Кафка на пляже - Мураками Харуки - Страница 70

– Что ты мелешь? Думаешь, на Сикоку идиоты живут? Такамацу – уважаемый город. Здесь префектуральные власти сидят, между прочим. Какие тут лисы?

– Про лису я пошутил. Но ты же в сфере услуг работаешь. Мог бы подумать, как получше все устроить. Чтоб шикарно было. Может, с дополнительными услугами.

– А-а! Дополнительные услуги, – решительно проговорил Полковник Сандерс. – Камень, значит?

– Угу. Я про камень хотел узнать.

– Сначала – «туда-сюда ». Разговоры – потом.

– «Туда-сюда» – дело важное.

Полковник Сандерс с глубокомысленным видом закивал головой и многозначительно погладил свою бородку.

– Именно. Первым делом – «туда-сюда». Это церемония такая – «туда-сюда», а о камне потом поговорим. Девочка тебе понравится, Хосино-тян. Даю гарантию. Без преувеличения – высший сорт. Грудь – как пух, кожа – шелк, талия – ивовый прутик, под юбкой – нектар. Секс-машина да и только. Если сравнить с автомобилем – настоящий постельный внедорожник. Поехал, включил турбонаддув – и ты на волнах страсти. Пальцы ложатся на рычаг передач, она под ними так и ходит ходуном и вдруг – раз! Поворот! Плавно включаешь другую передачу – порядок! Мчишься, скачешь из ряда в ряд. Вперед! Вперед! И ты уже на небе, Хосино-тян.

– Ну ты и тип, папаша! – восхищенно сказал парень.

– Хлеб даром не едим.

Девушка появилась через пятнадцать минут. Полковник оказался прав – она в самом деле была супер. Черное платье-мини туго обтягивало великолепную фигуру. Черные туфли на высоких каблуках, черная лакированная сумочка через плечо. Настоящая фотомодель. Хосино бы не удивился, если б так оно и оказалось. Плюс довольно большая грудь, в чем давало возможность убедиться глубокое декольте.

– Ну как, Хосино-тян? Нравится? – полюбопытствовал Полковник Сандерс.

Ни слова не говоря, Хосино ошарашенно кивнул. У него просто не было слов.

– Секс-машина – высший класс! Ну, что я говорил? А, Хосино-тян? Ух, счастливчик! – приговаривал старикашка. Его лицо озарила лучезарная улыбка – впервые за все время, – и он ущипнул Хосино за зад.

Из храма девушка повела парня в расположенный поблизости лав-отель. В номере налила в ванну горячей воды, быстро разделась сама и раздела Хосино. Вымыла его, облизывая языком, а потом сделала такой минет – совершенно сумасшедший, мастерский, – какой и во сне не приснится. Хосино опомниться не успел, как уже кончил.

– Ну ты даешь! Кайф! Первый раз такой улет, – признался Хосино, медленно погружаясь в ванну.

– Это только начало, – сказала девушка. – То ли еще будет.

– Эх… Хорошо!

– А как – хорошо?

– Ни одной мысли – ни о прошлом, ни о будущем.

– Истинное настоящее – это неуловимое движение вперед прошлого, которое поглощает будущее. По сути, все ощущения – это уже память.

Хосино поднял голову и, приоткрыв рот, посмотрел на нее:

– Чего?

– Анри Бергсон, – проговорила девушка и стала слизывать остатки спермы с пениса Хосино. – Мя-те-ри-а и па-мет.

– Что-что?

– «Материя и память». Не читал?

– Вроде нет, – подумав немного, сказал Хосино. Он не помнил, чтобы ему доводилось читать что-нибудь серьезнее комиксов. Исключение составлял учебник по обслуживанию спецтехники – его заставляли изучать на военной службе. Да еще книжки по истории и природе Сикоку, которые он два дня мусолил в библиотеке. – А ты читала?

Девушка кивнула:

– Приходится. Я в университете на философском учусь. Скоро экзамены.

– Вот это да! – восхитился Хосино. – Подрабатываешь, значит?

– Ага. За учебу же надо платить.

Они перебрались на кровать, девушка принялась ласкать Хосино руками и языком – и тут же снова привела его в состояние полной боеготовности. Член стоял, как Пизанская башня во время карнавала.

– Что, Хосино-тян, опять? – Она не спеша перешла к следующей стадии. – Принимаю заявки. Есть пожелания? Пожалуйста. Сандерс сказал, чтобы я тебя обслужила по высшему разряду.

