Собачья работа - Романова Галина Львовна - Страница 59

Я так и села. Рухнула на кровать, вытаращив глаза и забыв, как дышать, только глядела на устроившегося на полу мужчину, который, поставив мою ступню себе на колено, тихо поглаживал ее с таким видом, словно прикасался к святыне. Еще никто и никогда не уделял столько внимания моим ногам. Мужчин обычно интересовало то, что между ними.

А Витолд уже добрался от пальцев до щиколотки, ощупывая и поглаживая, казалось, каждую клеточку, поднялся выше, до икры и колена.

— Не бойся!

Я рассмеялась. И это мне говорил человек, который полчаса назад вломился ко мне в комнату, дрожа от страха.

— Я не боюсь. С чего вы взяли?

— Ты дрожишь.

— Это не то, что вы подумали.

— Правда? — Он резко выпрямился, встал на колени и обнял за талию. До меня дошло, что мы слишком близко. Неприлично близко. И что надо быстро ретироваться, пока не переступили ту последнюю грань. Я-то еще могла успокоиться и сосредоточиться, а вот князь… Кажется, держа меня в руках, он перестал контролировать собственные чувства.

Его рука легла мне на затылок, заставив немного нагнуться.

— Мне кажется, сейчас подходящее место, — прошептал он. — И время.

— Для чего?

— Чтобы продолжить, — его губы оказались совсем близко, — то, что мы начали на берегу реки. Мм?

Ответа он дожидаться не стал.

Проснулась я по старой привычке на рассвете, но расслабленное тело на сей раз долго сопротивлялось попыткам вырваться из объятий сна. Сон, как изголодавшийся в разлуке любовник, упрямо тянул к себе. Ну еще бы! После такой ночи…

Ночь.

Любовник.

Князь!

Рука скользнула по постели и нашла лишь пустоту. Мгновенно стряхнув сонливость и благодушие, перекатилась набок, приподнялась озираясь.

Серый рассвет (до восхода солнца оставалось всего ничего) вползал в комнату. Еще без свечей не обойдешься, когда нужно что-то сделать, но и так ясно: Витолда рядом нет. Ни в постели, ни в самой комнате. И простыня успела остыть.

Одевалась я торопливо, путаясь в рукавах и штанинах. От волнения не могла как следует закрепить протез, он сидел неплотно, и на полпути пришлось остановиться и перевязать ремни. А драгоценные секунды утекали как вода.

В его комнате царил ужасный беспорядок. Все было перевернуто. В передней комнате, у камина — опрокинутое кресло, книги и свечи валялись на полу. Хорошо, что обошлось без пожара! Постель выглядела так, словно тут произошло сражение. Или, что вернее, кто-то метался из угла в угол, сшибая, круша и ломая все на своем пути, терзаясь от страха и пытаясь обуздать припадок. На полу валялся кинжал. Следов крови ни на нем, ни на окружающих предметах не обнаружилось. Но вот в одежде и обшивке кресел зияли дыры. Видимо, производимый во время припадка шум (упавшее кресло, например) я и приняла за присутствие чудовища. И кто знает, что бы еще учинил Витолд Пустополь, если бы не я. Мне удалось спугнуть его, как-то отвлечь внимание, дать время успокоиться. Придя в себя, мужчина наверняка увидел учиненный вчера в беспамятстве погром, ужаснулся содеянному и кинулся ко мне. Мое присутствие помогло ему ненадолго, но не до конца. Наверняка уже после того, как я уснула, припадок возобновился, и князь предпочел убраться подальше. Как это, однако, мило с его стороны!

Но шутки — шутками, а где он сейчас? Надеюсь, не попытался покончить с собой и не бегает по замку голым, воображая, что он — дикое животное? Внизу уже, наверное, проснулись слуги. Надо найти его как можно скорее.

Окно было распахнуто настежь. По иронии судьбы то самое окно, в которое тогда целились из арбалета. Я бросилась к нему, высунулась по пояс, ожидая увидеть валяющееся на камнях двора тело в луже крови…

И не поверила своим глазам.

Вон он! Сидит, как миленький! Уютно устроился на зубцах крепостной стены, как в нише окна, представляя собой отличную мишень для стрелка, с какой стороны тот ни подкрадется — хоть снаружи, со стороны рва, хоть изнутри, из соседнего окошка.

