Сказки Долгой Земли (авторский сборник) - Орлов Антон - Страница 166

На следующей странице девичий портрет, и под ним, все тем же почерком, лаконичный комментарий: «Вир-командир – дура». Кто это, Виринея Одис в юности или другая девушка – неизвестно, черты лица размыты временем. Во всяком случае, у этой Вир вместо солдатской стрижки под ноль волосы падают на плечи.

А это уже не фотография – роскошная старинная открытка в виде сердечка. Лицо в обрамлении полустершегося серебряного узора безжалостно исчеркано, так что от него почти ничего не осталось, написанные вокруг слова замазаны чернилами или соскоблены бритвой, кое-как прочитать можно только два из них: «сука» и «стерррва». Видимо, это самые безобидные из определений, которыми кто-то наградил Эфру Прекрасную.

Ни оскверненный портрет легендарной красавицы, ни снимок «Вир-командир» не вызвали у Залмана никакого эмоционального отклика. Он закрыл альбом, окинул взглядом комнату в коричневато-желтых тонах и солнечных закатных пятнах: старая деревянная мебель, громоздкий шкаф, полки со случайными книгами. Половину из них натащила Сандра – пособия по самоусовершенствованию, избавлению от психологических проблем, самостоятельному снятию порчи и т. п., она все надеялась, что какая-нибудь чудодейственная методика поможет Залману «снова стать самим собой». Портьеры из золотой парчи – тоже подарок Сандры. Нравится ли ему собственная квартира? Во всяком случае, здесь не хуже, чем в любом другом месте.

Властный нетерпеливый стук.

– Откройте двери настежь, господин Ниртахо, и ждите у порога, – потребовала девушка в церемониальном одеянии летней фрейлины.

Внизу, на лестнице, уже слышались голоса, шуршание одежд. Фрейлина отступила в угол площадки, к Ханелининой двери, и замерла, как статуя. Ее овальное личико в прелестных коричневатых веснушках хранило значительное и торжественное выражение.

Вот, наконец, и Сандра. Головной убор, усыпанный драгоценными камнями всех оттенков радуги (называется, кажется, кокошник), едва не задел верхушкой за притолоку.

– Здравствуй. Извини, мы на сегодня остались без кофе. Твоя кофеварка сломалась.

– Залман, ты чего, совсем тронулся? С каких это пор кофе для меня проблема?

Пока Сандра говорила, чьи-то мелькнувшие позади руки ловко избавили ее от кокошника, а другие руки водрузили ей на голову изящную золотую диадему с рубиновым цветком. После этого сопровождавшие ее девушки вышли, пятясь, и бесшумно притворили за собой дверь.

– Принесите нам кофе! – крикнула вслед им Сандра и негромко, уже обращаясь к Залману, спросила: – Теперь ты что-нибудь вспомнил?

– Нет. Почему – теперь?

– После того как убил тех двух мерзавцев.

– Это вышло случайно. Я не знаю, почему так вышло. Наверное, меня скоро будут судить.

– Да не будут, дело уже закрыто за отсутствием состава преступления. Но ты должен рассказать мне все по порядку – что там было и, самое главное, что ты при этом думал и чувствовал.

– Я ничего не думал, а чувствовал непонятно что. Словно что-то хотело разорвать меня изнутри. Наверное, это был припадок буйного помешательства.

– Вот и рассказывай. Меня интересуют все подробности.

Сандра остановилась посреди комнаты и смотрела на Залмана в упор. Округлое, бронзовое от загара лицо с упрямым подбородком и ямочками на щеках, густые брови вразлет, темные с красноватым отливом волосы заплетены в косу. При плотном сложении и среднем росте она умела казаться высокой, даже когда на голове у нее не было громоздкого кокошника. Разумеется, с начала лета все, кому не лень, пели дифирамбы ее красоте, но правильнее было бы назвать это несколько широковатое лицо не красивым, а привлекательным и энергичным.

– Мне бы поскорее об этом забыть.

– Ты и так много чего забыл. Рассказывай.

– В этом не было ничего интересно. Дикое уличное происшествие.

– Залман, кто я такая?

Этот вопрос Залмана обескуражил: неужели у нее тоже начались проблемы с памятью?

– Ты Сандра.

– Сандра!.. Спасибо, черт тебя подери, я и сама знаю, что я Сандра! Кто я еще?

Совсем растерявшись, Залман принялся перечислять:

– Александра Янари, женщина, принадлежишь к подвиду С, магистр исторических, экономических и юридических наук…

Сандра перебила:

– А еще я Летняя Властительница Долгой Земли, видишь – на мне регалии верховной власти? Это официальное дознание, так что давай, рассказывай!

