Кембрия. Трилогия (СИ) - Коваленко (Кузнецов) Владимир Эдуардович - Страница 182

Самая широкая из спин принадлежит Дэффиду. Так получилось, что он единственный из знатных людей королевства не обязан находиться вместе с кланом – в рядах ли лучников, в рядах ли копейной фаланги. Принцепс сената – важный человек, но куда его в бою приткнуть? Ни богу свечка, ни черту кочерга! А почета требует, да и человек что надо. Вот и стоит позади копейного строя, смотрит, как дело пойдет. У него, как и у младшей дочери, забота не в бой вести, а говорить, чему настало время, а с чем погодить пока. Стоит не один – за ним войско младшенькой. Славные ребята. У Кейра среди них много родни.

Впереди шум. Саксы надвигаются. Первая линия копейщиков стала пониже, зашумела доспехами и щитами. Воины склоняют копья к бою – только что держали вертикально, так их можно упереть в землю и не уставать, держа на весу. Иные стали меньше ростом, сгорбились, словно выгнувшись вперед. Так рука при выпаде дальше достанет, и щит закрывает больше. А в плотном строю особо не позакрываешься – щиты перекрывают друг друга, оттого и стук стоит. Это немного неудобно, но куда надежней старого, римского способа. Вторая линия выставила копья в промежутках между бойцами первой. Очень маленьких промежутках. При учебе никогда без порезов не обходилось. Впрочем, на учебе первый ряд не весь в кольчугах – сейчас же впереди стоят лучшие. Вожди да знатные воины, которым самим бы кого поучить. И король! Вот вторая линия вскинула щиты над головами первой. Значит, скоро окажутся в досягаемости саксонских луков. А камбрийские лучше. Так когда? Понятно, что легатам из первого ряда виднее. А ну как затянут с командой?

– Луки – в дело!

Кейр, не тратя времени на слова, вскинул оружие – так, чтобы стрела летела выше голов копейщиков, и выстрелил. Краем глаза заметил – так поступил весь ряд. И два ряда лучников за ним – тоже. Слушать свист, созерцать стремительные тени в небе – некогда. Выдернуть из земли следующую стрелу, наложить на тетиву, поднять лук. Чуть подождать, убедившись, что все в ряду готовы. И только тогда выстрелить снова.

Саксы остановились. Ошибка! Маленькая, но ошибка. Пусть они поступают так всегда, обычай въелся в кровь и плоть глубже любого устава – он отольется тяжелыми потерями. Может, и поражением. Харальд вон не понимает – смотрит на радостно подпрыгивающую сиду, как на безумную. А она и есть безумная, врагов зубами рвать хочет! Только дела это не меняет. Строй, красный слева и пестрый справа, замер против наклонного частокола из копий и вертикального – из щитов. Стена против стены. Из красной стены полетели дротики. Разбить щиты врага, отяжелить их – вот их цель. Но через головы камбрийцев сыплются стрелы. Больше тысячи луков стараются. Без остановки, но, увы, не без устали.

Хвикке могли с хода ударить в копья, ворваться, войти в ближний бой – ножи‑саксы против ирландских кинжалов. И бросить в бой гвардию, созданную для таких мясорубок. Но гвардия ждет позади.

Значит, и диведской коннице, и колесницам, что притаились за городом, у новеньких, широченных задних ворот, выходящих на бывшее болото, тоже придется ждать. А строю между городом и лесом – выстоять. И ухитриться понемногу заменить ирландских пращников, что заняли разрыв строя, на одоспешенных копейщиков.

То же происходит возле городских ворот – только тут с обеих сторон войска похуже. Одни – потому как ров и частокол – какая‑никакая защита, другие – потому, что главная задача саксов – сокрушить полевую армию. И желательно перерезать. Чтоб никто не мешал спокойно и раздумчиво осаждать кельтские городки. В основном и прикрытые, как Кер‑Нид, земляным валом и частоколом. Правда, круглым, и башен обычно нет. Эти‑то построены на месте римских, каменных. Разрушенных в незапамятные уже времена.

Город держит собственное ополчение, да отряд Луковки, да лучники. Сто двадцать человек «регулярной армии», построенные все в те же три ряда позади основных сил, сейчас как раз выполняют сложнейший маневр – меняют в первой линии легковооруженных. Саксы следят, готовые воспользоваться любой заминкой или неурядицей.

