Чужие браки - Томас Рози - Страница 66

Когда Ханна подошла к Майклу и коснулась его руки, тот подвинулся, даже не оглянувшись, как будто стоял здесь вот так и ждал ее.

— А ты не интересуешься результатами выборов? — спросила Ханна.

Майкл только покачал головой. Затем он медленно открыл окно.

— Пойдем со мной туда, — пригласил он Ханну.

Они ступили в темноту. Воздух был сырым и влажным. Приятно было после обилия шума и света оказаться в тишине темного сада. Майкл взял Ханну за руку, и они ступили на незнакомую территорию. Перед ними маячил закрытый на зиму тентом бассейн. Майкл с Ханной обогнули бассейн и подошли к дощатой купальне. Майкл подергал дверь. Она оказалась незапертой. Внутри, когда глаза привыкли к темноте, они смогли различить очертания сложенной на зиму садовой мебели. Пахло холстом, сеном и маслом для газонокосилки.

Ханна поежилась, Майкл снял с себя пиджак и накинул ей на плечи. Затем он снял с садовых качелей полиэтиленовое покрытие.

— Посиди здесь со мной, — прошептал Майкл.

Качели заскрипели под их тяжестью. Ханна вспоминала про себя в темноте, какой тканью было обито сидение. Кажется, зеленые листья и красные цветы на белом фоне.

— Скоро лето, — пробормотала она.

— А потом опять осень, — подхватил Майкл, — Хэллоуин, Рождество.

Майкл коснулся губами волос Ханны.

Из их убежища Ханне и Майклу виден был бассейн, прямо за которым были зашторенные окна комнаты, где все смотрели телевизор. Оба они вспоминали сейчас лето, долгие дни в саду, когда детей не заставишь вылезти из бассейна, а взрослые сидят в шезлонгах по всему саду, лениво потягивая выпивку, а издали доносится запах мяса, которое жарят в гриле.

— Неужели все когда-нибудь кончается? — спросила Ханна.

Ей казалось, что поверхность этой идиллической картинки, которая возникла в ее мозгу, пошла трещинами, хотя стекло, за которым лежит эта картинка, по-прежнему оставалось гладким, как вода в бассейне, в которую только еще собираешься нырнуть.

— Нет, не все, — успокоил ее Майкл, хотя сам вовсе не был в этом уверен.

Он крепко поцеловал Ханну, потому что сейчас ему не хотелось думать ни о чем, кроме того, что происходило здесь и сейчас. Она откинулась на спинку качелей, и Майкл нащупал под своим пиджаком обнаженные плечи Ханны. Рука его спустилась ниже, туда, где начиналась плотная ткань платья.

— «Когда» уже наступило? — спросил Майкл и Ханна тихонечко рассмеялась ему в ухо.

— Самое начало «когда», — ответила она.

Качели опять заскрипели, когда Майкл начал медленно расстегивать молнию на платье Ханны, скользя губами все ниже и вдыхая запах духов и горячий аромат тела Ханны.

Люси бесцельно слонялась среди гостей, думая, что если бы она была невидимой, и то трудно было бы уделить ей меньше внимания.

Среди сидящих у телевизора она заметила отца, но, слава Богу, Джимми больше не было рядом с ним. Затем она увидела Стеллу Роуз, которая, стоя в дверях телевизионной, смотрела на всех с характерным для нее выражением собственного превосходства. Отвернувшись, Люси постаралась проскочить мимо Стеллы как можно незаметнее. Даже Барни нигде не было видно. Наверное, он уже уехал на своей машине, чтобы присоединиться к какой-нибудь компании повеселее. Даже Кэтти бросила ее одну.

Запах пищи в столовой показался Люси неприятным, к тому же и запах сигаретного дыма так и не выветрился, несмотря на то, что Дженис и Марсель Уикхем уже успели убрать со стола и открыть окна. Люси тяжело дышала. Опять накатила тошнота. И тут в группе гостей, беседующих в другом конце столовой, рядом со скучающими завсегдатаями гольф-клуба, среди которых были мистер и миссис Келли, Люси увидела наконец Джимми Роуза.

Люси подошла и встала рядом, и, когда компания расступилась, чтобы дать ей место, повернулась так, что плечом как бы оттеснила Джимми от всех остальных.

— Я хочу поговорить с тобой, — сказала Люси, поражаясь, как тонко, почти визгливо, звучит ее голос.

