Кембрия. Трилогия (СИ) - Коваленко (Кузнецов) Владимир Эдуардович - Страница 209

И все‑таки земля или не земля – воин торопится домой. Обнять родных и обменять расписку Хранительницы на звонкое золото. Сикамб с Эмилием еще перед походом передали обеспечение расписок, за которые проводили скупку. Сразу с процентом за эмиссию. То, что раздала Хранительница, будет оплачено из глостерской добычи да из остатков средств, что собрала на постройку города, не все еще потратила. Но Немайн для этого не нужна, контора управится.

У сиды дом в другом месте. И дом, и сын маленький. А войско простит, что тяжелая, «штабная», колесница Хранительницы поворачивает на Кер‑Мирддин.

Два дня пути – и вот знакомый мост, башни, обновленный частокол надо рвом. И каменные стены «Головы грифона», открытые для всех пяти пятин!

Перед въездом в город – Немайн чуть не силой держать пришлось, так вперед рвалась – Эйра заплела сестре куцую косичку и прикрепила к крысиному хвостику наконечник стрелы. Чтоб мать видела: возвращаются не плакальщицы – мстительницы.

Псалтирь отворена, но Пирру нет нужды подглядывать. Строки псалма Асафа он помнит наизусть. И почему пропускал их прежде? Может, если б догадался напомнить их воинам Ираклия перед битвой при Ярмуке – исход битвы был бы иным. И усталые солдаты дунайской армии, непривычные к сухим сирийским пустыням, разбили бы исмаильтян. Но, что поделать, с возрастом фантазия покидает человека, оборачиваясь осмотрительностью. Что ж, если в речах Августины трещит огонь – старику‑патриарху стоит обратиться камином. И озаботиться, чтобы новое христианское учение не обратилось пожаром, скачущим по крышам, а стало теплом, согревающим людей. Хотя бы ради того, что у него уже недостанет сил оседлать пожар. А он намерен использовать идею ученицы на правах наставника. Принести православию силу, которую обещают эти строки. Достоинство – без гордыни, смирение – без уничижения. А заодно мужество, совмещенное с праведностью. То, чего не хватает армиям Рима. Которые давно не имеют ни мужества, ибо убийство – грех, и они боятся убивать врагов, ни праведности – потому что солдат считают подонками общества, и им остается соответствовать. А ведь именно из солдат поднимаются новые династии!

Противоречий в ее учении особых нет. Человек, осиянный благодатью Господней, и вправду подобен Богу. Значит, неизмеримо сильней демонов, которых язычники почитают богами. И в таком состоянии не может совершить неправедного деяния… Потому, если Господь сочтет дело, за которое идут сражаться и умирать солдаты, правым – им будет прощено. А что человеку не дано знать, когда предание врага мечу благословенно, а когда – преступно, тем лучше. Не будут убивать понапрасну.

Пирр улыбался. Он знал, что новое учение обречено на успех среди солдат и полководцев, а значит, и правителей. А потому… Пусть глупцы и завистники пробуют его оспорить! Теперь все диспуты выиграны Пирром заранее. И патриарх Константинопольский превратится из беглеца в духовного наставника. В том числе и Камбрии, разумеется! Патриарх аккуратно закрыл книгу. Его ждал новый труд, не имеющий названия, лишь образ замысла.

Еще его ждали друиды.

И если кузнеца интересовали железки, то второй… За неказистой внешностью скрывался ум, недюжинный и амбициозный. Наверняка уже ждет в пиршественном зале.

Так и вышло – ждет и привычный заказ сделать не забыл. Что ж, можно начать разговор.

– Ты обещал обдумать мои слова.

– Обещал, значит, обдумал. Вариантов у нас, выходит, два. Первый – креститься и войти в церковный клир. Подробности можно обсуждать, но это означает подчинение. В любом случае.

Пирр кивнул.

– Продолжай. Ты умеешь говорить ясно и кратко.

