Наконец-то вместе - Макнот Джудит - Страница 51

— Я хотел, чтобы вы сами докопались.

— Но зачем? Чтобы доказать свою правоту и мою наивность и неопытность? Чтобы я продолжала заблуждаться насчет Ли Мэннинг лишних двадцать четыре часа?

— Чтобы вы сами убедились в своей наивности и неопытности.

— В самом деле? — резко бросила она. — И вы считаете это эффективными методами работы с подчиненными во время ведения дела об убийстве? Привилегией старшего? Интересно, проделали бы вы нечто подобное со Шредером?

— Нет.

— А с Уомэком?

Митчелл молча покачал головой.

— В таком случае могу предположить, что ко мне вы отнеслись так, потому что я девушка и, следовательно, нуждаюсь в «хорошем уроке», чтобы «знала свое место».

Маккорд смотрел на нее так долго, что Сэм уже отчаялась дождаться ответа. Но когда все же дождалась, в свою очередь, лишилась дара речи.

— Я сделал это потому, что до этой минуты еще не встречал более многообещающего детектива, чем вы. У вас больше таланта, врожденной интуиции и… — он поколебался в поисках нужного слова и выбрал то, что казалось совершенно неуместным в данной обстановке, — и больше сердца, чем у всех тех, с кем мне приходилось работать. Да, я стремился, чтобы вы получили суровый, но безболезненный урок, запрещающий какие-либо эмоциональные сопереживания с объектами расследования. — Он немного помедлил, прежде чем добавить:

— Тем не менее это не изменяет того обстоятельства, что я не прав, по крайней мере в выборе средств, а правы вы. И я действительно не поступил бы так с мужчиной-детективом. Немедленно по выходе из здания объяснил бы, что он только сейчас наблюдал весьма убедительный спектакль, разыгранный женщиной, любовник которой прятался в соседней комнате.

Она уставилась на него с восторженным восхищением, словно признав свою не правоту, он автоматически возвысился до ранга героя, и Маккорд, к своему неудовольствию, обнаружил, что просто тает под этим взглядом.

— Извините, — буркнул он. — Этого больше не повторится.

— Спасибо, — просто ответила она, когда Маккорд потянулся к ручке дверцы. — Честно говоря, я отреагировала чересчур болезненно. Не ожидала, что вы окажетесь таким справедливым и уравновешенным.

Маккорд рассмеялся и открыл дверцу.

— Принимайте мои извинения, Сэм, и стойте на своем. Вы победили честно и всухую.

Они вышли из машины. Маккорд был так доволен исходом разговора, что не сразу осознал свой очередной промах. И сообразил, что назвал ее «Сэм», только когда они уже шли по тротуару. Однако продолжал твердить себе, что это ничего не значит. Все прекрасно. Все осталось точно так же, как и было. За эти несколько минут откровенной беседы ничего не изменилось. Они напарники. Члены одной команды. Только и всего.

Когда они добрались до дома Соломона, Маккорд вежливо открыл перед Сэм тяжелую дверь и отступил.

Глава 38

Джейсон Соломон вышел встречать детективов в полотенце, наброшенном на плечи, и с клочьями мыльной пены на щеках и шее.

— Заходите-заходите, — пригласил он, вытирая лицо. — Дайте мне две минуты одеться, и мы поговорим.

Переступив порог, Сэм с интересом оглядела впечатляющую квартиру в мансарде, столь же оригинальную и яркую, как ее хозяин. Полы из желтоватого дуба, устланные толстыми, песочного цвета, коврами. Современная изящная мебель с желтовато-коричневой обивкой. Слева — винтовая лестница с начищенными стальными перилами, ведущая на второй этаж. Огромный камин из сверкающего белого кварца, поднимавшийся до самой крыши. Но все это: полы, стены и мебель в нейтральных монохромных тонах — было всего лишь обрамлением для одной из самых потрясающих коллекций абстрактного искусства, когда-либо виденных Сэм.

На одной стене висели поразительные работы Пауля Клее, Джексона Поллока и Василия Кандинского, на другой — четыре больших портрета Джейсона Соломона, напоминающие манерой работы Энди Уорхола. Сэм подошла поближе и отыскала подпись художника. Фамилия показалась знакомой, но не настолько, чтобы ассоциировать ее с другими известными ей произведениями современного искусства. Психоделическая картина маслом на камине тоже принадлежала кисти Ингрэма, но была совершенно оригинальной и тоже изображала Соломона, на этот раз с горящими угольями в глазницах и вырывающимся из черепа пламенем.

