Бросок в безумие - Малинин Евгений Николаевич - Страница 93

Глаза медленно закрылись, сразу же превратив лицо в странную гротескную маску, лишенную смысла, но и само лицо быстро растворилось во мраке. Но сам мрак неожиданно расцветился гроздьями звезд, хотя рисунок созвездий совсем не совпадал с тем, который должен был быть в этой точке пространства.

Званцев и его люди словно бы зависли в открытом космосе в своих совершенно не приспособленных для этого скафандрах, хотя продолжали чувствовать под ногами настил палубы. Их окружала космическая тишина, словно звездолет, в котором они находились, исчез – ни звука не существовало вокруг! А в следующее мгновение на фоне звездного неба, прямо перед изумленными десантниками, появились семь земных звездолетов, идущих строем «клин». У всех четверых мелькнула одна и та же мысль, но озвучил ее флаг-навигатор:

– Первое крыло Шестой эскадры!..

Да, это было погибшее крыло, и ГК-1 «Афина» занимал свое место в этом строю. Андрей Званцев смотрел на приближающийся «клин», и в его груди росла гордость за Звездный флот Земли – такая несокрушимая мощь чувствовалась в этих кораблях. Но в этот момент сержант-десантник протянул руку вправо и воскликнул:

– Смотрите!!!

Флаг-навигатор посмотрел в указанном направлении и в первый момент ничего не увидел. Только спустя несколько секунд по гаснущим и вновь вспыхивающим звездам он понял, что наперерез крылу двигается метеоритный рой. Опытному взгляду Званцева было отлично видно, что крыло совершенно спокойно может разойтись с этим достаточно плотным и весьма неоднородным роем, однако командир крыла принял, видимо, другое решение. Звездолеты синхронно выполнили маневр разворота, одновременно разделившись на две группы, которые сразу же разошлись в стороны. Теперь рой должен был пройти на встречном курсе как раз между двумя группами земных звездолетов.

– Они решили уничтожить рой... – словно бы про себя пробормотал сержант Боров, – ...только не понятно зачем!

– Видимо, расчетная орбита этого роя проходила слишком близко от Земли или какой-либо из внеземных станций, – ответил Званцев. – Вот Готорн и решил уничтожить его!

И действительно, как только передние метеориты приблизились на достаточное расстояние, корабельные орудия открыли огонь...

А затем началось нечто невозможное!

Вместо того чтобы под ударами лучевых залпов разлететься мелкими осколками, обстрелянные метеоритные глыбы как ни в чем не бывало продолжали свой полет. Их поверхность, правда, разогревалась до малинового цвета, но они сохраняли свою форму и, казалось, поглощали брошенную на их разрушение энергию. Зато следовавшие за ними гиганты, в десятки раз превосходившие авангардные метеориты роя, неожиданно стали уменьшать скорость и... менять направление движения!

Званцев смотрел на разворачивающуюся перед ним картину и не верил собственным глазам. Глыбы весом в несколько десятков тонн легко, словно на них не действовали законы небесной механики, расходились в стороны, охватывая сферой ставшие вдруг такими неповоротливыми корабли Шестой эскадры!

Скоро вокруг земных звездолетов образовался почти правильный шар из сотен самых разных метеоритов... А затем началось избиение!

Небольшие метеориты с совершенно невероятными разнонаправленными ускорениями ринулись к окруженным кораблям, выбирая для удара консоли, к которым крепились двигатели главного привода. Маневренность этих, на вид таких неповоротливых, каменных глыб была поистине феноменальна. Званцев видел своими глазами, как один из метеоритов весом не менее трех тонн мгновенно изменил направление своего движения, доставая двигатель удачно увернувшегося ГК-2 «Гермес». И после удара, переломившего правую консоль «Гермеса», эта каменная глыба, расколовшаяся на десяток кусков, продолжала вести себя как некое целое! Ее обломки не разлетелись в разные стороны, а, словно связанные невидимыми узами, выполнили короткий разворот и устремились к корпусу звездолета. Вот только ударов о корпус флаг-навигатор не разглядел, как будто эти обломки прошли сквозь вольфрамкерамическую броню корабля!

