"Если бы не сталинские репрессии!". Как Вождь спас СССР. - Романенко Константин Константинович - Страница 115

И этот процесс обновления командного состава имел свою естественную закономерность. Уже в 1936 году в армии служило «13 тыс. лиц начсостава, имевших академическое образование» и по праву жаждавших повышения своего служебного положения. 13 тысяч профессионалов, горящих желанием проколоть дырки в своих петлицах и получить прибавку к должностному окладу.

Тогда о каком «разгроме» армии может вообще идти речь? Правда, манипулирующие лишь формальными званиями уволенных из армии командиров, антисталинисты уперто подчеркивают, что «в процессе чистки из 397 командиров бригад «репрессировано» 337 комбригов; то есть почти 79% наличного состава комбригов».

И, прочтя подобную информацию, читатель сделает логический вывод, будто бы в результате репрессий своих командиров лишилось 337 бригад! Страшная цифра! Но не будем устраивать истерику и обратим внимание на очевидный парадокс. Если в процессе чистки было «репрессировано 337 командиров бригад, то почему звание комбригов получили только 9 человек?

Дело в том, что эти военные не командовали бригадами. Они лишь получали зарплату, соответствующую такому званию. Следует пояснить, что военные соединения — бригады стали распространяться во время Гражданской войны в кавалерии, где первоначально основными структурными единицами были сотни, эскадроны, отряды и полки. Позже от отдельных соединений начался переход к формированию бригад, а затем дивизий, корпусов и армий. Кавалерийский корпус состоял из двух кавалерийских дивизий, каждая из которых имела 4–6 полков, артиллерию и технические подразделения. В 1929 году сухопутные войска имели 14 кавалерийских дивизий и семь отдельных бригад.

Однако в ходе последующей реформы кавалерия как род войск стала сокращаться. И когда начали формироваться новые механизированные части, то понятие «бригада» было перенесено и на эти соединения. Видимо, это было связано с тем, что первоначально командные кадры этого рода войск комплектовались из бывших кавалеристов. Уже в 1929 году в РККА было создано Управление механизации и моторизации, и был сформирован опытный механизированный полк, который на следующий год преобразовали в механизированную бригаду.

В 1932 году началось объединение механизированных бригад в механизированные корпуса. К началу 1936-го в РККА имелось 4 механизированных корпуса, 6 отдельных бригад и 15 механизированных полков в кавалерийских дивизиях. Конечно, новому роду войск требовались собственные кадры с техническими знаниями, и к этому времени учебные заведения РККА уже подготовили профессионально обученных командиров. В 1937 году Центральное управление механизации и моторизации было переименовано в Автобронетанковое управление Красной Армии, а в 1938 году механизированные корпуса преобразовали в танковые. К началу 1939 года в Красной Армии насчитывалось 4 танковых корпуса, 24 отдельных легких танковых бригады с танками БТ и Т-26 и 4 тяжелых танковых бригады с танками Т-28 и Т-35, а также 3 химические (огнеметные) бригады. Другая часть танковых подразделений входила в состав стрелковых и кавалерийский соединений.

В конце 1939 года Главный военный совет принял решение расформировать танковые корпуса и ввести в войсках однотипную организацию танковых соединений — бригад резерва Главного командования. В мирное время предполагалось иметь 32 танковые бригады и 10 отдельных танковых полков. Кроме них в сухопутных войсках намечалось сформировать вновь 15 моторизованных дивизий, включавших по два мотострелковых и один танковый полк.

По данным Н. П. Золотова и С. И. Исаева, опублико­ванным в «Военно-историческом журнале», на 1 июня 1941 года всего в РККА было 23 106 танка[159]. На 22 июня 1941 года в войсках имелось 23 140 танков всех типов (у Германии — 5694).

Но вернемся к комбригам. То, что процессе чистки «из 397 командиров бригад из армии было уволено 337 комбригов», т.е. почти 79% наличного состава комбригов, совершенно не означало «уничтожения» командиров. По мере сокращения кавалерии часть бывших кавалеристов сумела пристроиться на иные административные и политические должности. В качестве начальников курсов, руководите­лей военных школ, работников снабжения, военруков, комиссаров, политруков и других армейских «чиновников».

