Собачья работа - Романова Галина Львовна - Страница 96

И случай подвернулся. Умирающий на поле боя князь Доброуш сам попросил Генриха Хаша позаботиться о своем единственном сыне. Надеясь на честность и порядочность того, чьи предки служили его роду больше столетия, он выдал тайну. И Хаши двумя руками вцепились в этот шанс. Наследников всего трое — побочный родственник пан Матиуш, князь Витолд с проклятой кровью оборотня в жилах и его сестра. Родись Агнешка мальчиком — все было бы иначе. Но если Витолда не станет, наследницей имени и титула окажется девочка — вряд ли король решит сделать новым князем незаконнорожденного. И тот, кто станет ее мужем, окажется не каким-нибудь шляхтичем, а сразу князем! Да, теперь многое становилось понятным.

Всю дорогу Коршун помалкивал. Я не лезла ему в душу — он совсем недавно узнал о том, что княжеский венец по закону и наследству мог бы украшать его чело. Для любого человека это серьезное потрясение, а для того, кто с раннего детства был лишен нормальной семьи, и подавно.

А еще у меня из головы не шел артефакт, украденный, если верны были мои выводы, Тодором Хашем… Артефакт, созданный для защиты от оборотней, столько лет хранившийся в семье и в свое время переданный в монастырь Богини-Матери… Здесь таилась какая-то закавыка. Зачем красть предмет, который надежно спрятан? Чтобы перепрятать? Чтобы сохранить и получить контроль над оборотнем? Но зачем, если нелюдя надо убрать с дороги? Вывод один — если таинственный артефакт как-то сдерживает проявление силы оборотня, он должен быть уничтожен. И рыцарь украл его, чтобы ликвидировать. Не имея этого сдерживающего фактора, Витолд Пустополь должен стать оборотнем, которого потом убьют. Нет оборотня — нет артефакта, значит, нечего хранить. Зато остается Агнешка. Девочка с волчьей кровью в жилах. Это значит, что, если верить брату Домагощу, все ее дети тоже родятся оборотнями, которых уже ничто не в силах будет усмирить. Да, хороший сюрприз приготовил себе Тодор Хаш! На миг мне даже стало его жалко — уничтожить одного оборотня, чтобы тут же наплодить целую стаю!

Но что (тут мне стало страшно по-настоящему), если «подорлик» все расскажет Тодору? Тогда у новоявленного князя один выход — женившись на Агнешке и утвердив права супруга, он вскоре избавится от юной девушки. Тяжелая болезнь, несчастный случай, выкидыш, приведший к необратимым последствиям, и вот он уже вдовец. Имени и титула у него никто не отберет, ведь брак будет утвержден и закреплен, и Тодор со спокойной душой женится на ком-нибудь еще, положив начало новой княжеской династии. Да хотя бы на той же Ярославе Клевеньской! А куда денется последняя волчица проклятого рода — сойдет в могилу или отправится в лаборатории ордена Орла — да кого это волнует? Другой вопрос, что этого счастливого момента Хашам придется ждать еще лет пять. Ничего, подождут. А попутно придумают, как избавиться от Матиуша Пустополя.

Наше возвращение в замок не прошло незамеченным. Я поднималась в свою комнату, когда на меня налетела Агнешка. На девочке не было лица, и я машинально обняла ее, подхватив на руки, несмотря на то, что восьмилетка весила достаточно.

— Ты вернулась! — воскликнула она. — Как хорошо! Я так скучала… Что с Витолдом? Когда он приедет? Ты знаешь? Ты его видела? — засыпала она меня вопросами.

Ну, конечно, ей не сказали правду о том, куда на самом деле увезли ее старшего брата. Я осторожно поставила Агнешку на ступеньки, погладила по щеке. Как я их обоих любила, брата и сестру!

— Я его видела. С ним все хорошо. Он передает тебе привет…

— А он скоро вернется?

— Скоро… А разве тебе ничего не говорили?

— Говорили, что он — и есть тот оборотень. Это правда?

— Да. Ты же сама видела.

Личико девочки напряглось. Она явно собиралась принять какое-то решение.

— Вы ведь мне все врете? — вдруг выдало милое дитя. — И ты, и мама, и даже Тодор. Его убьют. Да?

Рядом хмыкнул Коршун. Его можно было понять — всю жизнь охотившийся и уничтожавший оборотней, он внезапно оказался связан кровным родством с одним из них. И от того, останется ли в живых оборотень-князь, зависела его собственная жизнь.

