Тень и шелк - Максвелл Энн - Страница 61

— Потому их и досматривают, — возразила Катя. — Иначе как узнать, в каком компьютеры, а в каком маринованные овощи?

— Но вскрывают далеко не каждый контейнер.

— И все-таки риск…

— Мы сделали все возможное. Остальное довершит плотный график грузоперевозок. Слишком много стран. Множество контейнеров.

— И шпионов, — возразила Катя.

Касатонов пожал плечами.

— Со шпионами мы как-нибудь справимся, — заявил он.

— Если найдем их. А если кого-нибудь упустим?

Касатонов не ответил. Его внимание было приковано к тральщику, едва заметному среди рядов грузовых судов.

Наконец Хонг отдал приказ вытащить сети, словно неудачная ловля утомила его. Подойдя к ящику, стоящему на палубе, он вытащил оттуда большую голубую тряпку и несколько раз встряхнул ее. Затем, вытерев руки, он снова бросил тряпку в ящик.

— Он здесь, — по-русски произнес Касатонов.

— Это точно? — на том же языке отозвалась Катя.

— Да.

Катя приникла к окну. Буксир выглядел неуместно элегантным по сравнению с ржавым грузовым судном. Выплевывая дым из тонкой трубы, буксир вел огромный корабль к причалу.

Даже сквозь затемненное стекло автомобиля Касатонов различил приметные голубые контейнеры на грузовой палубе судна. Три таких контейнера стояли сразу за рулевой рубкой. Еще четыре — в верхнем ряду на носу.

Все семь контейнеров принадлежали компании грузоперевозок, которую контролировали Тони Ли и его тон.

Касатонов рассмеялся вслух при мысли о том, сколько хлопот должно быть у американских таможенных служащих.

— С чего это ты развеселился? — спросила Катя по-русски.

— Твой мистер Ли умен, — по-английски ответил Касатонов.

— Само собой. Я не связываюсь с дураками.

— Но Ли даст многим сто очков вперед, — продолжал Касатонов, переходя на русский. — Как говорят англичане, он вызывает у таможенных офицеров досаду, присущую только богачам.

Катя с трудом сдержала желание ущипнуть его.

— Объясни, — потребовала она.

— У американской таможенной службы существует целая система разведки, которая помогает отслеживать грузы из стран, где производят наркотики. В особенности из Бангкока.

— Поэтому я и не хотела, чтобы контейнеры были отправлены из Бангкока. Но ты заявлял, что доверяешь Ли, и утверждал, что он знает, как провезти шелк.

— На этом судне Ли отправил семь контейнеров. Причем все голубые. Все из одной компании, которую контролирует «Земля и небо». — Касатонов усмехнулся. — У американцев будет не меньше хлопот, чем у мух на куче дерьма.

— Ах, вот оно что! — протянула Катя. — И вправду хитро придумано. Только Ли известно, в каком контейнере спрятан контрабандный груз.

— А еще нам с тобой, — добавил Касатонов.

— Разумеется. Эта информация досталась нам недешево.

— Ну и напрасно. Нам должны были предоставить ее по первому требованию.

Катя слегка улыбнулась.

— Ли действительно умен, — произнесла она. — Никому в «Гармонии» не известны подробности работы его контрабандной сети.

— На этот раз — кроме нас.

Касатонов замолчал, присматриваясь к опознавательным номером на глухих стенках голубых контейнеров. Это было непросто, но помогал мощный бинокль и то, что машина обеспечивала устойчивую опору.

— Восемь-девять-три-три-пять, — пробормотал Касатонов по-русски.

— Который? Где?

От волнения и нетерпения Катя почти взвизгнула. Всего один шаг остался до исполнения ее мечты о богатстве и власти, которые раз и навсегда освободят ее от страха и тревог.

Безопасность — наконец-то!

Стоило лишь протянуть руку…

— Наш контейнер стоит в верхнем ряду, за фок-мачтой, — сообщил Касатонов.

— Значит, его выгрузят чуть ли не первым?

— Вероятно.

Катя нахмурилась:

— Я бы поступила иначе.

— И я тоже. Таможенники более бдительны вначале, а к концу досмотра обычно их рвение утихает.

Опустив бинокль, Касатонов взглянул на Катю. Та скорчила гримаску.

— Изменив порядок выгрузки, мы выдадим сами себя, — напомнила Катя.

Ответом Касатонова стало молчание.

