривать посетителей. Можно ведь и камнем кинуть, и ножом… За дверью короткий коридор, слишком широкий для обороны, зато с охраной и стойкой для оружия. Дальше – пиршественная зала.

Хозяин местный, но повар – беженец из Александрии, тот самый, что желал открыть собственное заведение. Потому, хотя кухня тут римская, доброе пиво – на месте. В Египте пенный напиток почитают простонародным, но к некоторым блюдам советуют именно пиво! Вот, пожалуй, только пиво здесь действительно хорошо. Остальные греческие изыски… Дома, в Кер–Гуриконе, кормят лучше, но здесь и сейчас надлежит ублажать не желудок – уши. Нужно поймать разговоры римлян, и если не слова, то настроение.

Зал не создан ни для подсматривания, ни для подслушивания. Общего трапезного стола нет – ни по–камбрийски круглого, ни по–английски длинного. Столики круглые, но маленькие – за такими втроем неплохо, вчетвером терпимо, впятером тесно. Ни выгородок, ни занавесей, они только облегчают шпионство. Кому нужно надежней – может выйти во дворик, побеседовать там. И никто не спрячется за кустом: украшение двора – бассейн, и прогуливаться следует по перекинутым через сонную воду деревянным мостикам. Заодно можно выбрать рыбину потолще – ее выловят сачком и подадут под фруктовым соусом. Есть рыбу с рыбным гарумом способны, пожалуй, только истинные римляне…

Внимательный глаз заметит, что заведение скороспело: доски мостиков еще не потеряли запах, кое–где видно не до конца ободранное машиной корье. Бассейн вообще не выкладывали, а отлили – много раствора, и камни не укладывал старательный человек – их просто навалили. Со временем стенки и дно наверняка схватит вездесущая в Кер–Сиди сланцевая плитка… вот ее делают руками. Спрос велик, и мастера–сланцерезы набрали немало учеников.

Сейчас в зале царит некоторое оживление: обсуждают утреннее событие. Мол, к хранительнице на улице подскочила варварка, назвала сестрой – потом обнялись, и ну плакать! Окта сразу припомнил виденную в Жилой башне непривычно одетую девушку. Себя называла Анастасией… не слишком варварское имя! Немайн называла сестрой. А еще они похожи! Но что тут странного? Еще один кусочек прошлого, только и всего. Сиде, по ирландским записям, никак не меньше трех тысяч лет. Прошлое должно не то, что изредка проявляться – валиться бурным потоком, как река через пороги. Только Анастасия – человек, а значит, это прошлое – недавнее.

Зато торговлю почти не обсуждают, и это значит, что корабли приходят и уходят в заранее оговоренные сроки, несут согласованный груз. Разве что слышатся мнения:

– Кер–Мирддин? Ярмарка? Один корабль в год! Это, по нынешним меркам, мелочная торговлишка! Да и то, есть гильдия торговцев вразнос: скупит трюм оптом, раздаст меж своих, разложит по коробам – и в холмы. У горцев деньги есть: шерсть, кожи, сыр не слишком дороги, зато нужны всегда… Короли? А королям что, если гильдия платит за привилегию?

Но подобные тирады редки. Обычно звучит простое:

– Почтеннейший, зачем брать телячьи мозги, когда есть суп из кролика? Да, не хуже чем на Сицилии!

– Привет тебе! Что задержался?

– Этот соус. С ним пробовал? А листья боярышника пока кладут сушеные, с прошлой весны…

– А для меня что–нибудь есть?

– Посмотрим…

Среди чаш и тарелок появляются дощечки – вощеные и нет. По вощеным царапают палочки деревянные, по простым деревянным сланцевые.

– Мой трюм полон, друзья, но есть место в офицерской каюте. Небольшой тюк возьму… Что? Сланцевые палочки? Думаешь, купят?

– Надеюсь… В дороге пишущая палочка лучше, чем перо и чернила. Не брызгает. Но – не уверен. Потому и небольшой тюк.

– Восковая табличка тоже не брызгает.

– Зато воск слишком легко затирается… Шансы есть!

Тюк с несколькими сотнями сланцевых палочек нашел место на борту уходящего на Карфаген дромона. А рядом обсуждают виденное с городской стены поле. Хорошие всходы! Не ячмень, не овес… И тут знаток находится.