Больше, чем страсть - Мак-Уильямс (Макуильямс) Джудит - Страница 34

— Ей, конечно, тоже следовало бы отдыхать. Я хочу ее видеть.

— Конечно, миледи. Я пришлю ее к вам. — В этом нет необходимости. Я сама могу пойти к ней

— На кухню?

— Я очень сомневаюсь, что на кухне в доме Чедвика меня может что-то шокировать, — сказала Маргарет, удивленная его реакцией.

— Как пожелаете, миледи.

Комптон провел ее через зеленую дверь, всей своей фигурой выражая неодобрение.

Маргарет нашла Лорейн сидящей у большого деревянного, чисто выскобленного стола; перед ней стояла медная миска с горохом. Когда вошел Комптон, она подняла глаза, заметила Маргарет и вскочила, рассыпав горох по плиточному полу.

— Ax! — пробормотала Лорейн, и ее нижняя губа задрожала. — Извините, миледи. Я не… — Голос ее прервался рыданиями.

— Не беспокойтесь. Это пустяки, — сказала Маргарет. — Я вам помогу.

— Я все сделаю. — Судомойка поспешно принялась подбирать горох.

— Вы хотели меня видеть, миледи? — Из кладовой появилась кухарка, вытирая руки своим безукоризненно чистым передником.

— Нет, — ответила Маргарет. — Я пришла узнать о Лорейн. Я никак не предполагала, что она станет работать. Кухарка словно раздалась вширь от негодования.

— Это не моя мысль, миледи.

— Прошу вас, миледи, это я спросила, не нужно ли чем помочь. — Мягкий голос Лорейн был еле слышен.

— И я думаю, что она права, — сказала кухарка. — Руки заняты — на сердце легче.

Маргарет уныло оглядела кухню. Кажется, здесь собрались все, работающие в доме. И все смотрели на нее. Как будто она вмешалась в чужие дела, и эти люди не знали, как себя вести в ее присутствии.

Комптон прав. Нужно было позвать Лорейн к себе. Тогда она смогла бы поговорить с ней наедине.

— Сядьте, пожалуйста, — сказала Маргарет, заметив, что Лорейн побледнела. — Врач приходил?

— Да, миледи. — Лорейн опустилась на стул. — Он сказал, что моему Неду полегчает, если он немного отдохнет и будет получше питаться.

— Это хорошо, — сказала Маргарет.

— Хорошо! — На Мгновение почтительное выражение исчезло с лица Лорейн и ее глаза сверкнули негодующе и горько.

— Как он вообще может что-то есть, не говоря уже о хорошем питании, если делать-то он ничего не может, чтобы заработать на еду?

Маргарет пропустила мимо ушей недовольное бормотание Комптона.

— Он будет отдыхать и питаться здесь, пока не оправится настолько, что сможет проделать обратный путь в поместье графа, — сказала Маргарет, полагая, что именно это собирался сделать Филипп.

— Да он на это не пойдет! Нед говорит, что не примет милостыни ни от кого. — Лорейн не могла продолжать, слезы душили ее.

Сердце у Маргарет зашлось от жалости. Наверное, во всей этой веселой кухне она единственная знает, как это страшно, когда у тебя нет еды и крыши над головой.

— Наверное, мне следует поговорить с ним, — сказала Маргарет.

— Вам, миледи? — Лорейн в нерешительности ломала свои худые пальцы.

— Судя по всему, кто-то должен это сделать. Вы меня к нему проводите?

— Да, миледи. — Лорейн неохотно встала. Маргарет поднялась следом за ней по трем лестничным пролетам на четвертый этаж, где жили слуги.

— Мы в последней комнате, миледи. — И Лорейн пошла по длинному центральному коридору. Маргарет с любопытством заглянула в некоторые открытые двери и увидела удобно обставленные комнаты. Гораздо более удобно, чем большинство тех комнат, которые они с Джорджем обычно могли себе позволить.

Лорейн распахнула дверь и сказала, обращаясь к бесформенной груде, укрытой одеялами; — Нед, это леди Чедвик пришла повидать вас. Из-под одеял появилась растрепанная черная голова, и Нед посмотрел на Маргарет. Ее внезапно охватила жалость при виде безнадежности в его глазах.

— Миледи, — промямлил Нед.

— Сказал ли врач, когда вы настолько оправитесь, что сможете вернуться в… в поместье графа? — закончила Маргарет, осознав, что не знает, как называется поместье Филиппа и даже в какой части Кента оно находится. А спросить она не могла. Такие вещи известны даже самым легкомысленным молодым женам.

