Само совершенство. Том 1 - Макнот Джудит - Страница 40

Джулия понимала, как глупо рассчитывать на то, что все получится именно так, но даже если удастся хотя бы ничтожно малая частичка ее плана, например, если один водитель проснется и поинтересуется причиной ее криков, то, скорее всего, и тогда ей удастся избавиться от Захария Бенедикта. Потому что если она выскочит и начнет кричать, ему не останется ничего иного, как забрать ее машину и уехать. Он ничего не выиграет, если пристрелит ее, а потом будет ходить от одного грузовика к другому и убивать водителей, не говоря уже о том, что первый же выстрел привлечет всеобщее внимание. Любая попытка повторить финальную сцену из его боевика «Перестрелка в Оклахоме» была бы большой глупостью. А Захарий Бенедикт был кем угодно, но только не дураком.

И она решила рискнуть.

Джулия бросила испытующий взгляд на Бенедикта, чтобы убедиться, что он спит. Скрестив руки на груди и вытянув длинные ноги, он сидел, прислонившись головой к боковому окну. Дыхание было ровным и спокойным.

Приободрившись, Джулия слегка отпустила акселератор и наблюдала за тем, как стрелка спидометра постепенно сползает с сорока пяти до сорока двух, а потом и до сорока. Для того, чтобы незаметно для своего пассажира съехать с дороги на площадку для отдыха, необходима скорость, не превышающая тридцати километров в час, иначе любой толчок мог бы разбудить его. Целую минуту Джулия ехала с неизменной скоростью, а потом еще больше ослабила нажим на акселератор, стараясь делать это как можно более плавно. Нога дрожала от напряжения, но теперь скорость не превышала 35 километров в час. Джулии показалось, что в салоне стало тише, и чтобы компенсировать это, она сделала радио немного громче.

До площадки было еще около четырехсот метров, и высокие сосны скрывали ее из виду, но Джулия уже начала постепенно сбрасывать скорость до тридцати и потихонечку поворачивать руль, отклоняясь с автострады. Сворачивая с дороги, она горячо молилась о том, чтобы там оказалось хоть несколько грузовиков, и, выехав на площадку, облегченно вздохнула. Неподалеку от небольшого здания, в котором размещались туалеты, были припаркованы три грузовика, и хотя в такой ранний час никого не было видно, Джулии показалось, что она слышит шум работающих дизелей. Сердце выскакивало из груди, и она с трудом подавила желание выпрыгнуть прямо сейчас. Для того чтобы увеличить свои шансы, ей нужно было сделать это как можно ближе к грузовикам, дабы успеть добежать до ближайшего из них, прежде чем Бенедикт успеет ее догнать.

В пяти метрах от первого грузовика Джулия явственно услышала шум работающего мотора и нажала на тормоз. Все ее внимание было сосредоточено на кабине грузовика, поэтому когда Захарий Бенедикт, проснувшись, резко выпрямился, она испуганно вскрикнула.

– Какого черта… – начал было он, но Джулия не дала ему возможности закончить. Резко остановив машину, она схватилась за дверную ручку и выбросилась из еще двигающейся по инерции машины, сильно ударившись бедром о мерзлую землю. От резкой боли на глаза навернулись слезы, и сквозь их пелену Джулия с ужасом увидела, что заднее колесо «блейзера» проехало в нескольких сантиметрах от ее руки.

– ПОМОГИТЕ! – закричала она, становясь на колени. Ноги скользили по слякоти и слипшемуся снегу, мешая ей встать. – ПОМОГИТЕ!

Ей уже удалось подняться на ноги и устремиться к ближайшему грузовику, когда Захарий Бенедикт пулей вылетел из машины и бросился ей наперерез. Джулия попыталась обойти его и побежала к туалетам, надеясь добраться до них раньше Бенедикта и запереться изнутри.

– ПОЖАЛУЙСТА, КТО-НИБУДЬ, – продолжала кричать она на бегу. Краем глаза Джулия увидела, как по левую руку от нее открылась дверца одного из грузовиков и из нее выбрался водитель, сонно и непонимающе глядя на происходящее. Прямо за спиной раздавались тяжелые шаги Бенедикта.

– ПОМОГИТЕ! – оглянувшись через плечо, она увидела, как ее преследователь ненадолго остановился, чтобы набрать пригоршню снега.

– ОСТАНОВИТЕ ЕГО! ОН… – Джулия не смогла закончить, потому что в эту секунду увесистый снежок сильно ударил ее по плечу, а веселый смех Бенедикта заглушил ее дальнейшие слова:

– ПРЕКРАТИ, ДЖУЛИЯ, – весело и звонко выкрикнул он, настигая ее и опрокидывая на землю. – ТЫ ЖЕ ВСЕХ РАЗБУДИШЬ!

