Маг - Малинин Евгений Николаевич - Страница 122

– Храбрый дурак!…

Его секира, со свистом описав темный полукруг, обрушилась на меня сверху. Я уклонился и нанес колющий удар в грудь, но он подставил свой щит и одновременно обратным концом длинной рукояти с разворота заехал мне в грудь. Это было похоже на удар молота. Мои ребра хрустнули, а я сам покатился по земле. Когда мне удалось, стиснув зубы и преодолевая резкую боль в груди, снова подняться на ноги, он был уже рядом. Черная секира в это время продолжила свое круговое движение и, появившись над его головой, пошла вниз, нацеливаясь в навершие моего шлема. С трудом мне снова удалось уйти из-под этого ужасного топора, и я попытался ответить ударом по шлему противника. Неожиданно я обнаружил, что не достаю мечом до его головы. Мне не показалось! Фигура черного монстра, бесновавшегося передо мной, увеличилась не меньше чем втрое и продолжала стремительно расти. Я отскочил назад и, задрав голову, попытался на фоне низких, тяжело клубящихся черных туч разобраться, кто же такой мой противник.

В этот момент над нами багрово вспыхнула предгрозовая зарница и прокатилось тяжелое рокотание. И на секунду побагровевшем небе проступила черная восьмиметровая фигура. Его огромная, напоминающая бочонок, голова была запрокинута в небо, ноги, облитые черным металлом, походили на чудовищные колонны, а две пары рук держали две секиры и два щита. В тот момент, когда смолкло рокотание грозы, из-под забрала монстра раздался мощный рык:

– Мой повелитель!!! Я подношу тебе прах твоего врага!!! Никогда и нигде теперь не появится Серый Магистр, и твоя воля будет властвовать над мирами, пространством и временем!!! Да славится имя твое!!!

И он взметнул к тучам две огромные секиры. Я понимал, что мой блестящий клинок не выдержит удара такого топора. Я понимал, что мне не уклониться сразу от двух лезвий. Я понимал, что проиграл свою последнюю схватку и что с самого начала не надеялся ее выиграть! И во мне вспыхнула страшная, безнадежная ярость. А еще перед моими глазами встал призрачный образ моей ненаглядной Людмилки. Ее глаза были пугающе пусты, черты лица страшно исказились, и из перекошенного рта рвалось: «Спасен… спасен… спасен…»

Я выметнул свой меч навстречу черному страшилищу и хрипло, страшно выругался.

И в тот же момент клубящиеся над монстром тучи с громким треском разорвали сразу три ветвистых фиолетовых вихря! Первая молния ударила в один из топоров, и черный металл потек, словно столбик восковой свечи под струёй огнемета. Вторая молния ударила в черный бочкообразный шлем и в мгновение ока заткнула чудовищный вой, вырвавшийся из-под забрала. Третья молния пришлась в грудь чудовища. Она прожгла металл доспехов и словно многоголовая змея с мягким, вкрадчивым шипением втянулась внутрь. А через мгновение огромная черная фигура взорвалась изнутри. Ошметки металла и плоти полетели в разные стороны, калеча все на своем пути.

Меня повалило на землю, дважды перевернуло, несколько раз ударило чем-то тяжелым и потащило вверх по голому откосу.

Через минуту все стихло. Я лежал, неловко вывернув руки и боясь пошевелиться, поскольку не ощущал ног. Я лежал и ждал неизвестно чего. И тут по моему шлему, по закрытому забралу, по стальной рукавице ударили первые, самые тяжелые капли теплого летнего дождя.

Я очнулся на своей кровати, в келье на полигоне. Рядом сидел Данила и держал меня за руку, тут же находился Мерлин. Увидев, что я открыл глаза, Петр Петрович склонился надо мной и довольно произнес:

– Ну вот, Данилушка, он и очнулся. А ты сомневался. – Затем, поправив мое одеяло, добавил: – Отдыхай, Илюша. Кости и мышцы мы тебе срастили, так что теперь набирайся сил…

Я разлепил запекшиеся губы и прохрипел:

– Свяжите меня с Антипом…

Он укоризненно посмотрел на меня и заворчал:

– Да все мы Антипу сообщили. Ты же четыре дня без сознания лежал… тебе и разговаривать-то нельзя…

– Свяжите меня с Антипом!… – снова захрипел я. Данила испуганно переводил взгляд с моего лица на Мерлина. Тот тяжело вздохнул и, покачав лысой головой, вышел. Я закрыл глаза и сосредоточился на предстоящем разговоре. Через минуту Мерлин вернулся и приложил к моему уху телефонную трубку.

– Дед?… – по старой памяти пробормотал я.

– Да, Илюша, слушаю… – раздался из трубки знакомый голос.

– Дед, Единый-Сущий убит…

После короткого молчания раздалось неуверенное:

– Точно?…

– Точно… Я сам видел… Его убил Мерлин… молнией… Нужно проверить его подопечных… Снова короткое молчание, а затем:

– Они умерли… Днем, четыре дня назад…

– Все?!

– Все…

– И?!

– И Света…

Я закрыл глаза, а Мерлин, отложив телефонную трубку в сторону, принялся вытирать катившиеся из моих глаз слезы, тихо приговаривая:

– Ошибаешься ты, Илюша. Это ты своего противника уничтожил. Своей ненавистью… своей любовью… Я-то только тучки подогнал, а удар-то ты направил…

Когда я снова открыл глаза, в комнате был один Данила. Он сидел на табурете рядом с кроватью, подложив под себя ладошки и уставившись неподвижным взглядом в стену перед собой. Я долго разглядывал его похудевшее, бледное личико и думал, как ему сказать, что он больше не увидит маму. Я так ничего и не придумал, а Данила наконец почувствовал мой взгляд и посмотрел на меня. Губы его сразу тронула улыбка.

– Ну как?… – тихо спросил он.

– Все нормально… – ответил я, и голос мой уже не хрипел. Я тоже улыбнулся. – Скоро кончится наше приключение, еще полет на самолете, и мы дома.

Он промолчал.

– Ты не знаешь, дядя Сережа не приезжал?

– Это тот полковник на вертолете?…

– Ну да…

– Он и сейчас здесь. Позвать?… – Данила с готовностью сполз с табурета. Я кивнул, и он пошел к дверям. Через минуту в комнату вошел Сергей, а за ним потихоньку Данила. Мальчишка, видимо, не хотел выпускать меня из виду ни на минуту, боясь потерять.

– Привет! – радостно забасил Сергей. – Ну что с тобой опять случилось? Как тебя занесло под эту чертову грозу?…

– Тебе разве большая московская шишка не запретила вопросы задавать? – улыбнулся я.

– Запретила… – притворно вздохнул он, а глаза его довольно смеялись.