Нечто чудесное - Макнот Джудит - Страница 80

По дороге она остановилась у конюшен и поиграла с Генри, общительная натура которого не выдерживала скованной атмосферы дома, и потому пес предпочитал вести куда более веселую жизнь рядом с лошадьми.

Вернулась Алекс только во второй половине дня. Оживленная, бодрая, радуясь возможности править собственным фаэтоном, успевшая объехать едва ли не все живописные местечки огромного поместья Джордана, она с шиком проехала мимо дома и свернула к конюшне.

Выбежавший навстречу Смарт, широко улыбаясь, торопливо взял поводья – очевидно, старшему конюху не терпелось восстановить гармонию супружеских отношений между Александром и ее мужем.

– Его светлость, – объявил он, лучась доброжелательством, – почти час ожидает вас здесь – все метался взад-вперед, просто, можно сказать, удила грыз от нетерпения!

Удивленная и постыдно обрадованная, Александра улыбнулась Джордану, выбежавшему из конюшни, но улыбка мгновенно померкла при виде его мрачного как туча лица.

– Не смей покидать дом, не сообщив сначала, куда именно едешь и когда должна вернуться! – рявкнул он, не слишком нежно хватая ее за талию и поднимая с сиденья. – Кроме того, я запрещаю тебе выезжать за пределы двора без сопровождения грума! Олсен… – Он кивнул на огромного, мускулистого, похожего на медведя великана, стоявшего в дверях конюшни. – С сегодняшнего дня он твой личный грум.

Его гнев казался таким неоправданно несправедливым, приказы – неразумными, а отношение к ней настолько отличалось от вчерашней неотразимо манящей нежности, Что несколько мгновений Александра смотрела на него широко раскрытыми от изумления глазами, чувствуя, как в ней закипает гнев. Бросив на нее косой взгляд, Смарт осмотрительно и поспешно скрылся.

– Вы все сказали? – бросила Александра, намереваясь удалиться.

– Нет, – процедил Джордан, очевидно, еще больше разозлившись. – Еще одно: никогда больше не выскальзывай из моей постели украдкой, посреди ночи, словно шлюха, которая спешит вернуться в портовый кабачок!

– Да как вы смеете! – взорвалась Александра, взбешенная до такой степени, что подняла руку и размахнулась, прежде чем поняла, насколько забылась. Однако Джордан успел перехватить ее запястье – пальцы безжалостной хваткой сжали хрупкие косточки… и Александра подумала, что он вот-вот ее ударит. Но Джордан, сдержавшись, резко повернулся и направился к дому.

– Не расстраивайтесь, миледи, – уговаривал Смарт, подбегая к ней, – должно быть, у хозяина сегодня дела не ладятся. За всю жизнь я ни разу не видел, чтобы он на ком-то срывал гнев!

Однако, несмотря на ободряющий тон, добродушное сморщенное лицо исказила гримаса тревожного недоумения. Качая головой и вздыхая, конюх долго смотрел вслед удалявшемуся хозяину.

Александра молча повернула голову и уставилась на своего прежнего наперсника, едва сдерживая гнев и мучительное смущение.

– Клянусь, до сегодняшнего дня я и не подозревал, что он способен вспылить… да еще так! Я сажал его на первого пони, знал едва не с пеленок, и не было мальчика храбрее, лучше…

– Пожалуйста! – вскрикнула Александра, не в силах выслушивать очередное восхваление достоинств мужа. – Не нужно больше лжи! В моих глазах он никогда больше не станет великодушным и добрым. Теперь-то я понимаю, какое это злобное, бессердечное чудовище!

– Нет, миледи, это не так! Говорю же, я знал его с самого детства, да и его отца…

– И его отец, конечно, тоже был чудовищем! – Александра топнула ногой, слишком обиженная и рассерженная, чтобы придержать язык. – Не сомневаюсь, они друг друга стоят!

– Нет, миледи, нет! Вы ошибаетесь, жестоко ошибаетесь! Как вы можете такое говорить?!

Ошеломленная силой его протеста, Александра постаралась взять себя в руки и даже сумела выдавить слабую улыбку.

– Дедушка всегда повторял, что, если хочешь знать, каким станет человек, взгляни на его отца.