Яростно сопротивляясь, Джулия пыталась набрать в грудь воздух и закричать снова, но тяжелое тело придавило ее, мешая дышать, а всего в нескольких сантиметрах от своего лица она увидела разъяренное лицо Бенедикта. Его губы искривились в фальшивой улыбке, призванной обмануть водителя грузовика. Тяжело дыша, Джулия отвернула голову немного в сторону, пытаясь еще раз закричать, но на этот раз ее рот залепил мокрый снег, который Бенедикт бросил ей в лицо. Задыхающаяся и ослепленная, она почувствовала, как сильные руки мертвой хваткой сжали ее запястья, и услышала разъяренный шепот:

– Я убью его, если он подойдет ближе. Черт побери, ты этого добиваешься? Того, чтобы кто-нибудь погиб из-за тебя?

Всхлипывая, Джулия отрицательно замотала головой, не в силах издать ни звука, и закрыла глаза. Она не могла больше видеть своего мучителя, но еще нестерпимее была мысль о том, что от свободы ее отделяло всего несколько метров, но и их она не смогла преодолеть. Чего она добилась? Того, что лежала в мокром грязном снегу, придавленная невыносимой тяжестью, а ее бедро нестерпимо болело после неудачного прыжка из «блейзера»?

– Он идет сюда, – звучал настойчивый шепот. – Поцелуй меня и постарайся, чтобы это выглядело убедительно, иначе этот человек умрет!

Прежде чем она успела хоть как-то отреагировать, его губы впились в ее. Джулия широко открыла глаза и увидела приближающегося водителя, который настороженно всматривался в их лица.

– Черт бы тебя побрал, обними меня!

Его рот по-прежнему накрывал ее губы, пистолет больно упирался в живот, но руки теперь были свободны. Она могла бороться, и тогда бы этот водитель с жизнерадостным лицом и именем «ПИТ» на черной кепке заподозрил что-то неладное и пришел бы ей на помощь.

И погиб.

Бенедикт приказал обнять его и постараться, «чтобы это выглядело убедительно». Как марионетка, которую дернули за ниточки, Джулия безвольно подняла онемевшие от холода руки и уронила их ему на спину. Но на что-нибудь большее она была просто неспособна.

Зак тщетно пытался разжать ее плотно стиснутые губы и чувствовал, как все сильнее напрягается хрупкое тело, придавленное его массой. Он был уверен, что она набирается сил перед очередной попыткой освободиться, но на этот раз с помощью троих водителей грузовиков. Тогда наступит конец его короткой свободе и одновременно конец всей жизни. Краем глаза Зак видел, что водитель замедлил шаг, но не остановился. По мере приближения к ним выражение его лица становилось все более настороженным и скептическим. Вихрь мыслей и чувств захлестнул Зака в те короткие мгновения, которые они лежали на снегу и так неубедительно и жалко пытались изобразить поцелуй.

В последней, отчаянной попытке предотвратить неизбежное Зак оторвался от ледяных губ и прошептал одно-единственное слово, которое он не употреблял уже очень много лет:

– Пожалуйста! – Покрепче обняв неподвижное тело женщины, он почти простонал:

– Пожалуйста, Джулия, я умоляю тебя…

Джулии показалось, что мир сходит с ума. Бенедикт умолял ее о помощи! И в его голосе звучала такая щемящая боль, что от нее сжималось сердце. Перед тем как вновь приникнуть к ее губам, он прошептал:

– Я никого не убивал, клянусь тебе!

Мольба и отчаяние, которые она услышала в его голосе и почувствовала в поцелуе, сделали то, чего не смогли сделать никакие угрозы, – Джулия заколебалась. Ей показалось, что только что этот человек сказал правду.

Спутанные обрывки мыслей проносились в мозгу, но Джулия уже приняла решение. Она не имела права рисковать жизнью водителя. Но кроме нежелания подвергать опасности чужую жизнь, ею двигало и еще что-то – не вполне осознанное и совершенно необъяснимое. Джулия сглотнула бесполезные слезы, неуверенно обвила руками Захария Бенедикта и уступила его поцелую. Он в ту же секунду почувствовал, что она сдалась, и по его телу пробежала дрожь облегчения, а поцелуй стал более мягким и нежным. Джулия больше не слышала приближающихся шагов, она ощущала только то, как разжимаются ее губы, уступая более настойчивым и опытным, а пальцы зарываются в густые и мягкие волосы. Робко вернув поцелуй, Джулия услышала судорожный вздох, и внезапно все изменилось. Теперь он целовал ее по-настоящему, его руки жадно гладили ее плечи, шею, зарывались в намокшие волосы.