– Уж и не знаю, какие пожелания… Слушай, загни-ка еще что-нибудь про философию? Может, тогда у меня подольше получится. А то в таком темпе опять надолго не хватит.

– Ладно. Гегель как тебе? Хотя старовато, конечно.

– Да мне без разницы. Давай чего хочешь.

– Тогда Гегель. Староват, но ничего. Золотой фонд все-таки.

– Согласен.

– «Я» есть и одна сторона отношения и все это отношение в целом.

– Ого!

– Гегель сформулировал понятие «самосознание». Мысль такая: человек не только просто сознает «я» и объект по отдельности, но и, проецируя «я» на объект, выступающий как посредник, может действием лучше понять «я». Вот что такое самосознание.

– Ничего не понял.

– Ну смотри. Вот я сейчас кое-что для тебя делаю. Для меня «я» – это «я», а ты – объект. Для тебя, конечно, все наоборот. Хосино-тян – «я», а я – объект. Таким образом, мы с тобой взаимообмениваемся как «я» и объект, взаимопроецируемся и утверждаем самосознание. Действием. Это если коротко.

– Ни фига не понятно, но как-то бодрит.

– То-то и оно, – сказала девушка.

Когда все кончилось, Хосино распрощался с девушкой и вернулся к храму, где обнаружил Полковника Сандерса, который дожидался его на той же скамейке.

– Ты что, папаша? Все время здесь просидел? – удивился Хосино.

Полковник возмущенно покачал головой:

– Ерунду городишь. Чего мне было тут сидеть так долго? Я что, на бездельника похож? Пока ты там наслаждался, я трудился не покладая рук. А как узнал, что все у вас кончилось, сразу прибежал сюда. Ну как девочка? Правда, секс-машина?

– Да. Просто блеск, ничего не скажешь. Классная штучка. Так было… Три раза кончил. Килограмма на два похудел.

– Ну и замечательно. А теперь о твоем камне.

– Ага! Вот это важно.

– Так вот. Он здесь, в роще, у храма.

– «Камень от входа». Да?

– Да. «Камень от входа».

– А ты случайно не заливаешь, папаша?

Услышав такое, Полковник Сандерс резко вскинул голову

– Ты что, идиот? Я тебя хоть в чем-то обманул? Просто так что-нибудь ляпнул? Сказал: будет суперская секс-машина? И что? Разве не так? И за такое обслуживание – пятнадцать тысяч. Ни стыда, ни совести. Три раза кончал! И после всего ты еще мне не веришь?

– Да не гони ты! Почему не верю? Ну что ты разошелся-то? Не в этом дело. Просто больно все гладко как-то… Вот я и засомневался. Сам посуди: идешь себе тихо по улице, вдруг возникает какой-то дедок в чудном прикиде, обещает про камень рассказать. Потом классная девчонка… заправил ей разок…

– Не разок, а три.

– Ну хорошо. Три. И еще оказывается, что камушек-то здесь, рядом… Тут кто хочешь растеряется.

– Ничего ты не понимаешь. Это же откровение, – прищелкнул языком Полковник Сандерс. – Откровение – это скачок за рамки повседневного. Какая может быть жизнь без откровений? Это просто прыжки от разума созерцающего к разуму творящему. Вот что важно. Понятно тебе, дубина?

– Проецирование и замена «я» и объекта… – робко промямлил Хосино.

– Вот-вот. Это хорошо, что ты понял. В этом вся суть. Пошли за мной. Покажу тебе этот драгоценный камень. По гроб жизни будешь мне обязан, Хосино-тян.

Глава 29

Из телефона-автомата, что был в библиотеке, я позвонил Сакуре. Если подумать, переночевав у нее, я потом ни разу не давал о себе знать. Лишь коротенькую записку оставил, когда уходил. Мне стало стыдно. От нее тогда я поехал в библиотеку, оттуда Осима отвез меня на машине в свою хижину, и я несколько дней просидел в горах один, без телефонной связи с внешним миром. Потом вернулся в библиотеку, поселился в ней, стал работать, и каждую ночь ко мне является призрак (или что это было?) Саэки-сан в образе пятнадцатилетней девочки. Я влюбился в нее по уши. И вообще за все время много чего произошло. Но это, конечно, не означало, что я должен ей обо всем рассказывать.

Я позвонил вечером, еще не было девяти. Сакура взяла трубку после шестого гудка.