— Люси, дорогая моя. Конечно, говори, — нежно сказал Джимми, акцент его казался Люси еще сильнее, чем обычно, и еще ей показалось, что он подмигивает через ее плечо тем, кто стоял за спиной и мог слышать их разговор.

— Только не здесь. Пожалуйста, — попросила Люси.

Участливое выражение лица Джимми не изменилось, но, взяв Люси за руку, он чересчур сильно сжал ее ладонь. Шутливо раскланявшись с собеседниками, Джимми повел Люси в холл. Там было пусто. Как только они оказались одни, рот Джимми сжался в тонкую линию, а глаза стали как бы пустыми. Теперь Люси ясно поняла, что Джимми злится, а ведь она всего-то навсего хотела несколько минут поговорить с ним с глазу на глаз, вытащить из душной дымной столовой. Глаза девушки наполнились слезами.

Джимми еще раз огляделся вокруг и, открыв входную дверь, почти что вытолкнул Люси наружу и потащил к машине. Оказавшись внутри, Люди почувствовала, что здесь она на своей территории, там, где она была для Джимми королевой.

— Мне необходимо было видеть тебя, — прошептала девушка.

— Не будь идиоткой! Здесь, при твоем отце и всех остальных?

Люси поняла, что Джимми все еще злится, несмотря на то, что теперь они были одни. Она залилась слезами, не в силах больше сдерживаться.

— Я люблю тебя. Для меня невыносимо видеть тебя и не быть рядом.

— Я знаю. Но ты должна. А мне думаешь каково?

Теперь голос Джимми звучал мягче. Уткнувшись ему в плечо, Люси продолжала всхлипывать.

— Ты мне нужен. Ты необходим мне сейчас.

— Сколько ты выпила сегодня?

— Довольно много. Меня тошнит.

Джимми резко выпрямился.

— Тебя сейчас вырвет?

— Да нет, это не то. — Люси откинула волосы со лба и заглянула в лицо Джимми. Она прониклась важностью того, что собиралась сообщить Джимми, и лицо ее было угрюмо-серьезным. — Я думаю, меня тошнит, потому что я беременна.

В неясном свете внутри машины Люси увидела, как неожиданно заострились черты лица Джимми. Он весь напрягся.

— Я думал, ты принимаешь таблетки.

— Я принимаю. Но иногда забываю это сделать. — Люси закусила губу, чтобы снова не разрыдаться.

— Сколько дней задержка?

— Восемь.

Джимми немного расслабился.

— О, это не так уж много. Может, все не так плохо, как ты думаешь? Неделя — это не срок.

Люси набралась наконец решимости задать главный вопрос:

— А что, если это правда?

— Не беспокойся, мы все уладим.

Люси взяла Джимми за руку.

— Я не хочу ничего улаживать. Это твой ребенок, наш ребенок, и я хочу родить его. Вот уже неделю я не могу думать ни о чем другом, Джимми…

Джимми сбросил ее руку и схватил девушку за плечи. Голова Люси резко дернулась, и девушка опять заплакала, потому что такие знакомые и такие любимые черты Джимми никогда еще не искажало такое свирепое выражение, увидев которое, Люси захотелось сейчас выскочить из машины и убежать.

— Не можешь ты рожать никакого ребенка. Я не твой муж. Я уже женат, а тебе только девятнадцать лет. Есть же у тебя, в конце концов, хотя капелька здравого смысла!

— Смысл?! И ты это называешь смыслом?! Неужели ты не хочешь ребенка, своего собственного ребенка. Ведь у тебя нет детей. А я рожу тебе. Ведь ты же должен хотеть стать отцом!

Джимми встряхнул ее так, что зубы Люси лязгнули друг о друга.

— Нет, я не хочу. Не таким же образом. И ты тоже не хочешь.

Люси рывком вдохнула воздух. Чувство чудовищной потери, разочарования и страха душной волной подступили к горлу. Все ее мысли, планы, надежды вдруг как бы отделились от нее и начали ускользать, скрываясь в тумане и причиняя при этом сильнейшую боль.

— Раз ты не хочешь слушать меня, я расскажу все твоей жене. Я расскажу Стелле, пусть знает, что ты хочешь убить собственного ребенка.

Джимми попытался схватить девушку за руку, но она уже выскочила из машины и побежала к крыльцу. Чуть помедлив перед ступеньками, Люси услышала, что Джимми бежит за ней, страх придал ей сил, и она побежала еще быстрее и буквально ворвалась в прихожую.