– Учителя хорошие. Так вот, во‑вторых. Креститься, но податься в учителя. Многому мы научим получше священников. Надо – даже греческому. Если уж филидов и бардов здесь привечают, тех, кто их готовит, тем более уважать станут.

– Что ж, церкви полезны оба варианта, – а какой более выгоден самому Пирру, это нужно еще поразмыслить, – и оба они предусматривают ваше крещение. Еще вчера вы отзывались о перспективах принятия истины Христовой весьма скептически. Ночью что‑то произошло?

Друиды переглянулись.

– Да, – сказал кряжистый. – Мы получили письмо. Позволь не говорить, от кого. Но его содержание привело нас к мысли, что между нашей верой и твоей не так много различий, как кажется на первый взгляд.

– Благословенное послание, – улыбнулся Пирр. – Я прекрасно знаю силу написанного слова. Иначе я бы не был священником.

Друид пожал плечами. Писаное, выученное… Какая разница? Прошлым вечером случилось долгожданное – они получили весточку от местных друидов. Из места, именуемого Аннон. Там, в глубине болот, жила прежняя вера. Не та, которая противостояла святому Патрику и по большей части сдалась без боя. Не та, которую четвертью века ранее отвергли бритты ради ненавистного Риму христианства.

В Анноне исповедовали осколки древней веры. Огамические штрихи взбухали кровью и ненавистью. Они несли имена немногих старых богов, еще не переменивших веру. Как их оказалось мало! Они призывали к войне и заклинали о помощи.

Но главное – как же они были убоги! Грубые, крестьянские слова, смешанные с забытыми в Ирландии выражениями старых песен. Кровь и тьма, голос ночи.

А днем, в старинном заведении – заезжем доме, их ждал не фанатичный жрец, но такой же вития и философ, как и сами друиды. Привычные образы старой и новой веры словно поменялись местами.

Стало ясно – последним друидам Эрина с Анноном не по пути. Что говорить – из болот поклонники Неметоны ушли. Слишком уж она, по местным меркам, добренькая!

Прежде было не по пути и с ирландской церковью, слишком уж к староверам заносчивой. Но, оказывается, есть и другие христиане. С которыми можно и договориться.

А еще есть крещеные боги. Или, точней, крещеные сиды. Бран и Артур, Бригитта и Бранвен. И Манавидан. А теперь и Немайн. И это значит, что от старой веры не придется даже отрекаться.

Оставалось выяснить подробности. А вот с подробностями вышло интересно. Лорн ап Данхэм, доселе разговаривавший о методах укрепления стали, вдруг заявил:

– Дионисий, конечно, человек хороший. Но подчиняться Риму… Нехорошо.

– Из‑за Кентербери? – Пирр немедленно ухватился за рассуждение. Ему хотелось заполучить хоть одну епархию, верную Константинопольскому патриарху. Себе. Одно дело – патриарх в изгнании. Другое – сохранивший часть диоцеза. Глядишь, и разговор в Карфагене по‑иному пойдет.

– Не только. Есть и старые истории. Не про епископов и пап, про императоров. Нас ведь римляне уже предавали. Как Рим спасать, так британские легионы в первые ряды! Как Британию, так заботьтесь о себе сами! И уж Немайн это знает получше других.

– Почему? – поинтересовался кряжистый.

– А потому, что она ездила в Рим. Просить о помощи против саксов. К императору… Забыл.

– К Гонорию, – улыбнулся Пирр. Эту легенду он был намерен холить и лелеять. И поправить пересказ. Ровно настолько, насколько нужно. – По записям, британское посольство получило отказ именно от этого западного августа.

– Выходит, ты эту историю лучше меня знаешь, – огорчился Лорн, – а я думал, нашлись новые уши на старую байку.

– Мы не слышали, – объявил друид, – нас Рим интересовал мало. Так что рассказывай.

– А я, с твоего позволения, дополню, – вставил Пирр. – Записи в архивах скудны и неполны. Но, может, что новенькое и вставлю. Хотя бы как кого звали.