Тень и шелк - Максвелл Энн - Страница 84

Дэни покачала головой и глубоко вздохнула.

— Может, лучше вернешься на свой пост? — спросила она с притворным спокойствием и оттенком горечи. — Если случится самое худшее, мне бы не хотелось винить себя за то, что я отвлекла дзен-ки… то есть воина.

Ничего не ответив, Шон положил обе ладони на плечи Дэни. Некоторое время он пытался прогнать напряжение, от которого ее мускулы превратились в твердые узлы.

Жилет Дэни мешал ему. Расстегнув молнию, Шон спустил его с плеч.

— Шон…

— Все в порядке, — перебил он. — Ты же доверяешь мне? Если будешь сидеть как на иголках, это никому не поможет.

Обхватив ее плечи, пальцы Шона легко коснулись ключиц. Он продолжал осторожно растирать напряженные мышцы большими пальцами.

Несмотря на все старания, Дэни дрожала, чувствуя подспудную силу мужских рук. Закусив губу, она вела отчаянную борьбу с головокружительными ощущениями, разбегающимися по ее телу от каждого движения его пальцев.

Но, в конце концов Дэни перестала сопротивляться тому, в чем нуждалась сильнее воздуха. И напряжение, и силы постепенно оставляли ее тело. Голова склонилась на грудь, а Шон нежно и неутомимо продолжал массаж.

Переместив ладони, он начал медленно прощупывать мышцы вдоль ее спины. Забыв обо всем, Дэни подняла голову и медленно повернула ее, блаженствуя в тесной, но ни с чем не сравнимой вселенной, созданной руками Шона и ее телом.

— В тебе столько сил… — произнес Шон. — Никогда еще не встречал такой сильной женщины.

Дэни невесело рассмеялась.

— Сильной? — переспросила она приглушенно. — Вряд ли. Мне и за всю жизнь не поднять штангу весом в двести фунтов, сколько бы я ни старалась.

— Я имел в виду совсем иные силы.

Ее единственным ответом стал прерывистый вздох.

— Сейчас мне кажется, что во мне не осталось ни капли сил, — помедлив, призналась Дэни. — Я чувствую себя воском в пламени.

Охваченный страстью Шон прикрыл затуманенные глаза. Его пальцы помедлили на спине Дэни, столкнувшись с полоской лифчика.

Прежде чем Дэни усцела возразить, пальцы Шона пробрались под жилет и шерстяной свитер, достигнув обнаженной кожи. Быстрым движением он справился с застежкой. Полоска ткани разделилась, высвободив ее грудь.

Дэни сгорала от желания повернуться к Шону, взять его руки, такие нежные, несмотря на мозоли, и прижать их к своей груди.

Безбрачие…

Дэни сердито закрыла глаза, заставляя себя задуматься о чем-нибудь другом. О чем угодно. Она не желала подвергать Шона еще одной пытке неутолимой страсти.

Его ладони выскользнули из-под одежды Дэни. Мощный и бесстрастный массаж продолжался.

Ей хотелось вырваться, прервать эти сводящие с ума движения, но она боялась, что этот жест будет таким же откровенным, как ее соски, превратившиеся в твердые бусинки.

— Ты предпочла жить в красоте лучших человеческих творений, — негромко произнес Шон.

— Это обвинение?

— Нет, факт. Ты посвятила свою жизнь спасению уцелевших прекрасных осколков прошлого.

— А ты предпочел жить, копаясь в грязи худшей части человечества, — откликнулась Дэни.

— Не совсем так. Я решил попытаться изменить самое худшее. Приходится иметь с этим дело, чтобы действовать наверняка.

— Но при этом ты теряешь все преимущества, — хрипло возразила Дэни. — Ты ценишь жизнь, а люди вроде Касатонова — нет.

— В тебе больше волшебства жизни, чем я когда-либо замечал в любом другом существе. Когда я думаю о тебе… я забываю обо всем остальном.

Дэни окаменела, словно от пощечины.

— Тогда не смей прикасаться ко мне, — процедила она сквозь зубы.

— Ты слишком напряжена. Тебе необходим…

— Еще один жест милосердия? — горько прервала Дэни. — Или что это было? Как называется, когда мужчина…

Дэни оборвала фразу изумленным возгласом — Шон развернул ее к себе так стремительно, что у нее взметнулись волосы.

— Это называется любовью, — мягко произнес он. Но в его глазах светилась ярость. Как и в глазах Дэни.

