Жили-были. Русские инородные сказки – 7 - Кац Михаил Борисович - Страница 15

– Ну уж не обессудь, – сплюнул Сергей. – На то она и деревня. А мне каково? У меня каждое лето население удваивается. Разве тут уследишь? То одно, то другое. Зарплата, сам знаешь. А теперь еще и поросенок забастовал, так тут не только к знахарю, к самому черту пойдешь на поклон.

– Ну уж сразу и на поклон? – хлопнул по плечу милиционера Роман. – Пошли знакомиться с народным целителем.

Он запахнул халат и двинулся за Сергеем вокруг дома, стараясь не наступать на синеющие под окнами анютины глазки.

На ступенях покосившегося крыльца сидели трое. Полненькая старушка, крупная, широкая в кости рукастая женщина и благообразный дедок, попыхивающий то ли замусоленной папироской, то ли самокруткой. Увидев милиционера, вся кампания попыталась подняться, но, оторвавшись от ступеней на пол-ладони, уселась обратно и настороженно замерла. Роман огляделся. Трава с этой стороны дома уже вытопталась до земли. Вдоль забора стояли несколько пустых деревянных ящиков, служащих, видимо, в моменты наибольшего избытка посетителей скамейками. Дверь в дом была приоткрыта, но окна задернуты белыми занавесками.

– Здравствуйте, граждане, – официально прогудел участковый. – Кто такие будете? Что-то в нашей деревне я вас не припомню.

– С Выселок мы, – заторопилась старушка, оглядываясь на согласно кивающих женщину и старика. – Вот, пришли за помощью. Скотина у нас болеет. Да.

– С Выселок, значит? – с деланным сомнением покачал головой Сергей. – В доме есть кто? Хозяина кликните.

– А нету никого, – развела руками старушка, вновь пытаясь приподняться. – Сами уже с утра ждем. Вашенские, что здесь были, сказали, что не будет его сегодня, а мы вот ждем. Надеемся.

– Чай, восемь километров до вас перли! – недовольно пробасила женщина.

– А дверь-то что открыта? – удивился милиционер.

– Так он, говорят, и не закрывает! – опять заторопилась старушка. – Божий человек, стало быть. Мои двери, сказывают, говорит, для всех открыты. А красть у меня, говорит, нечего.

– Проветривает, – вновь вмешалась женщина.

– Да, – протянул вполголоса Сергей, сдвигая на лоб фуражку и почесывая затылок. – Похоже, художник, на сегодня я с поросем пролетел.

– Граждане, – подделываясь под милицейский тон, вмешался Роман, – а может, зря вы тут топчетесь? Вдруг он не появится сегодня?

Все трое неодобрительно покосились на халат Романа и его босые ноги.

– Мы не топчемся, – проскрипел дедок. – Сидим мы. А сидим не зря. Придет он. Скоро и придет. За травами он ходил. Вчера ночь была специальная. Травы надо было собирать. Обязательно.

– Ну ладно. – Участковый хлопнул Романа по плечу и направился к калитке. – Отложим это дело на послезавтра. И похоже, тут я без твоей помощи обойдусь. А насчет рамки не забудь!

– Обязательно! – отозвался Роман и крикнул уже вслед милиционеру: – А почему пешком? Мотоцикл-то твой где?

– Все там же, – махнул рукой Сергей. – Поверишь, когда он заводится, я сам удивляюсь!

Роман обернулся на вновь застывших в статических позах посетителей, брезгливо провел рукой по колючему подбородку и спутанным волосам и заторопился к умывальнику.

6

Как-то все перепуталось в голове. И сейчас, когда Роман шагал по пыльной совхозной бетонке в сторону зернохранилища, он пытался обдумать, утрясти, уложить произошедшее по полочкам. Хотя бы для того, чтобы плюнуть и забыть. Как-то не похоже все это на Таньку. С другой стороны, хорошо ли он ее знает, чтобы говорить так? К тому же, если вдуматься, во всем этом есть и положительные стороны. Вновь погружаться в семейную бытовую тину он не собирался. Танька, конечно, баба замечательная, но и на ней свет клином не сошелся. Что ж. Пусть устраивает свою жизнь. Если не опоздала уже. А он? Уж как-нибудь. Придется побеспокоиться на этот счет. Неохота только в Москву пилить, тусоваться в богемных компаниях. Но этого, кажется, не избежать.

