Больше, чем страсть - Мак-Уильямс (Макуильямс) Джудит - Страница 23

Она вежливо кивнула и, взяв его под руку, пошла с ним на середину зала, оставив Филиппа стоять у стены.

— Как вы находите Лондон, миледи? — спросил Хоулингс.

— Город произвел на меня очень сильное впечатление. Хоулингс весело кивнул.

— Да, разумеется, центр вселенной и все такое. Ничто в целом мире с ним не сравнится.

Маргарет лукаво улыбнулась; она не могла устоять перед искушением потешиться над его ограниченностью.

— Насколько я поняла, вы сторонник теории Птолемея. Хоулингс заморгал, явно растерявшись.

— Не думаю. То есть не помню, чтобы когда-либо беседовал с ним.

— Если бы вы с ним побеседовали, вы бы это запомнили, — сказала Маргарет. — Он умер более двух тысяч лет назад.

— Ах, это все объясняет. — Хоулингс кивнул с умным видом. — Хорошеньким девушкам вроде вас не следует думать о мертвых.

— Вы совершенно правы. — Маргарет ухватилась за подброшенную ей возможность. — Мне нужно быть похожей на вас и на моего мужа и беспокоиться о живых. Например, об этих беднягах — демобилизованных солдатах и их семьях. Ведь они умирают с голоду! — Маргарет при этом старалась не смотреть на его слишком выпуклый живот.

— М-м-м, да, — промямлил Хоулингс, явно не в восторге от неожиданного поворота, который принял разговор.

Маргарет посмотрела на него из-под густых золотистых ресниц и попыталась изобразить на лице обожание. Она казалась себе смешной, но улыбка его стала шире, и она продолжила свою тактику:

— Можете ли вы поверить, лорд Хоулингс, что среди членов палаты лордов есть такие, кто не желает принять законопроект моего мужа о помощи демобилизованным солдатам?

Хоулингс огляделся, словно взывая о помощи. Помощь не подоспела, и он пробормотал:

— Налоги и без того слишком высоки.

Маргарет кивнула.

— Да, но и вы, и мой муж должны понимать, что это недальновидный аргумент. Подумайте, что случилось с Францией.

Вид у Хоулингса был смущенный. Ясно было, что он не силен в умственной деятельности.

— Мы побили Бони.

— Я говорю о революции. — Маргарет понизила голос, изображая ужас. — Как страшно то, что сделали с аристократами и всеми остальными низшие классы, потому что они поняли — терять им нечего.

Хоулингс смущенно кашлянул.

— Помню, я что-то слышал об этом. — Очень жаль, что среди пэров мало таких мудрых людей, как вы. — Маргарет пустила в ход открытую лесть.

От ее похвалы Хоулингс просветлел, и Маргарет оставила эту тему, решив, что на данный момент сказано вполне достаточно. «Будем надеяться, — подумала она, — что мои слова не вылетят у него из головы».

Когда танец кончился, Маргарет нерешительно огляделась, не зная, должна ли она оставить лорда Хоулингса и сесть у стены или он должен проводить ее туда. И тут с облегчением увидела, что к ним пробирается Филипп.

— Благодарю вас за танец, лорд Хоулингс, — сказала она, когда Филипп подошел к ним.

— Я получил огромное наслаждение. — Хоулингс поспешил прочь, бросив на Филиппа нерешительный взгляд.

— Что вы ему сказали? — спросил Филипп.

— Я вылила ему на голову целый соусник с елеем, — ответила Маргарет.

— Но тогда почему… — Добрый вечер, дорогая моя, Чедвик. — Хендрикс словно материализовался прямо из толпы, — Как вы находите ваш первый бал, Маргарет?

— Толчея. — Она подалась назад, потому что мимо них проталкивалась какая-то женщина.

Да, страшная давка. Миссис Темплтон будет весьма Довольна. — Голос Эстеллы раздался прямо позади них.

Маргарет заметила, что глаза у Хендрикса стали стеклянными, когда Эстелла протиснулась между ним и Филиппом.

«У этой женщины нюх словно у охотничьей собаки, ищущей свою добычу», — подумала Маргарет.

Поскольку ни один из мужчин не сказал ничего, Маргарет решила, что она должна изобразить светскую даму.

— Зачем хозяйке дома приглашать столько гостей — ведь им здесь неудобно?

Эстелла посмотрела на Маргарет так, словно заподозрила ее в преднамеренной тупости.