Над ней висел буйно-многоцветный пейзаж в переливающихся радугой мазках, в котором Сэм немедленно признала шедевр Титы Беренсон.

Маккорд подошел к ней так близко, что почувствовал легкий аромат «Айриш спринг», душистого мыла, которым сегодня утром мылась Сэм.

— И вам все это нравится? — шепнул он.

— Да, очень.

— И что это должно означать? Сэм, улыбаясь, повернула голову:

— Да все, что вам придет в голову.

— Кажется, я помешал?

Реплика Джейсона заставила Сэм вздрогнуть и залиться краской.

— Да, — спокойно ответил Маккорд. — Лекции по авангардизму. Детектив Литлтон в восторге от вашей коллекции. Где мы можем поговорить?

Это положило конец светской болтовне, и Джейсон сразу понял, что больше шутить не стоит.

— Давайте пойдем на кухню. Эрик готовит завтрак. Соломон провел их в большую, залитую солнцем современную кухню из дуба и нержавеющей стали. Эрик, привлекательный молодой мужчина, стоял у стойки, смешивая в бокале апельсиновый сок и белое вино. При виде гостей он дружелюбно кивнул.

— Хотите есть? — предложил Соломон, садясь за стол.

— Нет, подождем до ленча, — отказался Маккорд.

— Тогда, может, выпьете? Эрик — специалист по коктейлям.

Теперь уже Сэм, взглянув на бутылку вина, решила отказаться:

— Нет, потерпим до вечера.

Довольный тем, что честно выполнил обязанности хозяина, Соломон сложил руки на столе и обратился к Мак-корду:

— Вы узнали что-то новое о смерти Мэннинга?

— Собственно говоря, мы надеялись, что это вы ответите на несколько вопросов, которые выведут нас на верный след. А пока мы всего лишь собираем улики и информацию, в надежде что кто-то прольет свет на эту загадку.

— Я расскажу все, что знаю.

— Как давно вы знакомы с Ли и Логаном Мэннинг? Прежде чем Джейсон успел ответить, Эрик поставил на стол аппетитную яичницу, ломтик дыни, тосты и стакан апельсинового сока с вином.

— Это Эрик Ингрэм, — представил Джейсон. — Эрик изумительно готовит.

— Ингрэм? — повторила Сэм. — Тот художник, что нарисовал портреты мистера Соломона, висящие в гостиной?

Эрик сконфуженно улыбнулся и кивнул.

— Эрик у нас молчун и старается никогда не говорить о себе, — жизнерадостно пояснил Джейсон. — Поэтому мы так хорошо ладим: я успеваю болтать за нас обоих.

Эрик уже ретировался к плите, но Маккорд, оглянувшись, попросил:

— Не стесняйтесь вмешиваться, мистер Ингрэм, если некий поворот в разговоре заставит вас что-то вспомнить. По моему опыту, те люди, которые говорят меньше, более наблюдательны. Мистер Соломон, вы собирались ответить, как долго знаете чету Мэннингов.

Соломон, уже успевший положить в рот кусочек яичницы, задумался.

— Позвольте-позвольте… впервые я увидел их на внебродвейском спектакле. Это была одна из моих ранних пьес, «Время и бутылка», и хотя критики посчитали, что я подаю большие надежды, особого успеха у публики она не имела. Я все еще задаюсь вопросом, не…

— Сколько лет прошло с тех пор?

— Тринадцать… нет, скорее, четырнадцать.

— Прекрасно. Давайте остановимся на последних месяцах. Вы знали, что, по мнению миссис Мэннинг, какой-то неизвестный ее преследует?

— Да, разумеется. Ли была очень испугана, а Логан — еще больше, но не хотел, чтобы она об этом знала.

— Что она рассказывала вам об этом человеке?

— Он посылал ей подарки и пару раз звонил. Она и Логан пытались узнать номер телефона, но выяснилось, что звонок был сделан из автомата на Манхэттене.

— Она, сама того не сознавая, могла быть знакома с преследователем. Возможно, он под каким-то предлогом околачивался в театре или ждал ее на выходе. Скажите, вы когда-нибудь видели миссис Мэннинг в обществе другого мужчины? Кроме ее мужа и членов труппы, разумеется? Перечисляйте всех, какими безупречными ни казались бы вам эти люди.