В зернохранилище стояла тишина. И время не уборочное, и час для села уже поздний. Роман поинтересовался у запыленного, страдающего давним похмельем тракториста, где найти Кузьмина, и отправился к выцветшим деревянным вагончикам. Кузьмин обнаружился во втором из них. Он лежал на потемневшем от грязи топчане, положив голову на подушку, естественный цвет которой разобрать было невозможно. Морщась от запаха грязи, пота, перегара и еще неизвестно чего, Роман потряс его за плечо. Человек застонал, сел и, тупо смотря перед собой, повел перед лицом дрожащим пальцем, готовясь вновь провалиться в обморочное состояние.

– Николай Егорович!

Роман достал из взятого с собой пакета бутылку водки, постучал ею по грязному, заплеванному стакану, откупорил и налил половину. Кузьмин уставился на поданный стакан, втянул ноздрями воздух, ухватился за водку скрученной пятерней, выдохнул и опрокинул содержимое в рот. Следующие несколько секунд он молча сидел, закрыв глаза и поводя плечами с запрокинутой головой. Затем неожиданно резво вскочил, взял из рук Романа начатую бутылку, сунул ее под топчан, выудил оттуда кусок коричневого хозяйственного мыла и выскочил на улицу. Роман вышел следом. Кузьмин умывался. Из прилаженного к бетонной стене резинового шланга била холодная струя. Он стоял, широко расставив ноги в замасленных брезентовых штанах, сбросив с себя все остальное тряпье, и намыливал лицо, голову, шею, плечи, руки, живот.

– Эй! – неожиданно трезвым голосом позвал он Романа. – Гринго! Полей-ка!

Роман взял шланг и направил струю на худую и мускулистую спину. Кузьмин фыркал, прогибался, опираясь рукой на выщербленную бетонную плиту. Наконец разогнулся, вытерся тем, что с себя снял, предварительно вывернув наизнанку, и бросил все это тут же.

– Курить есть?

Роман молча протянул сигарету. Перед ним стоял пожилой, но еще крепкий мужик, состоящий, казалось, из одних сухожилий, узких, но крепких мускулов, обтянутых темной от загара кожей. Закурив, мужик выпустил дым, прищурившись, внимательно посмотрел на Романа красным от постоянного подпития глазом, собрал в кулак жиденькую седую бородку.

– Что еще принес?

Роман зашелестел пакетом.

– Хлеб. Колбасы одесской кружок. Две скумбрии.

– Давай сюда.

Через секунду пакет с продуктами также исчез в недрах вагончика. По легкому блеску в глазах вновь появившегося Кузьмина Роман понял, что содержимое бутылки уменьшилось еще на несколько хороших глотков. Мужик подошел к Роману, протянул крепкую ладонь:

– Николай Егорович Кузьмин. Бывший учитель истории из местной школы. Теперь на пенсии. Охранник данной территории. По совместительству алкоголик. Зачем пожаловали?

– Роман, – представился Роман, слегка удивленный стремительной метаморфозой, произошедшей с только что умиравшим человеком. – Помощь ваша нужна.

– Помощь это можно, – согласился Кузьмин, доставая из-за уха заначенный окурок. – Только если в богоугодном деле. Если насчет комбикорма или, там, зерна, то не по адресу. Я в расхищении народного добра не участвую. Даже за пол-литра. По этому вопросу к новым хозяевам. К директору не советую, а агроном или, скажем, агрохимик посодействуют точно. За приемлемую мзду посодействуют в ограблении родного хозяйства.

– Нет, комбикорм не нужен, – покачал головой Роман. – Мне посоветовали к вам обратиться насчет крыс. Кот мне нужен.

– Ну здоров, брат, – удивился Кузьмин. – Неужто в совхозе кошачья порода перевелась?

– Да нет, не перевелась, – вздохнул Роман. – У меня-то кота нет, я здесь живу только с весны до осени. На Пионерской улице. Третий дом. Но вот с неделю как появились крысы. Отраву не едят. А размером не меньше чем с кошку. Так что мне посоветовали только к вам.

– Ну, раз посоветовали… – Кузьмин вновь собрал в кулак бороду, задумался. – Если размером с кошку, то это крыса выдающаяся. Хотя на поверку, когда увидишь такую штуку наяву да в задавленном виде, обнаруживается, что половина этого размера хвост, а другая половина собственный испуг. Ну да ладно. Вообще я тебе скажу, что в таких случаях лучше помогают кошки, а не коты. Особенно если с котятами, то она насмерть биться будет. Хотя и не факт, что справится. Крысы, они же редко по одиночке. Но у тебя, если тебе не почудилось, случай особый. Есть у меня тут один зверюга. Хвастаться не буду, но вот уже года три, как на всей этой территории не только крыс и мышей, но и котов не особенно встретишь. Такая, прямо скажем, абсолютная котовая монархия. Собаки, веришь, не приживаются. Хотя последнее не очень хорошо.