Драконья любовь, или Дело полумертвой царевны - Малинин Евгений Николаевич - Страница 100

Я снова перевел взгляд на Змея Горыныча. Он набирал высоту, но теперь в его движениях значительно поубавилось грации и мощи. И сам подъем выглядел тяжелым, неуклюжим. Кроме того я вдруг заметил, что непонятная черная точка, давным-давно висевшая в небе, еще увеличилась в размерах, превратившись в небольшой черный шар, и быстро перемещалась, выходя наперерез поднимающемуся ящеру!

Однако, мне надо было торопиться, находящиеся на главном помосте гости пришли в себя и явно готовились оказать помощь своему господину.

Людмила находилась уже около Макаронина, а тот, развернувшись в сторону змеевой знати, прикрыл ее собой, готовясь встретить первых нападавших. Вот только руки у него были пусты, хотя это, похоже не слишком его волновало!

Зато это волновало меня! Спереди на Юрика напирали самые важные свадебные гости, сзади боевым разворотом заходил еще далеко не сломленный Змей Горыныч, а гвардейское каре было уже почти у самого помоста – гвардейцы готовились к штурму!

В десять секунд я дотянул тоненькую ниточку заклинания «Истинного Пути» до помоста, на котором разгоралось главное сражение, и сразу же перебросил себя в гущу драки. Впрочем, мое появление произвело впечатление только на сразу же приостановивших свою атаку гостей. Юркая Макаронина, бросив в мою сторону короткий взгляд, недовольно пробормотал:

– Вечно, Сорока, тебя ждать приходится!!

– Кончай болтать! – В тон ему ответил я. – Позади тебя твой рыжий дружок разворачивается, прикрой Людмилу от его плевка! А я пока с этими ребятами разберусь!

И я повернулся лицом к медленно приближавшимся гостям.

Впереди, выставив перед собой длинный изузоренный чернью клинок, похоже, церемониального меча, топтался высокий седоватый мужик в черной с серебром форме, рядом с ним еще двое, у каждого в руках по кинжалу, остальные старались держаться позади трех первых и вооружены были различными столовыми приборами…

«Это ж даже не драка, это какое-то избиение будет!..» – Недовольно подумал я и громко произнес:

– Мужики, вы чего в чужое дело лезете?!!

Тот что был с мечом остановился, удивленно посмотрел на меня и переспросил:

– Что значит – в чужое?!

– А какое ты… не знаю, извиняй, как тебя зовут, имеешь отношение к моей разборке со Змеем Горынычем?! – Поинтересовался я и добавил, обращаясь к остальным. – Ну и вы все тоже?..

– Но-о-о… – протянул мужик с мечом, – …мы же служим при дворе Змея Горыныча… Значит, должны ему… того… помогать!..

– То есть, мне придется вас бить… – С некоторым даже сожалением констатировал я и понял вверх растопыренную правую ладонь.

Физиономия мужика в черном мундире расплылась в нахальной улыбке. Ухватив поудобнее рукоять своего меча, он бросил короткий ободряющий взгляд на своих помощников и спросил:

– Интересно, как ты сможешь это сделать?!

– Примерно вот так… – Спокойно произнес я и медленно сжал поднятую ладонь в кулак.

От неожиданности мужик разжал свои руки и на доски помоста покатился бесформенный комок металло только что бывший прекрасным мечом.

– Следующий раз я сожму в своей руке твою голову… – ласково произнес я, улыбаясь прямо в трясущееся лицо вояки. И, быстро переведя взгляд на его соседа, добавил:

– Или твою голову!..

А потом, обведя взглядом «всех присутствующих», закончил:

– Вон с помоста!!

Они, надо отдать должное, не дали мне повода рассердиться, спустя пару секунд помост полностью очистился. Правда, это мало нам помогло, по бревнам, на которых держался наш помост уже лезли первые гвардейцы.

Я быстро обернулся. Змей Горыныч достиг высшей точки своего подъема и уже заходил на новый разворот, но до его атаки оставалось еще не меньше полутора-двух минут. А вот гвардейцы!!!

