Драконья любовь, или Дело полумертвой царевны - Малинин Евгений Николаевич - Страница 75

– Ну… так… это… господин сотник… это ж не того… не военная тайна!.. – И сглотнув, быстро выпалил, не давая сотнику вмешаться в разговор. – Шестой день сегодня!!

В комнате повисла тишина, в которой лирической музыкой прозвучало отчетливое бульканье – сотник снова наполнял свой кубок моей отравой.

Ухватив бокал за ножку, он сосредоточенно приподнял его, но вдруг остановил свое движение и скосил глаз в мою сторону:

– Наливай!..

Понял я его с полуслова! Подняв первый попавшийся кувшин, в котором что-то плескалось, я выбрал кружку почище и плеснул туда мутноватой жидкости. Как только я ухватил кружку за ручку, парень поднял повыше свой кубок, словно приветствуя меня, и проговорил заплетающимся языком:

– Твое здоровье, лазутчик!

Выпили… пожевали, что попалось под руку. Я еще раз оглядел стол и понял, что за шесть дней запоя сотник, пожалуй, не убирал на столе – выпивки оставалось на раз понюхать, и с объедков сдернуть уже было нечего.

Я повернулся к толстяку и сурово посмотрел на него. А он продолжал лупиться на монетку, зажатую у меня меж пальцев.

– Так!.. – Жестко проговорил я и спрятал монетку в кулаке. Толстяк-униформист наконец-то смог взглянуть на меня, и я увидел в его глазах всю тоску мира!.. Но она меня не тронула.

– Слушай… ефрейтор… – проговорил я тоном настоящего старшего лейтенанта, – возьмешь двух ребят и смотаешься в ближайший… как они тут у вас называются?.. трактир! Принесете выпивки, кувшинчиков пять-шесть, и пожрать – мяса, там, рыбки, капустки!.. И поменяете здесь посуду! Понял?!

– Э-э-э… ну… – протянул униформист, на что я протянул ему кулак и разжал пальцы.

– Если уложитесь в пять минут, сдачу оставите себе!

Монетка моя исчезла вместе с толстым униформистом, и почти сразу же я услышал ленивый голос сотника:

– Слышь, террорист, а ты оказывается, богач!..

– Да нет, – пожал я в ответ плечами, – так, шальная денежка залетела, так что ж ее с хорошим человеком не пропить?!

– Ну что ж, – индифферентно согласился сотник, – пропить, так пропить…

Новопроизведенный ефрейтор точно уложился в отведенное время – через пять минут стол сиял чистой посудой, на нем красовались наполненные кувшины и миски с закуской, а ребята в мундирах вместе с ефрейтором быстренько исчезли за плотно закрывшейся дверью.

– Ну вот, – удовлетворенно проговорил я, – теперь можно продолжить разговор.

Наполнив свою кружку из первого кувшинчика, я потянулся к посуде сотника, но тот отодвинул мою руку и приподнял над столом подарок Пятецкого:

– Я сначала отраву допью…

И допил. В два приема прямо из кувшина! А уже затем мы начали пить принесенное «ефрейтором».

Минут двадцать мы поглощали слабоалкогольные напитки молча, а затем я, как бы между делом, поинтересовался:

– У тебя это как, плановый, спонтанный или по случаю?..

– Чего?! – не понял сотник.

Я молча постучал ногтем по боку кувшина.

– А-а-а… – пронимающее протянул сотник, – по случаю…

Он покачал опущенной головой и вздохнул:

– Прошла любовь, цветы завяли…

Я глубокомысленно покивал головой и закончил начатую фразу:

– И скисла водочка в бокале!..

Сотник поднял голову, посмотрел на меня мутным глазом и без всякого интереса… поинтересовался:

– Чего скисло?..

– Водочка… ну… живая вода по-вашему!

– Да… – с неожиданной мечтательностью протянул сотник, – живой водички сейчас не помешало бы!.. Только где ж ее взять?!

Мы хлопнули еще по кружечке бражки, и я продолжил разговор:

– Есть у меня дружок… Володька Сорокин, так вот он живую воду может сотворить и из простой воды… Нет, я тоже могу эту… э-э-э… пойлу… в живую воду переделать, только мне для этого большая подготовка нужна!

– А этот… твой… Сорокин… он что, без подготовки может?.. – С проклюнувшимся интересом к жизни полюбопытствовал сотник и даже приподнялся со своего кресла.

– Сорока-то!.. – Довольно хмыкнул я. – Да он просто вот так поводит руками… – я показал над кувшином, как Володька водит ладонями, – и все! Откуда что берется – куда что девается! Талант! Большой талант!

