Лекарь (Истринский цикл). Тетралогия (СИ) - Щепетнов Евгений Владимирович - Страница 272

«Упущение! Как же это я прожил без пирога с соловьиными язычками? Какой я после этого олигарх?!» — усмехнулся Влад, и подойдя к столу отломил ножку какой-то птички, жареной на вертеле.

Сунув в рот, он прожевал, сделал удивлённое лицо и с удовлетворением сказал:

— А вкусно! Попробуйте этих пташек! Они чем-то ещё фаршированы!

— Нет уж — усмехнулась Арина — набивать желудок перед представлением было бы полным идиотизмом. Не хватало нам ещё заблевать сцену, когда угощение попросится наружу. Вот после — милое дело, хоть обожрись, а до того — желудок должен быть пуст и свободен. Это первое, чему учат артистов.

— Ну как хотите — а я сейчас съем, что смогу, а остальное надкушу! — артисты рассмеялись незатейливой шутке, а Влад и правда намазал лепёшку чёрной икрой, съел, поднял большую гроздь винограда с длинными, слегка розоватыми пальчиками, выплёвывая косточки на пол — так было принято в замках — слуги уберут.

Труппа ушла переодеваться — Влад хотел остаться, но Арина поманила его рукой:

— Пойдём — я тут тебе костюм один приготовила!

Они вошли в комнату сбоку от сцены — она использовалась именно для переодевания, когда приезжали залётные группы артистов — как понял Влад — стояли скамьи, на стенах — зеркала из полированной бронзы, натёртые до блеска, в которых отражалось всё содержимое комнаты.

Арина с удовольствием оглядела гардеробную и сказала:

— Если бы мы всегда работали в таких условиях! А то вечно ютишься в каких-то халупах, даже посмотреть на себя в зеркало нельзя. На вот тебе — короткие бриджи в обтяжку — они тонкие, наденешь прямо на голое тело — она достала из кармана плаща небольшой свёрток. Ага — снимай всё. Так…торчит впереди? Так в этом самый смысл и есть! Богатые дамы очень любят, когда у артистов торчит впереди…если не торчит, приходится заячью лапку подкладывать. Или деревяшку специальную, чтобы побольше выглядел. Слава богам — у тебя ничего подкладывать не надо, всё в лучшем размере. Наденешь сандалии — они безразмерные, а рубаху не надевай — будешь по пояс голым. У тебя фигура впечатляющая, мускулы так и играют, как у ярмарочного силача — я не знаю, что там за баронесса, но обычно они очень падки на артистов, состроишь ей глазки — нас тут на руках носить будут! Но не переборщи — барон заметит — можем загреметь в темницу, или самое меньшее — палками отходят до синяков. И такое бывало. И ещё, хочу тебя предупредить — если мне, или Марке, или другим придётся переспать с бароном — не ревнуй и не устраивай сцен, ладно? Это часть нашей профессии — откажешься — можешь получить плетей, или голову с плеч снимут, а согласишься — и денег дадут, и уедешь весь сытый и довольный. Я не знаю, как ты реагируешь на такие вещи, поэтому сразу предупреждаю — совершишь ошибку — тут мы все и останемся. На стене. В виде черепов. Понял?

— Понял — спокойно ответил Влад, хотя в душе у него было не очень спокойно — в роли жиголо, в группе актёров-проституток он ещё не бывал. Так-то его совершенно не шокировали слова Арины — он и сам всё прекрасно понимал, но понимать одно, а принимать душой, а тем более участвовать в этом — совсем другое.

В комнату без стука вошёл мажордом:

— Господин барон, его супруга и её наперсницы прибыли. Ожидают вашего выхода. Смотрите — вот этот проход ведёт на сцену, выходите — кланяетесь, приветствуете хозяина замка и его супругу, начинаете представление. Вот ваше снаряжение — кроме как на сцену с ним не выходить. Выйдете с ножами в зал — вас убьют.

Мажордом отступил в сторону и пропустил слугу, нагруженного свёртками с инвентарём артистов, и добавил:

— Переодевайтесь быстрее — барон не любит ждать. Они пока заняты угощением, но скоро начнут проявлять нетерпение, могут рассердиться.

Слуга, тараща глаза на артистов скинул свертки на стол, и убежал, сопровождаемый проклятиями Борина — парень-слуга брякнул тратину на стол так, что она жалобно зазвенела.