Кричать и звать смысла не было — мало того, что привлечешь ненужное внимание, так он еще, чего доброго, от громких звуков свалится вниз, сделает за убийцу его работу. Поэтому ограничилась тем, что взяла оружие, порылась в вещах, выудила первый попавшийся неразрезанный камзол и направилась во двор.

Князь ничем не показал, что заметил мое приближение — как сидел, так и продолжал сидеть, уставившись вдаль. На какой-то миг даже стало страшно — а живой ли он вообще? Может, убийца просто-напросто усадил тело в максимально естественной позе, а стоит подойти и дотронуться, как труп упадет со стены в ров. И поди докажи, что ты тут ни при чем! Но нет, вроде дышит.

— Ваше сиятельство?

— Дайна. Ты? — Он резко обернулся, хлопая глазами, как спросонья. — Вы… э-э… здесь? А что вы… ты… тут… ну…

Откровенно говоря, я надеялась, что после проведенной вместе ночи этот мужчина хотя бы поприветствует меня с большей теплотой. Впрочем, чего я ждала? Меня опять использовали в качестве живого оберега, как тогда, у реки. Там были лоскотухи, а тут — оборотень. Все правильно. Только настроение испортилось.

— Не важно. А вы что тут делаете?

— Ничего. Смотрю. — Он опять отвернулся.

Ух, как я разозлилась! Я нервничала, переживала, что его тишком прикончили или сам решил свести счеты с жизнью, а он видами решил полюбоваться! Если его сейчас убьют, кто мне заплатит?

— Любуетесь рассветом?

— Нет. Просто сижу. Я… не могу там находиться!

— Где? — Терпеть не могу людей, которые говорят загадками, из которых каждое слово надо вытягивать как клещами.

— В замке. — Он обернулся, стало заметно, как изменилось его лицо. Бледное, помятое, с проступившей щетиной какого-то странного рыжевато-серого цвета, темными кругами под блестящими глазами с совершенно затравленным выражением, это было лицо человека, который явно не сомкнул глаз всю ночь. При виде этого лица вся злость куда-то делась.

— Что происходит? — прошептала я.

— Я не могу там находиться, — князь качнул головой в сторону замка. — Мне там тесно… душно. Страшно! Как будто эти каменные стены готовы обрушиться мне на голову. Я как зверь в тесной клетке — хочется на волю, хочется убежать куда глаза глядят. Раньше мне помогали эти настои, которые готовил мастер… А теперь, когда их больше нет… Знаете, как я испугался!

— Настолько, что разгромили свою комнату?

Ага, а потом прибежал ко мне в поисках утешения. Наверное, он и переспал-то со мной от страха, что кошмары вернулись. Но после всего произошедшего я спокойно уснула, а он остался наедине с вернувшимися страхами. И сбежал снова.

— Я бы хотел удрать туда. — Витолд показал рукой на поле и лес вдалеке. — В чащу, подальше от людей…

— Поближе к зверям?

— Да. Мне кажется, они бы меня поняли. Извините, я не хотел вас… то есть тебя, — он протянул руку, пытаясь дотронуться, — обидеть. Ночью мне казалось именно так — что меня никто не понимает, что люди мне враги. И что надо убежать как можно дальше. Сейчас уже все прошло. Извини!

Он потер лицо руками.

— Холодно.

Я набросила ему на плечи камзол:

— Идемте в замок. Вы можете это сделать?

Витолд вывернул шею и совершенно серьезно посмотрел на каменное строение за спиной.

— Без посторонней помощи? Думаю, что да, — и легко спрыгнул с гребня стены на помост. — Только вы мне поможете? Моя комната… вы сказали, что она разгромлена. Надо придумать, что сказать слугам. И что мне делать дальше?

Совсем замять дела не удалось. Пока мы бродили туда-сюда, поднялась челядь. Двое слуг заглянули в распахнутые настежь двери княжеских покоев и, конечно, подняли тревогу. К тому моменту как Витолд вернулся в моем сопровождении, Генрих Хаш был на ногах и кинулся к моему подопечному:

— Витолд, мальчик! Где ты был?

— Гулял, — ответил тот.

— В такую рань и… в таком виде?

— А что? — Мужчина внимательно оглядел помятые штаны, кое-как заправленную рубашку, камзол на одном плече, башмаки на босу ногу. — Мне не спалось, вот решил подышать свежим воздухом. Я… сильно расстроился…