Кафка на пляже - Мураками Харуки - Страница 45

– Красть у нас нечего, так что можно подумать, что и за дверями особо следить ни к чему, – говорил мне Осима. – Но я тебе скажу: мы расхлябанности не терпим – ни Саэки-сан, ни я. Поэтому делать все надо как следует. Здесь наш дом. Мы его уважаем и хотим, чтобы и ты, по мере возможности, к нему относился так же.

Я кивнул.

Затем он рассказал, какие обязанности, когда дежуришь за стойкой, как работать с посетителями.

– Можешь посидеть тут, рядом, посмотреть, что я делаю, и запомнишь. Ничего трудного нет. Будет что непонятно – иди на второй этаж, зови Саэки-сан. Она тут же во всем разберется.

Саэки-сан приехала около одиннадцати. Мы сразу поняли, что это она, – по тарахтению ее «фольсквагена». Оставив машину на стоянке, она вошла через заднюю дверь, поздоровалась с нами:

– Привет!

– Доброе утро! – ответили мы. Вот и весь разговор. На Саэки-сан было темно-синее платье с короткими рукавами, в руках – хлопчатый жакет, через плечо – сумка. Минимум украшений и косметики. И тем не менее было в ней что-то притягательное. Увидев меня рядом с Осимой, она хотела было что-то сказать, но передумала. Чуть улыбнулась и стала не спеша подниматься на второй этаж.

– Порядок! – сказал Осима. – Она все про тебя знает, так что нет проблем. Просто не любит лишних слов.

В одиннадцать мы с Осимой открыли библиотеку. Отперли ворота, но посетителей пока не было. Осима принялся растолковывать, как пользоваться компьютером с электронным каталогом. Машина оказалась «IBM», такие обычно стоят в библиотеках, и я к ним привык. Потом объяснил, как работать с картотекой – каждый день в библиотеку присылали новые издания и надо было записывать данные о них на специальных карточках.

Полдвенадцатого появились две женщины в одинаковых джинсах. У той, что пониже ростом, волосы были короткие, как у пловчихи, а та, что повыше, собрала их в пучок. Обе в кроссовках: одна в «Найки», другая в «Ассикс». Высокой было лет сорок, низенькой – около тридцати. Высокая – в клетчатой ковбойке, на носу очки, низенькая – в белой блузке. У обеих рюкзачки за плечами и хмурые физиономии. Обе молчаливые. Перед тем как сдать Осиме рюкзаки, они с обиженным видом вытащили оттуда тетрадки и ручки.

Женщины принялись одну за другой прочесывать полки с книгами, с энтузиазмом рылись в картотеке, время от времени делая какие-то пометки в тетрадях. Книг читать не стали, ни разу не присели. Они больше походили на налоговых инспекторов, проверяющих наличие товаров на складе, чем на посетителей библиотеки. Мы никак не могли уразуметь, кто они такие и что им у нас понадобилось. Осима подмигнул мне и еле заметно пожал плечами. Ничего хорошего, мягко говоря, от этой парочки ждать не приходилось.

Пришло время обеда. Осима отправился в сад перекусить, а я занял его место за стойкой.

– Нам надо кое-что выяснить, – обратилась ко мне Та, Что Повыше. Ее сухой, зачерствевший голос напоминал завалявшуюся на полке хлебную корку.

– Пожалуйста. Что вас интересует?

Нахмурившись, она посмотрела на меня, как на картину в покосившейся раме.

– Вы, похоже, еще в школе учитесь?

– Да. А здесь стажируюсь, – ответил я.

– А можно кого-нибудь, кто получше разбирается?

Я пошел за Осимой. Он запил свой обед кофе, стряхнул с колен хлебные крошки и вернулся в библиотеку.

– Чем могу быть полезен? – любезно начал он.

– У меня вот какой вопрос. Наша организация провопит по всей стране обследование состояния публичных учреждений культуры. Нас интересует, как обстоят дела в плане их оснащенности, простоты пользования и доступности для женщин. Разбившись на группы, мы целый год посещаем такие учреждения, проверяем их работу и публикуем доклады по итогам. Много женщин нас поддерживают и работают с нами. Мы с коллегой отвечаем за проверку в этом районе.

– Разрешите поинтересоваться, как называется организация, которую вы представляете? – спросил Осима.

