Убийца Эльфов - Марченко Ростислав Александрович - Страница 15

Новости следовало обдумать, чтобы продолжить расспросы позже, пока же решил поинтересоваться только одним вопросом, напоследок:

— Коли тебе память стереть не сумели, тогда ты помнишь, к какому дому принадлежал? — Не сказать, что меня сильно бы взволновало, если бы пришлось резать дальних родственников, но было все равно любопытно.

— Конечно, помню, — ответил старик, лениво махнув рукой. — Дом Черного Дракона.

— Сколько там у них, ушастых, этих драконов? — поневоле хмыкнул я.

— Сейчас или тогда? Серебряные, ты с ними встречался, Белые Драконы когда-то давно отделились от Серебряных, со взаимной резней, естественно, были обескровлены в Войну и Мором окончательно уничтожены. Черные Драконы — дом уничтожен императорской армией. Красные Драконы в силе и сейчас, первейшие союзники Серебряных. Было четыре дома Драконов, если не считать того, что Серебряные признали мятежников домом только в Войну, осталось два. Может, из моих родичей кто и уцелел, но явно немногие. Да и те, думаю, присягнули другим домам. Кровные враги были и у нас. Значков с Черным Драконом мне за все эти годы еще не попадалось.

— А кто твои родители по положению были? — продолжил я расспросы.

— Интересно, какого ты рода? — хмыкнул старик. — Интересуешься корнями? Радуйся. В клане наш род был одним из старших. А мой отец, твой очень далекий прадед, был сотником Приносящих Смерть дома. Одним из которых предстояло стать и мне. Именно поэтому колдуны Империи ни в памяти моей порыться не могли, ни стереть ее. Защиту мне лично отец ставил — неслабый был маг, как я теперь понимаю, вдобавок один из главных убийц дома. Вот и постарался предусмотреть все как касательно моей будущей службы, так и моей же безопасности. Врагов у него и среди своих, как ты сейчас можешь догадаться, хватало.

Все. Хватит. Пищи для размышлений вполне достаточно.

ГЛАВА 4

Тешить простое любопытство относительно воспоминаний старика я не видел никакого смысла. Его дом был уничтожен, а расспрашивать, какими он запомнил своих родителей, было как минимум невежливо. Куда больше меня интересовали воспоминания прадедули про его более зрелый возраст. О той же Войне, например. Что представлял собой Мор, было ясно и так. Вымирающие города и деревни, тысячи беженцев, на этом фоне резня с оккупантами и своими же с целью захвата ресурсов для выживания — той же жратвы, например.

С другой стороны, рутина меня тоже не интересовала. Армии во все времена одинаковы. Войны тоже, с точки зрения рядового солдата, по крайней мере. То, что в одном случае он таскает копье, меч и доспехи, а во втором автомат с бронежилетом, дела шибко не меняет. Что представляли собой эльфы, я уже знал и сам, представление об их вооружении и тактике на сегодняшний момент тоже имел, расспрашивать об этом же самом времен Войны стоило только в случае попытки написать трактат по военному искусству с названием типа «Эволюция тактики эльфов с течением тысячелетий». Люди интересовали меня еще меньше. Не в последнюю очередь, оттого что в Мор они явно потеряли боевой опыт войны с Империей полностью.

Но для того, чтобы расспрашивать Сигурда о Войне, надо было о ней что-то знать. Знал я немного. Причем заметную часть из рассказов колдуна. О гибели флота Империи во главе с Императрицей, по ее собственной вине в том числе. Тут, оказывается, вместе с ней еще и мой далекий прадед погиб, приемный отец Сигурда и родной — его первой жены. Потомком которых являюсь я и весь род А’Корт. Кстати говоря, рассказ старика навел меня на мысль, как его звали когда-то. Уж кого-кого, а отцов-основателей рода у нас помнили, тем более что подвигов за ними числилось изрядно. Вдобавок озвученная фамилия Вермунда А’Корта не оставляла просторов для размышлений. Сигурд в глубокой древности не мог быть никем, кроме легендарного колдуна Сигмунда А’Корта, главаря банды зеленых орков, от членов которой наш род и повел историю. Что род принял родовую фамилию именно от него, не скрывалось, но в подробности никто не вдавался.

