Памяти не предав. Авторский сборник - Сергеев Станислав Сергеевич - Страница 163

— Ваше предложение интересно, но нужно все взвесить. Но изначально предполагаются только партнерские отношения, подтвержденные передачей нам хотя бы одного тактического ядерного заряда.

Семенов несказанно удивился.

— Для чего?

— Заминируем установку, чтоб ни у кого не возникало желания все под себя подмять и взять силой.

Семенов усмехнулся.

— Ни себе, ни людям?

— Типа того. Так как?

— Я не уполномочен…

— Ну так я не настаиваю, но в течение недели надо решить этот вопрос и без всяких там штучек, типа дистанционного подрыва, кодов блокировки и так далее.

— Вы, я вижу, серьезно настроены. Но это и хорошо, а то у нас в определенной степени создавалось, видимо, ошибочное мнение относительно вашего авантюризма.

Я скептически усмехнулся.

— Вот и хорошо. Так что ждем самолеты, ждем решения вашего руководства, а мы будем работать.

Глава 7

Колонна танков, выкрашенных в белый камуфляж, тяжело преодолевая снежные заносы, втягивалась в небольшой лесок, где бронированные машины, повинуясь указаниям командиров, выдвигались на подготовленные места стоянок, тут же накрывались маскировочными сетями и нарубленными ветками. Вслед за колонной по зимней дороге прошли несколько легких бронемашин, которые специальными буксируемыми плугами разрыхлили и раскидали снег, убирая все следы прошедшей колонны. Прошло не более часа, но уже ничто не могло сказать о том, что в лесу затаился целый танковый батальон.

Мороз был нешуточный, и танки быстро остывали, отдавая холодному воздуху накопленное во время движения тепло. Экипажи, выставив боевое охранение, получив от дымящих полевых кухонь горячий ужин, собирались небольшими группами, энергично работали ложками и запивали гречневую кашу, сдобренную тушенкой, горячим чаем. Они переговаривались, смеялись, обмениваясь впечатлениями от многокилометрового марша, совершенного ночью от безымянного полустанка до линии фронта.

Все последнее время, пока немцы остервенело рвались к Москве, советское командование проводило скрытое сосредоточение свежих дивизий для проведения решающего контрнаступления. Сроки подходили, и, как ожидалось, немецкие войска выдохлись, прекратив массированные атаки, и неделю назад перешли к обороне, пытаясь накопить силы и средства для последнего и решающего рывка к русской столице. Но нереально холодная русская зима вкупе с многочисленными диверсионными группами, которые только тем и занимались, что как могли нарушали систему снабжения, поставила Вермахт в катастрофическое положение. Теплой одежды не было, тыловые коммуникации непозволительно растянуты, и при этом немецкие войска несли неоправданно огромные небоевые потери: обморожение стало бичом армии. Но, не смотря на это, солдаты, с победой прошедшие всю Европу, с каким-то нечеловеческим упорством, не считая потерь, рвались к русской столице.

Очень много сил отвлекалось для охраны линий снабжения. Русские диверсанты использовали новую, истинно варварскую тактику: группы по два-три снайпера с дальних дистанций расстреливали двигатели автомобилей. Все проходило просто и буднично: щелк, мгновением позже откуда-то со стороны леса доносился приглушенный расстоянием звук выстрела, и машина останавливалась, выпуская облака пара.

Сначала немцы посмеивались над точностью русских стрелков, в ответ немного стреляли и шли дальше, по возможности перегрузив груз, но потом, когда командование проанализировало состояние дел с автомобильной техникой, немецкие генералы схватились за голову. Они поняли дьявольскую тактику варваров: только в течение месяца таким образом из строя было выведено больше тысячи грузовых машин, которые в основном использовались для снабжения действующих частей, что сразу сказалось на боеспособности войск. Танки останавливались из-за недостатка горючего и боеприпасов, солдаты голодали и пытались хоть как-то добыть пропитание и становились жертвами русских партизан, артиллерия отмалчивалась, экономя снаряды. Части тайной полевой полиции и жандармерии, как могли, вычищали тылы от диверсантов, но положение все равно было катастрофическим. Многочисленные заранее подготовленные в труднодоступных местах скрытые склады оружия и боеприпасов, небольшие, хорошо подготовленные группы диверсантов, разветвленная сеть информаторов, позволяли русским держать в большом напряжении тылы наступающих немецких армий.