Женщина достала визитку и протянула ему. Осима, не меняя выражения лица, внимательно прочитал, что на ней написано, и положил карточку на стойку. Затем, лучезарно улыбаясь, пристально взглянул на собеседницу. Улыбка у него была высший сорт – любую нормальную женщину вогнала бы в краску, – но активистка женского движения и бровью не повела.

– Так вот. К сожалению, мы обнаружили в вашей библиотеке ряд проблем.

– Проблем – с женской точки зрения? – уточнил Осима.

– Совершено верно. Речь идет именно о женской точке зрения, – сказала Та, Что Повыше и, кашлянув, добавила: – Хотелось бы услышать, что по этому поводу думает администрация.

– Как таковой, администрации у нас нет. Может быть, я подойду?

– Начнем с того, что здесь нет женского туалета. Разве не так?

– Действительно, специального туалета для женщин нет. Мужчины и женщины у нас пользуются одним туалетом.

– Однако в частных учреждениях, в публичных библиотеках, в принципе, должны быть раздельные туалеты.

– В принципе, – повторил за ней Осима, как бы желая удостовериться в том, что было сказано.

– Именно. С общих туалетов начинается унижение достоинства. Исследования показывают, что большинство женщин считает для себя очень неудобным пользоваться общими туалетами. Это очевидное свидетельство пренебрежительного отношения к посетительницам.

– Пренебрежительное отношение… – проговорил Осима, и на его лице появилось страдальческое выражение, будто он по ошибке проглотил какую-то гадость. Ему явно не нравилось, как звучат эти слова.

– Заведомое попустительство.

– Заведомое попустительство… – повторил он, задумавшись над нелепой формой этого словосочетания.

– И что вы об этом думаете? – сдерживая поднимающееся раздражение, спросила Та, Что Повыше.

– Как вы могли заметить, наша библиотека очень маленькая, – сказал Осима. – К сожалению, у нас нет места устраивать отдельные туалеты. Никто не спорит – было бы замечательно их иметь, но пока от посетителей жалоб не поступало. К счастью или к несчастью, здесь много народу не бывает. Уж если вы взялись за эту проблему, может, лучше обратиться в Сиэттл, в штаб-квартиру «Боинга», и поговорить там о туалетах в их аэробусах. В них гораздо больше места, чем в нашей библиотеке, и людей куда больше. А туалеты в самолетах, на сколько мне известно, все общие.

Та, Что Повыше, сердито прищурившись, посмотрела на Осиму. При этом скулы у нее заметно выехали вперед. Ей даже пришлось поправить очки.

– Мы здесь сейчас не транспортные средства проверяем. Что это вы вдруг на аэробусы повернули?

– Но ведь в аэробусах общие туалеты – и у нас тоже. Значит, в принципе проблема одна и та же. Разве я не прав?

– Идет проверка конкретных публичных учреждений, и мы здесь не для того, чтобы говорить «в принципе».

Осима изобразил в высшей степени ласковую улыбку.

– Вот как? А я было подумал, что мы именно о принципах разговариваем.

Та, Что Повыше поняла, что где-то, похоже, промахнулась. Щеки ее порозовели. Но сексапильность Осимы тут была ни при чем. Она попыталась исправить ситуацию.

– Как бы то ни было, проблемы аэробусов к делу никакого отношения не имеют. Не надо сюда примешивать совершенно посторонние вещи.

– Понял. О самолетах больше не будем, – согласился Осима. – Ограничимся грешной землей.

Та, Что Повыше кинула на него гневный взгляд. Передохнула и поехала дальше.

– Еще один вопрос. У вас авторы разделены по половому признаку.

– Вы правы. Имеет место быть. Наши предшественники так распорядились. Отделили почему-то мужчин от женщин. Собираемся переделать когда-нибудь и все никак.

– Мы против этого ничего не имеем, – заявила Та, Что Повыше.

Осима чуть наклонил голову.

– Однако в вашей картотеке авторы-мужчины везде стоят впереди женщин. Мы думаем, это противоречит принципам равенства мужчины и женщины. Это несправедливо.

Осима взял ее визитку и, еще раз прочитав фамилию, опять положил на стойку.

– Coгa-сан, в школе меня учили, что фамилия Сога Должна стоять впереди Танаки, но после Сакинэ. Вы против этого возражаете? Хотите, чтобы наоборот было? Буква G в алфавите идет после F. И что? Она по этому поводу протесты заявляет? В книге шестьдесят восьмая страница стоит после шестьдесят седьмой. Революцию по этому поводу устраивать?