— Ну как же, ведь страшная давка — цель любой хозяйки.

— Чтобы выполнить за один раз все свои светские обязанности? — предположила Маргарет.

— Не пытайтесь применять логику к светской жизни, это бесполезно, — сказал Филипп.

— Ну-ну. — Эстелла игриво похлопала Филиппа по руке своим затейливым веером из слоновой кости. — Помните чудные приемы, которые давала Роксана? Вряд ли кто-нибудь сумеет с ней сравниться.

— Уж я-то, конечно, не сумею, — незамедлительно согласилась Маргарет. — Я предпочитаю, чтобы гостей у меня было немного — тогда с ними легче управиться.

— Ах, что за идеи у этой молодежи! — Эстелла послала Хендриксу кокетливый взгляд, который на ее толстом лице выглядел весьма странно. — Не оставить ли нам их и не пойти ли потанцевать?

— Папа обещал мне, — быстро сказала Маргарет, заметив умоляющий взгляд Хендрикса. — Мы хотим посидеть, и он расскажет мне, кто есть кто.

Эстелла по-детски хлопнула в ладоши; эта детскость уже начинала действовать Маргарет на нервы.

— Какое серьезное намерение! Я присоединяюсь к вам. Маргарет мысленно заметалась в поисках предлога для отказа. Если Эетелла будет сидеть рядом, ей не удастся вставить ни слова и она не сможет повернуть разговор так, чтобы выяснить, что известно Хендриксу о ее родном отце. Но к ее удивлению, на помощь пришел Филипп.

— Почему бы вам не оставить Маргарет наедине с отцом, чтобы они получше узнали друг друга? — Фраза прозвучала как вопрос, но тон ее не оставлял сомнения, что это приказание. Приказание, которое он слегка смягчил, предложив Эстелле руку и добавив: — Не желаете ли? Сейчас как раз составляются пары для следующего танца.

Эстелла, несколько оттаяв от предложения Филиппа, скованно улыбнулась и пробормотала:

— Конечно.

Хендрикс же, взяв под руку Маргарет, поспешно увлек ее прочь.

— Кажется, мы удачно сбежали, — сказала Маргарет, когда они подошли к двум свободным стульям у стены.

— Эта женщина — просто дуреха! Филиппу следовало бы отослать ее в Кент, где ей и место.

«А Маргарет — во Францию, где ей место, — про себя закончила фразу Маргарет, но, как ни странно, эта мысль показалась ей не такой привлекательной, как должно бы было быть. — Просто мне не хочется уезжать из Англии, пока я не сумею отплатить за смерть матери».

— Папа, я была бы вам очень признательна, если бы вы рассказали мне, кто все эти люди, — сказала Маргарет, надеясь, что удастся вставить вопросы, касающиеся ее отца, в расспросы о других людях и не вызвать подозрений у Хендрикса. — Например, кто этот человек? — Маргарет указала на тощего человека с не очень чистым шейным платком и высокомерным выражением лица, который, прислонившись к беломраморной колонне, наблюдал за танцующими.

Лицо у Хендрикса моментально приобрело твердое выражение, отчего он на мгновение стал похож на Филиппа.

— Он не из тех, кого вам следует знать! Маргарет пристальнее вгляделась в человека.

— Почему же?

— Потому, дитя мое, что он попросту развратник. Маргарет удивленно заморгала.

— Неужели? Наверное, у него куча денег, ведь иначе его особа вряд ли может увлечь кого-нибудь. Хендрикс поперхнулся.

— То есть я хочу сказать — с точки зрения женщины. Хендрикс рассмеялся так, что вдруг показался на двадцать лет моложе.

— Я начинаю думать, что недооценивал монахинь. Они неплохо вас воспитали.

— Спасибо. — Маргарет решила отнестись к его словам как к комплименту, хотя у нее и были сомнения на этот счет. — Но вы расскажете мне, кто есть кто?

— Конечно, я просто не хочу знакомить вас со всеми подряд. И Хендрикс принялся называть по именам завсегдатаев светских салонов, шепотом добавляя предостережения против большинства мужчин и многих женщин. Обостренное чувство справедливости, свойственное Маргарет, было задето. Проступки бедняги Джорджа — просто легкие грешки по сравнению с тем, что сообщал ей Хендрикс об этих людях, но они приняты в изысканном обществе, а Джордж изгнан из него.