— Идиот проклятый! Разве можно так обращаться с инструментом! Чтобы тебе демоны в зад засунули этот инструмент, когда ты сдохнешь, а потом сыграли тебе на нём похоронную мелодию, придурок!

Артисты быстро, как тренированные солдаты, переоделись, Борин надел костюм Барда — в кружавчиках и блёстках, сообщив, что вначале будут выступать жонглёры, а уж потом он переоденется в костюм акробата.

— Кстати, Олег, я тебя попрошу — Борин огладил свою тратину — когда мы будем выступать с акробатическим номером, поиграй нам, пожалуйста! Так будет и красивее, и нам удобно, когда мы в ритм попадаем — исполнять легче. Сделаешь?

— Сделаю, почему нет — Влад пожал могучими плечами — а ничего, что я буду по пояс голый?

— Да какая разница! По-моему, им чем более голый, тем лучше. Кстати — богачи обычно обожают, когда артистки выступают совсем голыми — так сказать, товар лицом. Иногда даже требуют, чтобы мы сняли с себя всё, что на нас надето. Видимо, они настолько уже пресыщены, что их мало чего возбуждает, вот и надеются поднять своё желание таким способом. А нам что? От нас не убудет…

Арина и Марка схватили булавы, ножи и факелы, и побежали на сцену, следом за ними вышел Борин, в гримёрке остались Грина и Шаван. Они спокойно переговаривались, обсуждая какие-то пустяшные проблемы, а Влад лихорадочно думал, как ему подобраться к барону, не взбаламутить омут и не подставить артистов. Получалось — ему нужно сделать только одно, и оно ему не нравилось. Ему нужен был не только, и не столько барон, а ещё и его жена. Её и не так усиленно охраняли, и она имела влияние на мужа, значит — если он доберётся до жены барона, значит доберётся и до самого барона. Ему нужно было соблазнить баронессу, другого пути нет.

Музыка стихла, и со сцены прибежали разгорячённые, потные жонглёрки — они были совершенно обнажены, и задыхались, переводя дыхание от физических перегрузок.

— Заставили раздеться! Я так и знала! — мотнула головой Арина.

— Ты какого рожна такой темп взяла — буркнула недовольная Марка — я в таком темпе давно не работала! А если бы пороняла булавы и факелы?

— Ну не пороняла же! Мы несколько дней до этого работали, ты в форме — так что я на тебя понадеялась. А зато как выглядело со стороны, а, Борин?

— Молодцы! — такого темпа я давно не видал! Вы настоящие артистки! — Борин искренне легонько похлопал в ладоши — теперь наша очередь, девчонки! Готовы? Олег, держи инструмент. Если ты его сломаешь — я даже с с того света к тебе приползу и вцеплюсь зубами в задницу. Или ещё куда. Всё равно куда. Но будет очень больно. Понял?

— Ага — усмехнулся Влад — я готов. Пошли?

Они прошли по коридорчику, наводящему на мысль о тех тоннелях, по которым пропускают на арену зверей, и скоро группа артистов оказалась на большой сцене, метрах в десяти-двенадцати от стола барона. Влад встал чуть поодаль, сбоку, и приготовившись играть, как бы ненароком обвёл глазами зал, запоминая каждую мельчайшую деталь.

Барон был человеком лет сорока пяти, с властным, губастым лицом и чёрными густыми бровями. Он создавал впечатление человека не очень далёкого, но хитрого и вероломного, способного на любую гадость в процессе достижения цели. Некайло был довольно высокого роста, крепок, и только его красный, в прожилках нос указывал на не вполне здоровый образ жизни и пристрастие к зелёному змию. Напротив — баронесса, женщина лет тридцати пяти, с остатками былой красоты, была довольно мила и её крупная грудь так и норовила выпасть из низкого декольте. Она почти ничего не ела и обмахивалась веером — не потому, что тут было жарко, а для того, чтобы показать свою элитность и принадлежность к высшей касте. Её миловидное лицо было умело накрашено, а то, как она осматривала вышедших на сцену мужчин, облизывая полные красные губы, доказывало, как она сладострастна и не прочь поразвлечься с понравившимся ей самцом. Впрочем — её муж не отставал в этом деле от своей супруги и шепнув что-то на ухо слуге, послал его на сцену. Тот подбежал к изготовившимся акробатам, и что-то начал им говорить. Борин пожал плечами с стал снимать с себя обтягивающие лосины, оставшись совсем нагим… девушки последовали его примеру.