– Колдун, значит! – Глубокомысленно подчеркнул сотник и кивнул. – И где он сейчас?!

– Кто?! – Переспросил я, нацеживая очередную кружечку.

– Ну этот твой… Сорока… Где он сейчас… того… колдует?!

– Да у него тоже… – я махнул рукой, – Прошла любовь… прокисла водка!..

Сотник поднял голову и уставился на меня мутным взглядом. С минуту мы молчали, а затем он спросил:

– Так чего же он… того… руками не поводит?.. – Он повторил мои движения ладонями над своим бокалом. – Глядишь, и… эта… водка скись потеряет, и девка снова полюбит!..

– Не-а! – Я покрутил головой. – У него другой случай!

– Какой?..

– У него девку украли! А водку он вообще не пьет!

– Вод… То бишь, живую воду не пьет?!! – Удивился сотник. – Больной что ль?!!

– Нет!.. – Я постарался сфокусировать взгляд на его физиономии, и мне это удалось. – Брезгует! Он, видишь ли, чистую живую воду не употребляет! Он коньяк уважает!

– Кого?!! – Не понял сотник.

– Коньяк! – Повторил я.

– Это как?!! – Снова не понял сотник.

– Ну-у-у… Это… берешь большую… типа… амфору…

– Амфора – это что?! – Последовал немедленный вопрос.

– Это вот такой кувшин… – я поднял руку насколько смог, – с вот такими ручками, – я раскинул руки в стороны насколько смог, – И…

Тут я замолчал, поскольку последний вопрос сотника сбил меня с мысли.

– Ну!.. – Нетерпеливо потребовал он.

– Что ну?!! Что – НУ!! – Я, качнувшись, поднялся со стула. – Чего ты… «нукаешь» – не запряг еще!

– Кого?! – Сотник тоже попытался подняться со своего кресла, но у него это не получилось.

– То-то же! – Я ухмыльнулся и торжественно поднял вверх указательный палец правой руки.

Сотник очень внимательно, но без всякого смысла уставился на мой палец, икнул и неожиданно произнес:

– Коньяк!

– Где коньяк?! – Немедленно переспросил я, оглядывая стол.

– Ты сказал, что коньяк – это когда берут… вот… – он задрал одну руку кверху и посмотрел на меня, – и вот… – он раскинул руки в стороны и снова посмотрел на меня.

– А-а-а… – мгновенно вспомнил я, – амфору берут! Наливают ее живой водой и набивают дубовыми опилками!! Через месяц будет коньяк – можно пить!

Минуту сотник изучал мою физиономию, а затем поинтересовался:

– А опилки?!

– Так они за месяц… того-этого… Растворяются! – Пояснил я.

Еще с минуту сотник молчал. Потом мы выпили, и он, покрутив башкой, вздохнул:

– Какая гадость!! И твой… этот… Сорока… такую дрянь предпочитает чистой живой воде?!

– Ну! – Подтвердил я его мысль. – Ты не поверишь, дня три назад я наделал штук тридцать вот таких кувшинов живой воды… – я ткнул пальцем в одни из стоявших на столе кувшинов. – И компания подобралась хорошая – двадцать вот таких вот мужиков! А закусь!! Закусь какая была!! Так этот… коньяколюб перепортил всю живую воду!

– Как?!! – Изумился сотник. – Да как же вы ему это дело… разрешили-позволили?!

– А он, понимаешь, показывал, какой он ловкий! Зараза!! Понаделал из живой воды всяких настоек и наливок!! Змей!! Народ, понимаешь… развращал!!

– И что?!!

– Развратил!! – Вздохнул я.

– Вот сука!! – Скрипнул зубами сотник. – Да я б его за это!..

– Не… – я покачал головой. – Он, вообще-то, ничего парень… Но тут… Горе у него – девку сманили!.. Так он зарок дал – пока, говорит, Людмилу не верну, ни грамма… тока коньяк!

Сотник задумчиво помолчал и вздохнул:

– Деловой мужик… Уважаю!..

– А уважаешь, – внимательно посмотрел я на сотника разъезжающимися в стороны глазами, – так помоги!

Сотник наполнил свой кубок и строго посмотрел на меня. Я налил свою кружечку и мы выпили… Закусили капусткой и сальцем…

Сотник поводил пальцем по грязной скатерти и поднял на меня мутный взгляд:

– Как помочь-то?.. Ежели он – ни грамма?!!

– Как помочь, как помочь?.. – Передразнил я его. – Очень просто! Девчонка-то его в… этих… в малых гостевых апартаментах спрятана! Ее этот… ваш… Змий Горилыч спрятал!