Больше Кате ничего не требовалось. Оба они понимали, что «Гармония» — тщательно сбалансированная структура на фундаменте доверия и подозрений.

Но одеяние Будды имело слишком большое значение, чтобы довериться кому угодно. Ли попросили тайком перевезти через две границы стеклянную капсулу, и только. Только Катя и Касатонов знали, что находилось внутри, ибо человек, который смастерил капсулу и поместил внутрь шелк, был уже мертв.

По крайней мере пока все шло по плану Касатонова. Он догадывался, что Ли каким-то образом выведал, что находится в капсуле, точно так же как сам Касатонов узнал о способе перевозки.

— Сколько возни из-за какой-то тряпки, — буркнул Касатонов по-русски.

— Это для тебя тряпка, а для Кодзимуры — сразу и туринская плащаница, и святой Грааль.

— Вздор.

— Не будь на свете дураков, что стало бы с нами? — Пожала плечами Катя.

— Мы бы сдохли или обнищали, а это одно и то же.

Катя рассмеялась.

— Разгрузка началась, — пробормотал Касатонов.

Катя мгновенно обернулась к причалу.

Над головами портальные краны легко, как по маслу, переместились в нужное положение. Мощные автопогрузчики на восьми колесах съезжались к причалу, словно гигантская стальная саранча. По сигналу им предстояло разгрузить судно с головокружительной скоростью.

Катя постучала по стеклу, отделяющему ее от водителя и Тони Ли.

Стекло опустилось. Клубы дыма хлынули в роскошное отделение для пассажиров. С виду невозмутимый Тони Ли уже час курил одну за другой крепкие китайские сигареты.

Катя опустила стекло наружного окна черного «кадиллака».

— Катя! ѕ предостерегающе произнес Касатонов.

— Терпеть не могу китайский табак, — выпалила она по-русски. — Тем более в таком количестве.

С залива в машину ворвался холодный ветер. Расстояние до «Эсмеральды» не превышало сотни ярдов. С места на стоянке грузоперевозочной компании, где стояла машина, корабль был виден по частям, возвышаясь над колоннами аккуратно сложенных разноцветных контейнеров.

— Который из контейнеров наш? — спросила Катя у Ли по-английски.

— Тот, что снаружи, сразу за рубкой.

— Как спрятана капсула?

Ли прокашлялся, опустил стекло со своей стороны и сплюнул.

Катя с трудом сдержала гримасу отвращения. Манеры китайца стали еще более оскорбительными, чем обычно.

— В рисе, — ответил Ли. — В пакете риса «тай бае-мати».

— Неужели это не вызовет подозрений? — удивилась Катя. — Американцы сами экспортируют рис.

Ли усмехнулся.

— «Басмати» — излюбленный сорт американских гурманов. В этом контейнере двести пакетов.

— А капсула? Она тоже там? — спросил Касатонов.

— Да.

— Стекло — хрупкий материал.

— Не волнуйтесь, мистер Касатонов. В своем деле я знаю толк.

— Конечно, — поспешно подхватила Катя. — Вашему тону нет соперников в контрабанде.

Это была не лесть, а чистейшая правда. Ли сдержанно кивнул в знак признательности.

— Но меня больше беспокоит не стекло, а шпионы, — продолжала Катя.

Тони Ли со свистом втянул воздух в щель между передними зубами — признак раздражения.

— Тон «Земля и небо» располагает всецело преданными людьми, — заявил он.

Зная, какое отвращение вызывает у Ли фамильярность, Катя протянула руку и потрепала его по щеке.

— Я не хотела оскорбить вашу организацию, — ласково произнесла она. — Но мы все здесь — взрослые люди. Нам известно, что преданность в нашем ремесле — просто товар, такой же, как остальные.

Ли вновь шумно принялся втягивать ртом воздух.

Улыбнувшись, Катя убрала руку.

Механическая армия погрузчиков ринулась на «Эсмеральду». Послышался скрежет передвигаемых контейнеров и лязг металла. Портальный кран поднял один за другим три голубых контейнера, стоявших перед рубкой, и осторожно опустил их на причал.

Разгрузка палубы затянулась. Первый из четырех разместившихся там голубых контейнеров, под номером 89335, еще болтался на крюке крана, когда над заливом Эллиота послышался рокот темно-синего вертолета. Вертолет сделал круг над «Эсмеральдой», на некоторое время завис в воздухе, а потом снизился над выгруженными контейнерами.