— Обещаю тебе, — я стиснула плечи Агнешки, — что сделаю все для его спасения.

— Это потому, что он тебе нравится? Вы влюблены?

Хмыканье за спиной превратилось в насмешливое фырканье. Да что же это такое?

— Не бойся, — подмигнула девочка, — я никому не скажу. Ты мне тоже нравишься! Ты лучше, чем эта дура Ярослава! И дерешься здорово!

— Ты мне тоже нравишься, — пробормотала я.

Нашу мирную, почти семейную идиллию нарушило появление Тодора Хаша. Остановившись на лестнице, он сверху вниз окинул взглядом сразу всех.

— Вы что тут делаете?

— Я состою на службе у…

— Больше не состоите, — перебил меня рыцарь. — Из уважения к вашему славному военному прошлому мы с отцом решили выплатить вам приличное вознаграждение. И даже готовы добавить от себя немного серебра. Неустойку, так сказать! Вам предлагали двести злотых. Понимая, что этого мало, готов накинуть еще пятьдесят. Плюс тридцать серебряных грошей надбавки.

— С каких это пор, — я стиснула кулаки, чтобы хоть немного усмирить чувства, — у вас столько денег?

— Это не ваша забота. Вы — наемник. Вы получите свою плату и уедете, не задавая лишних вопросов.

— Например, с чего это вдруг вы распоряжаетесь чужим замком, чужим состоянием и чужими жизнями как своими собственными? У вас появилось право так поступать, милсдарь рыцарь? Не рановато ли называть себя князем?

Это был удар ниже пояса. И Тодор его принял.

— Агнесса, иди к себе! — прошипел он.

— Не пойду, — топнула ногой девочка.

— Пойдешь или тебя понесут! — взъярился рыцарь, делая шаг вниз.

— Никуда я с тобой не пойду! — завопила девчушка, пытаясь спрятаться между мной и Коршуном. — Я тебя не люблю!

— Мне на это наплевать, — холодно парировал Тодор.

Он здорово обнаглел и переменился, чувствуя, что близок к цели. Как все удачно складывалось! Витолд устранен, маленькая Агнешка помолвлена с ним. Осталось потерпеть немного до ее расцвета, осуществить брак и — готово! Хаш-Пустополь, новый знатный род, властители целого княжества! Нет, еще оставался и упомянутый пан Матиуш, но за последние две недели княжеский родственник как-то сдулся, отошел в тень. Сдается, Хаши нашли, чем заткнуть ему рот. Что они посулили? Деньги? Земли? Родословную? Куш должен был быть достаточно большим, чтобы последний Пустополь не стоял у них на пути.

— Вижу, вы только рады аресту князя Витолда, — сказала я. — Увидел бы он сейчас, каков его друг на самом деле!..

— Вы ничего не понимаете! — воскликнул в ответ Тодор. — Витко и я — мы неразлучны с раннего детства! Сколько себя помню, мы были вместе как два брата! Он моему отцу как сын! Князь Доброуш совсем им не интересовался, пока Витко не исполнилось четырнадцати лет! Он жил с нами, в нашей семье, ел наш хлеб… Он мне как брат! Мы вместе получали рыцарские шпоры…

— И вы считаете, что поступили по-рыцарски, выдав брата «орлам»?

Это подал голос Коршун, и рыцарь развернулся к нему, сжав кулаки.

— Не вам это говорить! Они хотя бы обещали его не убивать! Но что я мог поделать, если зверь вырвался на свободу? Я не мог контролировать оборотня! Да, я прекрасно отдавал и отдаю себе отчет в том, что это на самом деле Витолд, мой друг, но… как быть с чудовищем, в которого он превратился?

Тодор говорил почти искренне, во всяком случае, так казалось. И что-то мешало бросить в лицо обвинение в краже артефакта.

Ночью я никак не могла уснуть. Ворочалась на внезапно ставшей жесткой и неудобной постели, часто просто лежала, глядя в темноту. Тонкий серпик нарождающейся луны заглядывал в окно. В конце концов, не выдержав, встала, кое-как допрыгала на одной ноге до подоконника (лень было пристегивать протез), села, распахнула створку окна и подставила лицо ночной прохладе.

Где-то вдалеке выли волки. То, что это не собаки, было очевидно. Домашние псы так выть не могут. Только в голосах диких зверей и звучат такая ярость, тоска и жажда жизни. Стая, только-только обретшая вожака и потерявшая его за один день, оплакивала потерю. В моих жилах не было ни капли волчьей крови, но сейчас я внезапно почувствовала, что тоже хочу завыть.