И в этот момент с края площади внезапно донесся какой-то страшный не то рев, не то вой, а следом за ним истошные человеческие крики. Все, участвующие в схватке невольно повернулись на эти крики и увидели…

С той самой улицы, что совсем недавно освободилась от толпы народа, на площадь, опрокинув редкую шеренгу гвардейцев, вливалась целая туча… зверья!! Десятки волков обратили в паническое бегство гвардию и резали всех, кто пытался встать у них на пути. С крыш обступивших площадь домов на морковные мундиры рушились здоровенные рыси и даже леопарды… во всяком случае одного я точно видел. Десятка два могучих лосей, выставив вперед рога, оттесняли к противоположному краю площади около трети охранявших площадь гвардейцев, причем большинство из них уже лишились своего оружия. С другой стороны этих гвардейцев теснили кабаны! А прямо к нашему помосту, переваливаясь с боку на бок, бежали семеро медведей, двое из которых были белыми, и… один человек! Володьша!! Шептун!!!

Гвардейцы, атаковавшие наш помост, мгновенно забыли о поставленной перед ними задаче и стали торопливо отходить к стенам дворца. Те, что уже почти достигли настила, мигом скатились на брусчатку и присоединились к своим бегущим товарищам. Я понял, что Змей Горыныч остался в одиночестве, и повернулся в сторону атакующего ящера.

А тот был уже на подлете. Скорость и маневренность у него были уже совсем не те, что в начале схватки, но он все еще представлял собой грозную силу, хотя и выглядел как-то не слишком страшно с подбитым левым глазом и ободранным брюхом. Между нами и атакующим Змеем оставалось каких-нибудь сто пятьдесят метров – где-то секунд десять полета, и я понял, что соткать достаточно прочный щит для того чтобы остановить рушащегося на нас ящера у меня просто нет времени. Однако, в следующее мгновение я вдруг заметил, что метрах в двухстах позади Змея Горыныча, явно превосходя его в скорости, несется какая-то округлая черная масса. Я даже не сразу понял, что это та самая черная точка, которую я заметил еще утром и которая так странно вела себя все последнее время!

Пока я пытался понять, что это такое, Змей снова повторил свою любимую фигуру высшего пилотажа – «кобру», на этот раз держась подальше от разбушевавшегося старшего лейтенанта. Он уже приподнял свою голову и разинул пасть, собираясь окатить нас еще одним фонтаном дымного пламени, но в этот момент настигавшая Змея темная масса, врезалась наконец, точно между его крыльями.

Змей Горыныч, подавившись уже вылетавшим из пасти факелом, рухнул на брусчатку площади, ломая себе крылья, лапы, шею…

А над площадью разнесся рев десяти атакующих «Черных акул» и под черным днищем нашего спасителя вспыхнуло короткое ярко-оранжевое пламя!!

В этом пламени, в этом реве и перекрывавшем его вопле «Ага» на посадку шел везделет бабы-Аги!!!

Володьша быстро убирал своих зверей с предполагаемого места приземления бабкиного чугуна, Макаронин орал что-то бессмысленное и приплясывал на месте, приветствуя отважную старуху, Людмила смотрела на все происходящее совершенно обалделыми глазами, а я глупо улыбался, разглядывая торчащую над обрезом чугунка физиономию нашей бабушки.

Разгром противника был полный!!!

Везделет опустился совсем рядом с нашим помостом, баба-Ага вскочила на его борт и, тряхнув зажатым в кулаке ухватом, заорала, гладя на меня:

– Эй, милок-говорунок, как дела-делишки?!

– Теперь – отлично! – Заорал я в ответ.

Бабка глянула на Людмилу и ощерилась в лукавой ухмылке:

– Эту, что ль, девку выручать-то шел?!

– Эту, бабуль, эту!.. – Немедленно вмешался в разговор Макаронин.

Старуха недовольно покосилась на Юрика, но встретив его открытую, донельзя радостную улыбку, чуть оттаяла:

– И ты… лейтенам… здеся?.. Что, опять меня в… этот… в участок поташшишь?!

– Какой участок, бабуля-красотуля!! – Заревел Макаронин в ответ. – Тебе медаль вручать надо, за борьбу с пердодактелями!! Вон он, валяется!!

Макаронин подался вперед, пытаясь рассмотреть Змея Горыныча, рухнувшего на площадь, и вдруг воскликнул:

– Эй, а где этот… шестирылый херувим?!!

Я тоже шагнул вперед и быстро оглядел площадь – Змея Горыныча не было!!

И тут подал голос Володьша сын Егоршин: