Караван к Наташке. Дилогия (СИ) - Бриз Илья - Страница 61

Тут еще один пример загадочной какой-то работы подсознания. Вчера вечером в очередной раз ругался с графом Ризенштайном о методах партизанских действий. Ведь на первом этапе войны с Лоусвиллом их маленькая армия ни на что другое просто не будет способна. Вот в запале спора с другом, когда обсуждали необходимость и способы растягивания карательных отрядов врага по чащобам огромного Черного леса, Кирилл и бросил: "Разделяй и властвуй!" Хорошо хоть не привел автора этого знаменитого на Земле высказывания. Давать что-либо из земной истории своим дворянам герцог опасался – ну ведь без подробного рассмотрения многое можно было понять совершенно неправильно. Бросать хоть малейшую тень на Создателей нельзя было ни в коем случае.

Странная ситуация, непонятная. С одной стороны Кирилл знает, кто такой этот Никколо Макиавелли – небольшая справка о философе, политике и писателе была в обзорном курсе земной истории. Но сам прославленный труд флорентинца "Государь" герцог не то, что не штудировал, но даже не читал. Тогда откуда ему известно выражение "Разделяй и властвуй"? Более того – у Кирилла есть вполне определенное мнение, как о самой книге, так и ее авторе. Но откуда? Каким образом в него попало это знание? Подсознание, как будто живя независимой жизнью, немедленно парировало:

"Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам".

Ну вот, пожалуйста – Вильям Шекспир, британский поэт и драматург конца шестнадцатого, начала семнадцатого веков. Зачастую считается величайшим англоязычным писателем и одним из лучших драматургов мира. Опять-таки из общего курса земной истории известен. Но Кирилл-то понимает, что эта строчка из "Гамлета" и отнюдь не точный перевод на русский язык, хотя всуе не читал Шекспира.

Впрочем, времени для длительного копания в проблемах собственного подсознания у герцога не было – слишком много было неотложных дел. Хотя, как выяснилось несколько позже, от этого внутреннего "я" могла быть и определенная, иногда весьма существенная польза. На сегодня, плюс к обязательным часам писанины и текущей учебы командного состава, Кирилл запланировал тщательный обход всего лагеря. Он сам не мог понять, что его беспокоило. Но ощущение, что в маленькой Сангарской армии было что-то не так, было довольно четким. Только вот что именно?

После обеда – повара на длительном привале расстарались и накормили воинов весьма вкусно и не в ущерб размеру порций – герцог, взяв с собой только Зверюгу, направился в обход лагеря. Дождь закончился еще утром, весенние тучи разбежались, и можно было надеяться, что жаркие лучи Инти уже к вечеру высушат дорогу. Первое, что заинтересовало Кирилла, была импровизированная походная школа. С бумагой у сангарцев были проблемы. При выезде из Санкт-Михаэля закупили явно мало, а в придорожных деревнях ее не приобрести. Никто просто не подумал, что бумага потребуется не только для работы штабов, но и для обучения. Впрочем, выход все-таки нашелся. Учителя – те, кто уже осваивал науки по самодельным учебникам, растиражированным штабом герцога – чертили буквы и формулы кусочками угля на выцветших от солнца бортах кибиток, а ученики первой попавшейся палочкой ковыряли разровненную перед собой землю, решая задачи. Потом толпой ходили от одной импровизированной "парты" до другой, шумно разбираясь, у кого правильный ответ, и как вообще нужно было решать этот пример. Слух, запущенный еще на первой стоянке, что герцог нашел где-то старинные манускрипты самих Создателей, сделал свое дело – учиться желали все. И не только потому, что описания наук достались якобы от богов. Жажда знаний была, казалось, заложена в народе Наташки изначально.

Затем Кирилл внимательно понаблюдал за тренировкой нескольких отделений разведки под руководством принцессы. Астория, перешучиваясь с баронессой Бахметьевой, учила рядовых бойцов и сама метала ножи. Герцог полюбовался пластикой и грацией гибких фигур, блеском сверкающей на солнце стали, отметив про себя, что часть ножей светится чуть больше привычного уровня, и направился к кузнецам.

В походном горне грелось несколько заготовок. Невысокий, но довольно крепкий парень лет восемнадцати, неутомимо качая ногой рычаг поддувающего меха, выбирал самые горячие, проковывал длинную полосу, опять грел и вырубал из низкокачественной стали небольшие треугольники. Два угла сворачивались на оправке и сваривались, а третий на специальном приспособлении расплющивался несколькими точными ударами большого молотка, становясь острым, – наконечник для стрелы почти готов. Сброшенный в ведро с водой он шипел, закаливаясь.

– Чего один-то работаешь? – поинтересовался Кирилл. – Где остальные кузнецы?

– Так, ваше высочество, учатся же.

– А ты чего?

– Провинился малость, – угрюмо ответил парень, не отрываясь от своей работы – металл стыть не должен. Но потом все-таки улыбнулся: – Мне Катюха потом все расскажет и объяснит – у нее память дюже хорошая.

Герцог понимающе кивнул головой и пошел дальше. Надо немедленно запретить такие наказания – ограничивать сангарцев в знаниях нельзя ни в коем случае.

Посмотрел немного на занятия мечников. Воины осваивали новые приемы боя удивительно быстро, сражаясь кто учебными деревянными мечами, а кто и просто длинными палками. И здесь отметил среди аккуратно уложенного боевого оружия несколько клинков со слабым свечением.

Вечером после ужина принцесса предложила верховую прогулку. Кирилл, все никак не въезжающий, что же его тревожит, согласился, решив отвлечься от беспокоящих мыслей. Писанина до генайчиков надоела, да и все самое основное уже было перенесено на бумагу. Земной школьный курс естественных наук и математика чуть ли не в университетском объеме, справочники по металлургии и технологиям обогащения руд. Голова буквально трещала, не желая переваривать большую часть полученных за слишком короткий срок знаний. Может быть, действительно стоит немного отдохнуть?

Инти медленно спускалось к горизонту, в потемневшем небе хорошо был виден узкий серп Олимпа, недалеко от него уже заметно мерцала одинокая Бета. Они остановились стремя в стремя и долго смотрели на багровую зарю. Астория притянула к себе руку герцога и прижалась щекой к ладони. А потом, когда запад окончательно погрузился в непроницаемую темень, вдруг сама продолжила утренний разговор:

– Кирюша, ты уж прости меня, но наших девочек я все-таки приводить в шатер буду, – голос у нее сейчас был тихий и совершенно спокойный.

Когда Кирилл попытался резко возразить, девушка мягко положила свои длинные тонкие пальцы на его губы, прося дослушать.

– Пусть это только женские мечты, но ведь многие из них до нашей победы, увы, все равно не доживут. Так пусть хоть с надеждой в бою погибнут. Все ж легче так, – принцесса, помолчав немного, добавила: – И ведь воевать лучше будут. Сам, наверное, заметил, как тренируются – до седьмого пота выкладываются.

"Н-да, и что с этим делать? – задумался герцог. – Резко открытым текстом прервать эти бабьи сплетни? А надо ли? Ведь в бой идти с мечтой действительно легче…"

Астория опять заговорила:

– У той же Гражинки жизнь – хоть в петлю вешайся. Она же замужем была счастливо. И ребеночек был совершенно здоровый – девочка. Только вот с подружками – ей уже семь было, совсем большая – по грибы пошла, а там стая волков. Не справились девчонки с лесными хищниками, все четверо погибли. Бахметьева, уверенная что чиста, со вторым ребенком не торопилась – у нее и мужа был хороший контракт на десять лет с каким-то высокопоставленным нанимателем. Думали, отслужат, тогда и нарожают всласть. Погоревали по погибшей дочери, дождались окончания договора и… Несколько лет старались, но одни выкидыши. Разбежались и пустились с разными партнерами во все тяжкие. Не получилось… Муж потом погиб – остался в одиночку разбойников задерживать, пока охраняемый караван подальше уходил – а Гражина в монастырь ушла.