– Что делают вожди? Я их потеряла…

Вожди заметны по лучшему вооружению да по красивой одежде. До сих пор они в основном равняли ряды, перекосившиеся после пробежки. Чуть отвлеклась на положение дел при воротах – и узость поля зрения сыграла злую шутку, ничего не поделаешь. Харальд простер руку. Немайн – привычно уже – скользнула взглядом вдоль. Напротив трудного гленского участка обороны наметилось уплотнение в строю, вождей больше, чем надо бы на такой короткий кусочек фронта. Саксы собираются ударить!

– Прицел восемь! – Пальцы добела впились в холодную сталь брони. Рукам нельзя дать воли, а работы хотят – так пусть сами себя и держат!

Луковка явно не готова, но пусть получит команду заранее. Мало ли что… Тем более по башне начали стрелять – Харальд уже раза два ловил щитом «ее» стрелы.

Камень упал хорошо. Но саксы все равно бросились. И бросились бы, даже если не заметили бы небольшого замешательства в строю камбрийцев, когда тяжелый дротик, пущенный могучей рукой, пробил ивовый щит высокой женщины, что вела вылазку пращников.

Шанс был так себе – да каждый знал: время поджимает. Как и в битве у плавучего моста. Вожди объяснили: победим сегодня, особенно с утра – все наше. Если же лишних две тысячи камбрийцев выйдут во фланг и тыл – дай Вотан ноги унести. А он обычно не подыгрывает тем, кто боится рискнуть. И тем, кто не желает получить все и сразу!

Другое дело, что от напрасной пробежки войско подустало и командующий правого, сильного, крыла первой линии, кто бы он ни был, решил: лучше выстоять несколько минут под ливнем стрел и потерять сотню воинов, чем ломиться на свежего врага, когда запыхались все. Немайн видела опущенную личину шлема – даже не робот, идол, – но действия говорят о человеке больше, чем лицо! Раз дикие пришельцы с континента покорно стоят и ждут команды – враг силен и жесток до божественности. Абсолютное уважение? Страх перед зверской жестокостью? Неважно. Он держит в порядке тех, кто б иначе не замедлил сбиться в неуправляемую толпу.

Впрочем, передовые шеренги саксов рады даже отдыху, оплаченному смертями. Каждый верит, что его удачи хватит, а нет – так у первого ряда лучшие доспехи. Самые тяжелые.

Так что, насколько серьезно повлиял на готовность саксов к атаке камень, сразивший стоявшего рядом с вождем сотника – остальные увернулись, камень летел достаточно медленно, – неизвестно. У любых нервов бывает предел, а день только начался. Да и душ из крови человека, только стоявшего рядом и что‑то доказывавшего, проймет и языческое божество!

Так или иначе, а в атаку бросились лучшие из лучших. Герои, способные впрыгнуть поверх копий в порядки врага и разить. Пока кольчугу не пробьет единственно удобный в тесноте бриттских шеренг кинжал. Но в проделанную храбрецами брешь двинулся копейный строй.

Мужественные – и сильные – люди водятся не только у саксов. Это вообще‑то кельтский прием – прыжок на вражеский щит с разрубанием щита мечом. Сохранившийся, правда, скорее как военное упражнение. Так инструктор проверяет качество сбитой воинами «стены». Сначала ее из луков расстреливают – стрелами с тупыми охотничьими наконечниками. И если ученики держат первое испытание – на них начинает прыгать могутный дядя в тяжелом железе. С боков следит еще парочка ветеранов – насколько «стена» пошатнется?

В бою это художество применяли редко. Еще римляне – а в Диведе народ на осьмушку числится от римлян – отучили бриттов от нанесения красивых героических ударов. Попросту оковав навершия щитов железом. И начав испытывать выстроенные новобранцами черепахи‑«тестудо» на прочность ничуть не менее сурово.

Так что у гленцев нашлись свои желающие выяснить, что сделает новый стальной меч с саксонским щитом. Для оружия это ничем хорошим не оканчивалось – меч пробивал оковку, если была, но застревал в толстом дереве. Северный круглый щит – не ивовая плетенка. Кто‑то из экспериментаторов погиб на ответном выпаде, кого‑то спас щит или кольчуга. Такие хватались за запасное оружие, что имелось у каждого.