В это же время с соблюдением всех возможных мер секретности по ночам к линии соприкосновения с войсками противника подтягивались свежие части, которые буквально растворялись в многочисленных лесных массивах в ожидании приказа наступать. И множество вот таких батальонов ночью, чтоб не стать жертвой немецкой авиации, огромным потоком двигались на запад. Но именно судьба этого танкового батальона отслеживалась на самом высоком уровне, и докладные регулярно ложились на стол Верховному главнокомандующему.

Хотя он и фигурировал в документах как 165-й отдельный танковый батальон, среди знающих людей он назывался 1-й экспериментальный танковый истребительный батальон войск НКВД СССР.

Командир 2-й роты капитан Сергиенко, убедившись, что танки размещены на отведенных позициях и качественно замаскированы, не задерживаясь на ужин, направился к комбату. Отогревшись в теплых внутренностях боевой машины, он стал быстро замерзать на трескучем морозе, и, накинув поверх комбинезона ватник, скрипя снегом под подошвами сапог, энергично, чтоб хоть как-то согреться, побежал в сторону командирского танка, где уже должны были все собраться и получать боевое задание. Ориентируясь на слабый свет ручных фонариков и продавленные гусеницами тридцатитонных машин следы, Сергиенко быстро нашел штаб батальона и, увидев комбата в компании других командиров, сбавил темп и уже степенно, с неким чувством собственного достоинства двинулся к командирскому танку, возле которого уже вовсю обсуждались обстоятельства сегодняшнего боя, в котором должно пройти боевое крещение экспериментального танкового батальона. Где-то недалеко грохнул сдвоенный взрыв, и несколько мгновений позже донесся глухой звук выстрела.

«Немцы, гаубица. Километра три до них…» — уже автоматически отметил капитан.

Подойдя ближе и разглядев в группе командиров полковника Снегирева, представителя командования, который с самого начала курировал их батальон, и определив его как самого старшего по званию, с соблюдением Устава, Сергиенко доложил:

— Товарищ полковник, разрешите обратиться к товарищу майору Коновальцу?

Снегирев кивнул и коротко бросил:

— Разрешаю.

Повернувшись к Паше Коновальцу, старому другу и соратнику, Сергиенко продолжил:

— Товарищ майор. Вверенная мне рота разместилась на указанных позициях. Маскировка проведена в полном объеме. На данный момент проводится прием пищи.

— Вольно. Как дошли?

— Нормально. На четверке левый фрикцион барахлит, но пока терпимо.

— Люди?

— Нормально.

— Хорошо, Максим, присоединяйся.

Обменявшись выразительными взглядами с командиром первой роты, Витькой Кузнецовым, с которым еще с военного училища дружили и постоянно соревновались, Сергиенко, внимательно слушая полковника Снегирева, оглядывал других командиров. Рядом стоял капитан Мельниченко с автоматом ППС на плече, в белом маскировочном костюме, поверх которого было надето новое снаряжение, называемое разгрузкой, в карманах которой находились несколько снаряженных магазинов и гранат. Здесь он присутствовал как командир такого же экспериментального отдельного мотострелкового батальона войск НКВД, с которым они не раз отрабатывали совместные действия в наступлении, в обороне, в условиях городского боя. Мужик умный, толковый, хваткий, настоящий профессионал своего дела, такому можно доверить спину. Рядом стояли неизвестные командиры в пятнистой форме, в которую были одеты их инструкторы на специальных курсах, где они осваивали новую технику и особенно новую тактику, которую сегодня им предстояло опробовать в бою. Присмотревшись, в одном из одетых в пятнистую форму Сергиенко с трудом в темноте узнал капитана, точнее уже майора, Васильева, который несколько раз приезжал к ним и читал лекции по тактике применения бронетанковой техники.