Следом за первой атакой к окруженным кораблям двинулись крупные метеориты. Скоростью и маневренностью они не уступали первой атакующей волне, а вот их тактика была совершенно иной. Многотонные глыбы били в корпус выбранного звездолета по касательной, срывая зеркала эмиссионных излучателей, антенны гравитационных и лучевых орудий, выносные комплексы дальней связи.

Земные звездолеты пытались отвечать ударом на удар, но было очевидно, что атака метеоритного роя была и для командования крыла, и для командиров звездолетов настолько неожиданной, что организовать сколько-нибудь достойное сопротивление они не могли! Могучие, казавшиеся непобедимыми, корабли быстро превращались в мертвую груду покореженного металла, пластика, перепутанных, порванных кабелей.

И вдруг картина разгрома первого крыла Шестой эскадры Звездного патруля исчезла, словно стертая мраком, набросившим свое непроницаемое покрывало на ужас и позор поражения землян. Только сейчас, оказавшись в полной темноте, Званцев вдруг понял, что все то время, пока шла демонстрация сражения, он не дышал. Судорожно, с всхлипом втянув воздух, он вдруг согнулся пополам, неудержимо закашлявшись, слезы появились у него на глазах, и было непонятно – следствие ли это кашля или их выдавила бессильная ярость.

Но, как оказалось, демонстрация уничтожения семи земных звездолетов еще не закончилась. Узел связи скафандра выплюнул грязное ругательство кого-то из его товарищей, и флаг-навигатор тут же поднял голову.

Перед его глазами в раме из чернильной темноты встала картина внутренности одного из звездолетов. И сразу же, словно кто-то повернул выключатель, заработали динамики скафандров. Теперь вся четверка не только видела, она и слышала!

В главном вестибюле одной из палуб, едва подсвеченном аварийным освещением, лихорадочно метались какие-то неясные тени, раздавались глухие крики и треск разрядов излучателей. Потом по стене и потолку полоснул яркий луч света, с ним скрестился второй такой же луч, а затем они вместе упали на настил палубы, высветив десятка полтора «черепах», неторопливо двигавшихся вдоль вестибюля двумя рваными шеренгами. Навстречу этим шеренгам разрозненно, лихорадочно ударили несколько излучателей, не причинив «черепахам» никакого вреда – разряды, впиваясь в расчерченные пятиугольниками панцири, оставляли на них лишь слабое свечение, которое быстро исчезало. Затем глухо ухнул станковый гравитр, и одна из «черепах» неожиданно перевернулась на спину, показав свои толстые короткие лапы. Соседняя «черепаха» немедленно подсела под панцирь перевернутой и коротким толчком снова поставила ее на место, однако прошло еще несколько секунд, пока пострадавшая опять заняла свое место в строю.

Первая шеренга «черепах» приблизилась метров на пять, и вдруг из-под чуть приподнятых над полом панцирей вырвался бурлящий вал огня и ринулся прямо на растерявшуюся четверку Званцева. И когда казалось, что огонь вот-вот накроет всех четверых, изображение вдруг развернулось и стало видно, как рвущийся по вестибюлю огненный вал накрывает шестерых людей, одетых в легкие рабочие скафандры без кислородных баллонов за спиной.

Огненный вал прокатился, и на чуть потемневшем от температуры настиле остались лежать шесть бесформенных кучек черной спекшейся золы.

Картинка снова изменилась. Теперь перед застывшими в каменном отчаянии десантниками чуть покачивался перепачканный настил палубы... и на этом настиле лежали люди в комбинезонах Звездного десанта или в форме звездолетчиков. Большинство этих людей были уже мертвы, но встречались такие, что еще шевелились, еще пытались отползти в сторону, под стену, спрятаться за приоткрытыми люками служебных помещений. И яркий, чуть оранжевый луч света отчетливо высвечивал, как толстые короткие лапы «черепах» тяжело ступали по этим неподвижным или шевелящимся телам... как рвались под этими, казавшимися подкованными, лапами легкие рабочие комбинезоны, как изодранная в лоскуты ткань окрашивалась кровью и сквозь кровавые тряпки проступала острая бель дробленых костей. Как «черепахи» останавливались около приоткрытых люков и, чуть помедлив, заливали обнаруженное помещение яростным, клубящимся огнем.