— Не имеет значения. Работать-то я не могу. Я был фермером, покуда не убежал к вербовщикам. — Лицо его исказилось. — С одной ногой фермером не будешь.

— Совершенно верно. — Маргарет не видела смысла в вежливой лжи — Нед сразу же все поймет.

— А милостыни мне не нужно!

— Нед! — Лорейн бросила на Маргарет испуганный взгляд, но ни Маргарет, ни Нед не обратили на нее внимания.

— Милостыня существует для тех, кто не может сам себе помочь. У меня же нет никаких доказательств, что вы беспомощны, — сказала Маргарет.

— Я же сказал, что…

— Что вы не можете быть фермером. Но ведь есть и другие занятия, кроме этого.

— Для калеки-то!

— Что вы упиваетесь вашим несчастьем! — Маргарет безжалостно заглушила в себе сострадание. Жалость только еще больше усилит в нем сознание собственной беспомощности. — Вам не кажется, что пора уже выбраться из этого болота жалости к себе, в котором вы барахтаетесь, и подумать о жене и ребенке?

Маргарет проигнорировала и аханье Лорейн, и презрительное фырканье Неда. Она лучше других знала, что человек не должен отворачиваться от своих проблем, если хочет справиться с ними.

Маргарет улыбнулась дрожавшей Лорейн и вышла, надеясь, что поступила правильно. Она медленно направилась на хозяйскую половину. Спустившись по парадной лестнице, она увидела поджидающего ее Комптона. — Приехал лорд Хендрикс, миледи. Он в гостиной. Маргарет постаралась скрыть внезапное напряжение. Она напомнила себе, что Хендрикс даже не знал о существовании их с матерью, но горечь от этого не уменьшилась. — Благодарю вас, Комптон. Его принимает миссис Арбетнот? — Нет, миледи. Миссис Арбетнот уже ушла из дома. «По крайней мере не придется иметь дело с Эстеллой», — подумала Маргарет, входя в гостиную.

— Я, наверное, появился в неподходящее время, дорогая? — спросил Хендрикс, взглянув на ее напряженное лицо.

— Нет-нет, — быстро проговорила Маргарет, понимая что можно было бы воспользоваться словами Хендрикса и попросить его уйти. Но если об этом узнает Филипп, он сильно разозлится и не известно, чем это может кончиться.

Хендрикс улыбнулся, и его бледно-голубые глаза ласково заблестели.

— Вы, наверное, думали о вашем молодом муже? Я только что оставил его — он пытался поговорить с Эштоном о своем законопроекте. — Хендрикс усмехнулся. — Никак не пойму, оптимист ли Чедвик или глупец, но одно я знаю наверняка: Эштона не волнует ничего, что не принесет ему самому мгновенной выгоды.

«Как и большинство аристократов», — подумала Маргарет, но потом вспомнила, что это не совсем так. Филиппа страшно беспокоит положение демобилизованных. И у нее нет никаких доказательств, что его беспокойство связано с деньгами или властью, как ей показалось вначале.

— Однако вы можете сказать Чедвику, когда увидите его, что мне удалось убедить и Уорика, и Ладлэма поддержать его законопроект.

Маргарет заставила себя улыбнуться.

— Это хорошие новости. Филипп будет очень рад. Не хотите ли присесть? Миссис Арбетнот нет дома, — добавила она, заметив, что он взглянул на дверь.

Хендрикс усмехнулся, что вызвало у Маргарет ответно улыбку, и это ее встревожило. Ей не хотелось, чтобы у них было что-либо общее — и чувство юмора в том числе. Ей хотелось только выполнить договор с Филиппом и уехать, не вступая ни с кем в личные отношения.

— У меня для вас есть один пустячок. Я нашел вот это в одной книжной лавке, где торгуют редкими книгами. — И Хендрикс протянул ей тоненькую книжицу, которую держал в руке.

Маргарет машинально взяла ее и взглянула на обложку. Пьесы Аристофана. Она осторожно открыла ветхую книгу, прочла надпись, и глаза у нее расширились.

— Мольер? Эта книга действительно принадлежала ему? — Так утверждает торговец. — Спасибо! — Ей не пришлось изображать восторг. Книга очаровала ее. — Как вы добры! Такой подарок! — Я бы хотел подарить вам все! — Голос его зазвучал неожиданно твердо. — Когда я думаю обо всех этих годах…