Драконья любовь, или Дело полумертвой царевны - Малинин Евгений Николаевич - Страница 72

Брякнул, не подумав, и тут же соображаю:

«Спросит сейчас этот хмырь в мундире, „Где это у вас?“, и ответить мне будет нечего!»

И он действительно переспросил, но совсем не то, что я ожидал:

– Куда ты… залюбовался?.. Чего у вас нет?..

Посмотрел я на старшого, а у него на роже полная непонятка написана. И дружки его рты раскрыли, чувствую, тоже не врубаются, про что я им толкую.

«Ну, – думаю, – чувырлы, щас вы у меня получите!!»

– На архитектуру любуюсь, ребята, у вас же здесь в столице, сплошной ампир, понимаешь, и рококо с эклектикой! Где еще такое посмотреть-то можно – да нигде в целом мире! Даже у… этих… фрязинцев и… гувнов… такого нет!! А у нас в столице – есть!!!

И такую я гордость за «нашу» столицу подпустил, что гвардейские морды, вместо того, чтобы на меня пялиться, стали вдруг окрестности оглядывать – искать эти самые ампир и рококу с эклектикой. А я жару подбавляю:

– А вот, говорят, дворец нашего… этого… Змея Горыныча – сплошь готика и модерн! Вот бы посмотреть!!

Старшой нервно так облизал свои губищи и спрашивает:

– Мод… рен… говоришь… ну, не знаю, таких не встречал. А готиков точно нет… Готы есть, здоровенные такие ребята, но они в личных покоях Его Изничтожества служат, я их и видел-то всего раза два, а… этих… готиков, точно нет! Никаких карликов ни около дворца, ни в самом дворце нет!

Он остановился и задумчиво повторил:

– Готы… Готики… Надо же… Нет, готиков точно нет!

Тут он, видимо поняв, что начал повторяться, мотнул своей башкой и рыкнул:

– Слушай, совсем ты своей мод…реной и рококой голову мне задурил!! Что я у тебя спрашивал?!!

– Нет, командир, – отвечаю я, – это я у тебя спрашивал, как мне к дворцу Его… того… из… этого… Ничтожества пройти?! Очень посмотреть хочется!

Старшой перевел совершенно отупевший взгляд на своих подчиненных, надеясь, видимо, что те уловили в моем разговоре чуть больше, чем он сам, но оба его молчаливых помощника, только активно закивали головами, точно, мол, спрашивал, как пройти!

Старшой развернулся на девяносто градусов и принялся объяснять мне дорогу, размахивая свободной рукой, а я понимающе кивал, потихоньку отступая от гвардейской троицы. Когда объяснения закончились, я оказался уже шагах в пяти от патруля, и мне осталось только, приветливо улыбнувшись, пробормотать спасибо и быстро удалиться в указанном направлении. Сворачивая за угол, я оглянулся. Троица в одежке морковного цвета о чем-то горячо спорила, пристукивая в пыль тупыми концами уже виденных мной секирок. Как раз в этот момент старшой быстро посмотрел в мою сторону и, увидев, что я оглянулся, призывно замахал мне рукой. Нашел дурака! Я быстро юркнул за угол, и, пройдя быстрым шагом метров десять-двенадцать, зашел в оружейную лавку.

Стоявший за прилавком мужичок, не то хозяин, не то приказчик, увидев вваливающегося гвардейца с кувшином и наговоренным двузубцем в руках, буквально подпрыгнул на месте и в следующее мгновение оказался уже около двери.

– Чего желает уважаемый защитник отечества?!

Голос торговца дрожал, и я не понял по-первости отчего – то ли от страха перед гвардейцем Змея Горыныча, то ли от восторга лицезрения «защитника отечества». Как оказалось, оба моих первоначальных предположения были неверными, это стало ясно после следующих слов местного торгового афериста:

– Я вижу, наш доблестный воин желает обменять неуставное, несомненно добытое в бою с внешним врагом, оружие на положенный по уставу штык-топор!.. У меня как раз прекрасный выбор только что полученного с казенной кузни оружия – господин гвардеец будет доволен… И конечно, господин гвардеец получит при обмене стопроцентную скидку, хотя, конечно, его двузубец устарелой модели и… это… потерт!

– Сам ты потерт!.. – Отвечаю я ему, кося глазом в витрину – не появились ли мои знакомые гвардейцы. – И штыки твои против моей вилки – дерьмо на палочке!