– Извини, самое главное выскочило из головы… В общем, это было на Тянге, вечером, но солнце еще не село. Я шел по улице, очень пыльной и будто бы заброшенной, хотя она только выглядела заброшенной, там живут. С одной стороны была бетонная ограда, а с другой дома – такие, знаешь, из старых серых бревен, двухэтажные, с разбитыми и заклеенными окнами и всяким хламом на балконах. Когда закричали, я повернулся. Двое мужчин пинали человека, тот лежал в пыли на тротуаре, а кричала седая женщина. Она увидела, что я смотрю, и крикнула: «Да помогите же, пожалуйста!» – и тогда один из тех двоих ударил ее кулаком по лицу. И тут со мной случился этот странный припадок. Я не могу объяснить, но у меня внутри что-то происходило, не физическое, скорее из области эмоций… Или нет, не знаю, эмоции ведь похожи на бледные пастельные краски, а здесь было что-то невыносимое, как рев ураганного ветра. Одного я сбил с ног, другого ударил в горло и сломал ему шею. Двигался я гораздо быстрее, чем они. Первый вскочил, но я снова повалил его и размозжил ему затылок о тротуар. После этого странные ощущения исчезли. Я сказал женщине, чтобы она вызвала «скорую помощь» и полицию, потому что я совершил убийство. Полицейским я показал твой медальон, как ты велела. Они отвезли меня не в тюрьму, а домой, и взяли подписку о невыезде. Вот и все.

– Но какие-нибудь воспоминания о прошлом у тебя после этого всплыли? – ее широко расставленные темные глаза смотрели пристально, словно поймали Залмана в капкан и не хотели выпускать. – Хоть какая-нибудь мелочь?

– Нет. Почему они должны были всплыть?

– Когда я была маленькая, ты был кошмаром для шпаны из окрестных кварталов. Ты в одиночку объявил этим мерзавцам войну – и ты ее выиграл! Они дрожали, услышав твое имя. Они с тобой ничего не могли сделать, а со стороны полиции тебе все сходило с рук, поскольку ты был ценным кадром для Трансматериковой. Ни один отморозок не смел тронуть меня, или Дэниса, или Вир, даже когда ты уходил с караванами, потому что мы были под твоей защитой. Помнишь?

Залман смутно припомнил, что она что-то такое уже ему рассказывала, причем не раз и не два.

– Ну ладно, – разочарованно вздохнула Сандра. – По крайней мере, это происшествие на Тянге говорит о том, что твою прежнюю личность не убили, а только лишь усыпили, и она еще может проснуться. Ты не хочешь съездить в Танхалу, побывать в своем старом доме? Осенью эти кварталы снесут.

– Я дал подписку о невыезде.

– Она уже аннулирована. Дело закрыто.

Сандра отстегнула и бросила на кресло затканный золотистым шитьем церемониальный шлейф, сняла тяжело звякнувшее оплечье из золотых пластинок, украшенных рубинами и розоватым жемчугом. Она утверждала, что ее полное парадное облачение весит не меньше, чем боевая экипировка лесного пехотинца.

– Ты обязательно должен съездить в Танхалу. Я тоже приеду, загляну к тебе в гости, я давно там не бывала.

Залману не хотелось никуда ехать и, пока он придумывал отговорку, Сандра отошла к шкафу, открыла скрипнувшую дверцу и начала рыться на полках, а бесшумно проскользнувшая в комнату фрейлина поставила на стол лаковый поднос с кофейным сервизом на две персоны и полной сладостей вазой.

Глава 4

Вернувшись к столу, Сандра налила кофе в расписные чашечки, вызолоченные изнутри. Залман наугад перевернул несколько страниц фотоальбома. Пожелтевшая от времени обезображенная открытка.

– Я все-таки думаю, что Эфра Прекрасная – это художественный вымысел, – заметил он рассеянным тоном.

– Ты спал с этим вымыслом, – фыркнула Сандра. – И обманутый муж тебя так отделал, что мало не показалось. А я получила образование на деньги Эфры. Нет, она была на самом деле – только совсем не такая, как ее изображают в слащавых сказочках. До чего меня эти сказочки бесят… Красивая – это да, только патлы не до пят, а всего лишь до середины бедер. Стопроцентная гадина! Когда мы в первый раз увидели ее вблизи, мы испугались, все трое – и Дэнис, и ты, и даже я. Она была похожа на ледяную змею, а если заглянуть ей в глаза, на душе становилось холодно и мерзко. Брр, до сих пор противно вспоминать!