Решил расспрашивать старика о прошлом по мере накопления интересующей информации. Пока же, уже двигаясь к лагерю, ограничился вопросом:

— Зачем ты имя сменил, да и вообще так, по-серенькому живешь? На глаза не показываясь?

— Устал я. Править не хочу. Присматривать за внуками куда проще, — усмехнулся старикан. — Да и куда безопаснее. Бессмертие мне удалось сохранить, а значит, мои дети на мое место усесться никак бы не могли. Зачем искушать одержимых властью? Как-то неохота выжить в Войну и Мор, чтобы рано или поздно какой внучек отравил или зарезал в собственной постели. А потом половину потомков под нож пустил… Сейчас, когда лэрдов и хевдингов избирают, для них же власть куда безопаснее. Как, впрочем, и ярлам с конунгом. Их дети всегда могут рассчитывать на наследство. Даже не считая того, что и мы за ними всеми присматриваем, глазами наших учеников в том числе.

— Ты про колдунов?

— Да. За сотни лет даже слабые способности развить можно, даже если не в смысле силы, то в искусстве обращения с тем, что имеешь. Те, кто ленился или не хотел, давно в земле сгнили. Так что большинство колдунов зеленых орков принадлежат к нашим четырем школам. То, что некоторые ученики основали свои, дочерние, дела не меняет. Нам же проще тайну сохранять. Еще одна ведет историю от легионного колдуна — человека, к слову сказать, прямого предка твоей жены Кольбейна А’Тулла, последняя, шестая, потеряла основателя где-то пятьсот лет назад, во время последнего вторжения. Кетиль тоже был наш, из первого поколения. Его школа в основном состояла из представителей клана Ас’Браги, ну и погибла вместе с ним.

— Как это погибла? Клан целиком же истреблен не был?

— Именно, например, в род А’Корт приняли остатки пяти семей рода А’Тулл. Молодежь всю переженили на А’Кортах, так что уже во втором поколении они были кровно связаны с новым родом, только старое родовое имя никто менять не стал. С магическими школами было сложнее: одно дело — брать в ученики необученного юношу, другое — недоученного колдуна, а из своих старших в этой школе почти все погибли. Поэтому Бурые Медведи — сейчас самая слабая из всех магических школ Оркланда, в первую очередь по своим знаниям. Акулы А’Тулла пострадали не намного меньше, но адептов в других кланах у них было значительно больше, поэтому потери были менее значимы. Молодежь, что уцелела в боях, удалось доучить.

— Я у тебя сколько учусь, а про школы только сейчас рассказал, — тем временем удивился я.

— Да неужели? Информацию о школах Оркланда я тебе как раз давал, и довольно давно. — Я попытался порыться в памяти в поисках интересующей меня информации, гадая, не начался ли у старого склероз от возраста, или ум за разум заходит, при возрасте в полторы тысячи лет это несложно. И неожиданно ее получил. Надо полагать, раскрылся искомый файл. Недостатком прямого вложения информации в мозги, помимо прочего, было частое зависание вложенного в памяти, со всплытием под воздействием внешних факторов. В основном интереса к теме файла. Пока же я большого любопытства не проявлял — как подозреваю, информация могла ничем себя не проявлять годами. Тем временем старик продолжил: — Вражды между школами у нас нет. Стычки между колдунами, конечно, случаются, сам понимаешь, но не более. Стараемся решать такие дела в своем кругу.

— А зачем вам, старшим, скрываться?

— Помимо того что я говорил, не забывай о наших родственничках. И подумай, сколько крови за века я один им пустил. На младшие роды можно особо внимания не обращать, а вот старшие память имеют долгую, и возможностей отомстить у них хватает. Пока Оркланд с миром связан не был, все было прекрасно. А сейчас если не скрываться, то не светиться приходится. Знаешь, я от власти не за тем ушел, чтобы убийц на собственном дворе увидеть.

— А как вообще удалось добиться, чтобы про вас забыли?

— Большим трудом, — опять хмыкнул старик. — Даже память чистить болтунам приходилось. Думаешь, почему про колдунов так мало старики рассказывают? Даже если колдуны родня? Отучили. Умные поняли и так, глупых заставлять пришлось. Неладное кое-кто даже если и чует, но молчит. И молодцы. Бывает, и вопросы задают, конечно. Но редко. Старики обычно соображают, что к чему, и редко имеют неосторожность при молодых ляпнуть, сколько, например, меня знают. Разве что баба какая язык распустит.