— В любви участвуют двое, недвусмысленно заявила она. — В одиночном исполнении она многое теряет. Только не говори, что ты этого не заметил!

— Нет, заметил.

— Тогда зачем же, черт возьми, ты снова мучишь нас обоих?

— Я… ничего не могу поделать, — прошептал Шон. — Я готов скорее прикасаться к тебе и страдать, чем не дотрагиваться и опять-таки страдать.

— А я — нет! Как, по-твоему, я должна себя чувствовать, все получая и ничего не давая взамен? Как бы ты чувствовал себя на моем месте?

— Обманутым. Разочарованным. Готовым взорваться.

— Вот именно!

— Я просто пытаюсь защитить тебя, Дэни.

— От чего?

— От меня.

Дэни была слишком потрясена, чтобы говорить.

— Ты никогда не причинил бы мне боли, — выговорила она наконец.

— В сексуальном смысле? Да. Я бы ласкал тебя — от макушки до пят и обратно. И снова. И…

У Шона вырвался странный горький смешок. Дэни вздрогнула.

— Забудь о том, что я сказал, — почти грубо велел Шон.

Но оба понимали: об этом нельзя забыть.

— Тебе все равно придется отпустить меня, — напомнила Дэни. — Из-за обета.

Шон взглянул на часы.

— Случись это в то же время, но завтра, — приглушенно произнес он, — ничто не смогло бы помешать мне.

— Но сейчас сегодня.

— Да. Можешь радоваться, Дэни. Я никогда не хотел женщину так, как тебя. Я не довольствуюсь малым.

— Все или ничего?

— Да, — просто подтвердил он.

— Тогда это тебе надо радоваться, что завтра еще не наступило. Я тоже не довольствуюсь малым.

Вглядевшись в ореховые глаза Дэни, Шон печально покачал головой.

— Тебе нужен совсем другой мужчина, — прошептал он.

— Ты хочешь сказать, что я тебе не подхожу?

— Дэни… — Шон осекся. — Я пытаюсь пощадить тебя…

— Когда я хочу, чтобы меня щадили, я сама говорю об этом.

— Ты ничего не понимаешь. Я многое повидал… и испытал…

Шон прерывисто вздохнул.

— Ну и что? — нетерпеливо спросила Дэни.

— Черт возьми, слушай меня! Я не тот, за кого ты меня принимаешь!

— Дзен-киборг?

— Я чересчур человечен, — яростно выпалил Шон. — Меня не раз ломало так, как тебе и не снилось!

— Знаю. Но истинная сила исцеляется сама, ее не сломить.

Веки Шона дрогнули, словно слова Дэни стали солью для свежей раны.

Наступило долгое молчание, которое прерывало лишь медленное, тяжелое дыхание Шона. Он прислонился к спинке сиденья.

Шон протянул руки.

— Ты разрешишь просто обнять тебя? — спросил Шон. — Только обнять.

— По-моему, это неудачная мысль, — шепотом отозвалась Дэни.

Но не успев договорить, она метнулась в открытые объятия Шона.

Он взглянул сверху вниз на губы Дэни, вздрагивающие печальной улыбке.

— Это отличная мысль, — возразил Шон. — Просто посиди рядом со мной. Нам не остается ничего другого. Когда все будет кончено, мы больше не увидимся.

Дэни промолчала, скрывая боль от этих слов.

— Все дело в Касатонове, — пояснил Шон, — а не в обете.

— Почему?

— У Касатонова нет ни малейших сомнений, что я участвую в этой игре. Если он вновь увидит тебя рядом со мной, он вынесет тебе смертный приговор. Этого я не допущу. Так что обними меня, Дэни. Просто обними.

Очертя голову Дэни отдалась муке и ласке объятий Шона. Медленно и осторожно опустив голову, она положила ее на грудь Шона, как некогда сделала в чреве тибетского грузовика.

Дэни вновь задохнулась от сочетания тепла и мужского запаха, присущего только Шону Кроу. Вновь ощутила различие в их силе.

Но на этот раз физическая сила Шона не пугала ее. Дэни стремилась к ней неизбежно, как река стремится к морю.

Ее глаза неспешно закрылись. С протяжным вздохом она упивалась волшебным потоком силы Щона, растворилась в нем. На миг она ощутила единство с ним, которое не смогла бы описать словами.

Это было даже лучше плотской любви. Это было все равно что любить и быть любимой.

— Какая чудесная улыбка, — прошептал он.