В 1940 году, за ненадобностью, это звание было вообще упразднено. Именно в силу этих причин в ходе чистки звания комбригов и получило только 9 человек. Причем по меньшей мере 68 несправедливо уволенных комбригов, занимавших строевые командирские должности, позже восстановили в армии, о чем речь пойдет позже, но при этом они получили уже новые звания.

Подобная спекуляция историков «на званиях» относилась и к другим категориям военных. Так, имея воинское звание комкора, М. Магер никогда не командовал корпусом. Всю Гражданскую войну он провел в должности комиссара разных соединений, а в момент ареста являлся членом военного совета Ленинградского ВО. Таких «полководцев» было немало. Кроме того, среди лиц, удаленных в процессе «Большой чистки» из армии, было значительное количество военнослужащих: из политического, юридического, медицинского, ветеринарного и административного состава, которые в иностранных вооруженных силах не занимали офицерских должностей.

Более того, большинство из них даже не служили в армии. Так, расстрелянный 15 сентября 1938 года белорус Абрамович С. И. не имел отношения к Красной Армии, поскольку исполнял обязанности начальника штаба и начальника 3-го отдела Западно-Сибирского округа войск НКВД. Он был «штабным служащим» внутренних войск и строил свою карьеру в Наркомате внутренних дел.

Не служил в РККА и белорус комбриг Войтенков М. К. Он работал заместителем начальника Главного управления военного снабжения НКВД. Расстрелянный в феврале 1939 года комбриг Горшенин П. С. вообще был секретарем ЦК ВЛКСМ и председателем Центрального Совета Осоавиахима. Еще одна «жертва репрессий» — комбриг Дейч Марк Семенович являлся начальником Центрально­го Аэроклуба им. Косарева.

В НКВД служил и арестованный 26 сентября 1938 года, а в феврале 40-го приговоренный к высшей мере комбриг Дреков Владимир Михайлович, являвшийся в 1934–1938 годах начальником УНКВД Сахалинской области. Комбриг Дьяконов Николай Александрович в 1938 году исполнял обязанности начальника штаба Управления пограничных и внутренних войск НКВД УССР. Другой «загубленный полководец» — комбриг Емельянов Александр Александрович в 1937 работал начальником Управления пожарной охраны НКВД Белорусской ССР и был заместителем начальника Главного управления пожарной охраны НКВД СССР. Таких репрессированных комбригов, служивших не в РККА, а в НКВД — 35 человек. В их числе:

Зарин Александр Дмитриевич — начальник 2-го отде­ла ГУПВО НКВД СССР;

Келлерман Георгий Георгиевич — заместитель началь­ника Морского отдела ГУПВО НКВД;

Кимундрис Александр Георгиевич — военрук Коммунистического политико-просветительского института им. Крупской;

Кобелев Павел Георгиевич — в 1937 году — начальник войск НКВД Московского округа, с февраля 1938-го — начальник войск НКВД Северо-Кавказского округа;

Крымский-Ударов Яков Петрович — начальник Выс­шей школы войск НКВД;

Лепсис Роберт Кришьянович — в 1936–1938 годах помощник начальника ГУПВО НКВД по МТО;

Масловский Адам Александрович — инструктор Управления пограничной охраны МВД Монголии;

Розе Вольдемар Рудольфович — в 1935–1937 годах — начальник особого отдела ГУ ГВФ;

Смирнов Павел Иванович — начальник войск НКВД Азербайджанской ССР;

Федоров Николай Николаевич — начальник 4-го (Осо­бого) отдела ГУГБ НКВД;

Хряпенков Михаил Елисеевич - в 1934–1938 годах — начальник Главного Управления пожарной охраны НКВД СССР;

Барановский Семен Давидович — начальник пограничных войск НКВД Восточно-Сибирского округа.

Таким образом, среди «жертв» репрессий командиров обнаруживается немного. На поверку выявляется, что в числе удаленных из РККА оказались «кучи» комиссаров, политработников учебных заведений, физкультурников, строителей, редакторов центральных газет. То есть сотрудников различных учреждений, представителей «новой знати», принадлежавших к среде, в которой всегда существовала внутренняя конкуренция. В ней постоянно кто- то кого-то хотел подсидеть, кто-то кого-то обидел, и в этом скопище недовольных применялись разные способы для сведения счетов.