– Ваш дедушка ошибался в отношении мастера Джордана и его папаши, – горячо возразил Смарт.

И Александра поняла, что конюх может стать поистине бесценным источником сведений о Джордане, если только попытаться вытянуть из него неприукрашенную правду. Сначала она стоически твердила себе, что ей вовсе ни к чему знать что-то о своем муже, с которым она все равно скоро разъедется, но слова сами сорвались с языка.

– Поскольку мне не позволено шагу ступить без стражи, – с легким раздражением бросила она, – не потрудитесь ли подойти со мной к ограде, чтобы я могла наблюдать, как резвятся жеребята?

Смарт кивнул и, как только они подошли к ограде, резко сказал:

– Простите меня за дерзость, миледи, но вы не должны были заключать это пари!

– Откуда вам известно?

– Не только мне, но и всем. Грум лорда Хаксона проболтался кучеру Джону в тот самый день, когда оно было записано в книге.

– Ясно…

– Вы плохо поступили, дав понять каждому, что совершенно равнодушны к его светлости! Хорошо еще, что он к вам не охладел, потому и сделал вид, что все это ничуть его не задело. Клянусь, даже мамаша хозяина не посмела бы… – Смарт осекся, покраснел и пристыженно уставился в землю.

– Но я не ожидала, что все узнают о пари, – с отчаянием пояснила Александра и, притворяясь не слишком заинтересованной, небрежно спросила:

– Кстати, а какой она была, моя свекровь?

Смарт почему-то начал неловко переминаться с ноги на ногу.

– Красавицей, конечно. Любила балы… разные развлечения…

– Судя по вашим словам, веселая прелестная женщина?

– Совсем, близко на вас не похожа! – выкрикнул конюх, и Александра уставилась на него открыв рот, застигнутая врасплох столь неожиданным взрывом и сознанием того, что он, оказывается, такого высокого мнения о ней. – Она никогда не замечала тех, кто ниже ее по положению, и никого не любила, кроме себя.

– Как странно! Расскажите подробнее!

– У меня полно работы, миледи, – пробормотал Смарт. – Но всякий раз, когда захотите услышать хорошие вещи о его светлости, приходите, я что-нибудь припомню.

Понимая, что настаивать бессмысленно, Александра отпустила конюха. Однако любопытство разгорелось еще больше.

Под предлогом того, что дверь скрипит и нужно смазать петли, она позвала Гиббонза, лакея, так же горячо преданного Джордану, как Смарт. Гиббона, искренне радуясь возможности поговорить, был готов с утра до вечера распространяться о детстве и юности Джордана, но стоило ей спросить о его родителях, стал запинаться, заикаться и неожиданно вспомнил о какой-то срочной работе, которую просто необходимо выполнить, причем сейчас же.

Надев роскошный шелковый розовато-желтый туалет и распустив по плечам волнистые волосы, Александра вышла из комнаты в девять, точно в назначенный для ужина час, и медленно спустилась вниз. Ей предстояло встретиться лицом к лицу с Джорданом, впервые после сегодняшней стычки, и любопытство снова уступило место негодованию, смешанному со страхом.

Как только она повернула к столовой, Хиггинс поспешно выступил вперед и быстро открыл двери гостиной. Александра нерешительно взглянула на дворецкого.

– Его светлость, – сообщил тот, – перед ужином любит выпить бокал шерри в гостиной.

Александра переступила порог комнаты, и Джордан немедленно поднялся, чтобы налить и ей шерри. Александра смотрела на высокого, безупречно одетого мужа, с невольным восторгом отмечая, каким красивым он кажется во фраке винного цвета, облегающем широкие плечи, и серых брюках, подчеркивающих стройные длинные ноги. Единственный красный рубин сверкал в складках белоснежного галстука, резко контрастировавшего с загорелым лицом. Он молча протянул жене бокал.

Не сумев определить, в каком муж настроении, Александра робко шагнула вперед и взяла бокал. Однако первые слова Джордана вызвали у нее неудержимое желание вылить шерри ему на голову.

– Я привык, – сообщил он тоном учителя, отчитывающего нерадивого ученика, – пить шерри в гостиной в половине девятого и ужинать в девять. На будущее постарайся не опаздывать и спускаться в гостиную ровно в половине девятого, Александра.