Смотрю, глазки у торгаша забегали – пакость какую-то придумывает, не знает, что я торгашей ох как научился различать!! Чуть у торгаша глазки вбок съехали, враз его к ногтю надо, поскольку он, зараза, пакость задумывает – это мне, тогда еще салаге зеленой, в школе милиции наш замполит объяснил.

Я – вилку наперевес, два зуба в пузо торгашу уставил и ласково так говорю:

– А скажи мне, ружейный барон, как тут быстрее до дворца Его… этого… Изничтожества добраться?! Только… – говорю, – …ты не дергайся, а то двузубец у меня такой нервный стал, чуть что вперед кидается… Ну просто удержу нет!

Глазки у торгового работника тут же замерли, сфокусировались на моей «устарелой модели» и чувствую, дыхание у него сбиваться стало!

«Ну, если он еще и в обморок грохнется!..» – Подумал я, однако торгаш сосредоточился и начал медленно и вдумчиво объяснять мне дорогу ко дворцу, причем с мельчайшими подробностями. Я между тем, внимательно слушая его объяснения и наблюдая за его поведением, косил в сторону витрины, ожидая появления гвардейского патруля. А патруль все не появлялся.

– …свернешь направо… – чуть подрагивающим голосом бормотал торговец, – …и по улице Прощеных обид выйдешь на площадь Бессмысленного бунта…

Тут я его перебил, показывая, что внимательно слушал объяснения:

– Так площадь называется «Согласия» или «Бессмысленного бунта»?..

– Ну-у-у… – неуверенно протянул торгаш, – Ее и так, и так называют… в зависимости от… этого… от… ну… от кучковой принадлежности!

– От чего?! – Оторопел я. – От какой принадлежности?!!

– От кучковой… – повторил торгаш и как-то растерянно пожал плечами. – Ты, наверное, в столице первый раз?.. – Задал он неожиданный вопрос и, впервые оторвав взгляд от моего оружия, посмотрел мне в лицо.

– Можно считать, что в первый… – Вынужден был признаться я. – Хотя, проживаю здесь… э-э-э… недалеко…

На мое беспомощное уточнение торгаш не обратил внимания, продолжив свое пояснение:

– Так вот, у нас, в столице… – Он снова, на этот раз со значением, посмотрел мне в глаза, и я невольно слегка ткнул его двузубцем в пузо, чтобы он не забывался. Торгаш крякнул, вернул свой «взор» на проложенное место и быстро, но не слишком понятно, продолжил:

– Тут у нас… когда Его Изничтожество начал вводить изменения… ну, конечно, были те, кто «за» и те, кто… еще больше «за»… Образовалось, как сам понимаешь, две… ну… группы… их назвали «кучки». Те, кто поддерживал кучку Свободы, называли эту площадь, площадью Согласия, а те, кто поддерживал кучку Свободы, называли ее площадью Бессмысленного бунта!..

Вот тут мне стало понятно, что мне… ничего не понятно… что этот торговый работник… шкура… пытается меня запутать!!

– Стоп! – Гаркнул я и еще раз легонько ткнул своего осведомителя. – Я так думаю, что сторонники… этой… кучки, мать ее ити, Свободы могли называть площадь либо так, либо так! Почему же сторонники одной и той же… этой… ну… кучки называли эту вашу дребаную площадь по-разному?!!

Видимо, я все-таки переусердствовал с тычком. Мужичок подпрыгнул на месте, поднял ладошки на уровень плеч, показывая, что не оказывает сопротивление власти и заговорил быстро-быстро:

– Разные кучки… разные кучки… разные кучки!..

– Как разные, когда… это… кучка Свободы?!! – Снова гаркнул я.

– Одна кучка Свободы поддерживала нововведения Его Изничтожества, а другая кучка Свободы считала, что Его Изничтожеству нововведений надо делать еще больше. И обе кучки, как ты понял – Свободы!

– Та-а-а-к!.. – Медленно протянул я и, раздумчиво подняв глаза к потолку, добавил. – Я, пожалуй, организую тут у вас «кучку» Здравого смысла! И через пару недель это будет не «кучка», а целая куча!!

И вдруг я услышал… хихиканье! Опустив глаза, я увидел, что хихикает… мой торгаш!

– И над чем мы смеемся?.. – Задал я глубокомысленный вопрос, слегка пошевелив своим двузубцем.

Торгаш ойкнул, перестал хихикать и почтительно произнес:

– Я думаю, что у господина гвардейца ничего не получится… ну… с организацией новой кучки… э-э-э… кучи.