Благословение небес (История любви леди Элизабет) - Макнот Джудит - Страница 47

Перед глазами Яна вдруг живо предстала картина – сказочно прекрасная девушка сует ему в руки цветочные горшки, чтобы удержать от поцелуя… и потом, несколько секунд спустя, тает в его объятиях.

– Ну, теперь вы верите мне?

Как Ян ни пытался, он не мог с полной уверенностью ни обвинить, ни оправдать ее. Интуиция подсказывала ему, что Элизабет не говорит всей правды, о чем-то умалчивает. К тому же было что-то очень странное и совершенно не соответствующее ее характеру в том, как она стремилась остаться здесь. Но с другой стороны, ему не раз приходилось видеть отчаявшихся людей, и что-то говорило ему, что именно в этом состоянии сейчас находится Элизабет Кэмерон.

– Верю или не верю, это не имеет значения, – начал он и внезапно умолк. Из открытого окна потянуло дымом, и они одновременно почувствовали его запах. – Какого чер… – Ян быстрыми шагами направился к дому, Элизабет поспешила за ним.

Он открыл дверь как раз в тот момент, когда из глубины коттеджа появился Джейк.

– Вот, принес молока, – радостно сообщил он и тут же замолчал, учуяв запах гари. Его взгляд оторвался от Яна и Элизабет, влетевших в коттедж, и упал на Люсинду, которая как ни в чем не бывало продолжала сидеть на своем месте и, совершенно не обращая внимания на запах подгоревшей яичницы с ветчиной, обмахивалась черным шелковым веером.

– Я взяла на себя смелость снять эту посудину с плиты, – объявила она им. – Однако это не спасло ее содержимое, которое, на мой взгляд, и не стоило спасать.

– А вы не могли снять ее до того, как все сгорело? – взорвался Джейк.

– Я не умею готовить, сэр.

– А обоняние у вас есть? – поинтересовался Ян.

– Ян, это бесполезно. Видно, придется мне ехать в деревню и нанимать каких – нибудь девиц, чтобы они приходили сюда готовить и убираться, а не то мы помрем тут с голоду.

– В точности мои мысли! – вдруг сказала Люсинда, привставая с места. – Я пойду с вами.

– Что-о-о? – ахнула Элизабет.

– Что? Почему? – эхом отозвался Джейк и упрямо набычился, всем своим видом давая понять, что не собирается никуда с ней идти.

– Потому что выбирать прислугу умеют только женщины. Как далеко отсюда деревня?

Не будь Элизабет так потрясена, она непременно засмеялась бы над выражением лица Джейка Уайли.

– Мы могли бы вернуться сегодня к вечеру, если предположить, что в деревне найдутся желающие здесь работать. Но я…

– В таком случае нам лучше поторопиться. – Люсинда окинула Яна задумчивым оценивающим взглядом, потом повернулась к своей подопечной: – Элизабет, будь так добра, позволь нам с мистером Торнтоном перекинуться парой слов наедине.

Во взгляде Люсинды было ясно написано: «Положись на меня и не спорь», поэтому Элизабет не оставалось ничего другого, как повиноваться и выйти из дома. Оказавшись на улице, она в полном смятении уставилась на деревья, не понимая, каким образом Люсинда собирается решить их проблемы.

В коттедже Ян выжидательно смотрел на седовласую гарпию, сверлившую его своим убийственным взглядом.

– Мистер Торнтон, – сказала она наконец, – я пришла к решению, что вы джентльмен.

Люсинда сделала это заявление с таким видом, словно она королева, дарующая рыцарское звание жалкому недостойному рабу. Величие ее позы восхитило Яна, однако смысл сказанного его несколько покоробил. Он присел на стол и стал ждать продолжения, пытаясь разгадать, какую игру затеяла эта женщина, оставляя Элизабет на его попечение.

– Скажите же мне скорее, – с холодной иронией попросил он, – чем я сумел заслужить такое доброе мнение о себе?

– Ничем абсолютно, – не колеблясь, ответила она. – Это решение я приняла, основываясь на собственной интуиции и на том факте, что вы джентльмен по рождению.

– И что же навело вас на подобную мысль? – скучающим тоном поинтересовался Ян.

– Я далеко не дура, мистер Торнтон. А кроме того, я знакома с вашим дедом – герцогом Стэнхоупом. Я служила в доме его племянницы, когда ваш отец порвал с ним. Весть о его самовольной женитьбе произвела тогда настоящий фурор. Другие, менее осведомленные люди, могут сомневаться в вашем происхождении, но у меня таких сомнений нет. Ваше родство очевидно: ваше лицо, голос, рост и даже манера держаться – все говорит о том, что вы его внук.

Ян уже привык к тому, что многие как бы ненароком пытаются вглядеться в черты его лица или задают какие-нибудь наводящие вопросы, он знал, что за его спиной шепчутся и строят предположения, но впервые ему сказали прямо в лицо, кто он такой на самом деле.

– Ну что ж, если вы так говорите, должно быть, так оно и есть, – сказал Торнтон, всем своим видом давая понять, что она заблуждается.

– Узнаю снисходительный тон вашего деда, – Люсинда не сумела сдержать радостной нотки в голосе. – Однако это не имеет отношения к делу.

– А могу я узнать, что имеет отношение к делу? – раздраженно поторопил он ее.

– Конечно, можете. – Люсинда лихорадочно искала способ воскресить его былое увлечение Элизабет и уколоть его совесть. – Дело в том, что мне прекрасно известно обо всем, что произошло между вами и Элизабет полтора года назад. Однако я не считаю, что всему виной было ваше поведение или недостаточная сила воли. Думаю, это произошло от недостатка рассудительности. – Он приподнял брови, но промолчал. Расценив его молчание как поощрение к дальнейшему объяснению, она продолжила: – И рассудительности не хватило вам обоим.

– Неужели? – медленно протянул он.

– Конечно, – Люсинда стерла пыль со спинки стула, отряхнула руки и состроила неодобрительную гримасу. – Что еще, кроме недостатка рассудительности, могло толкнуть семнадцатилетнюю девушку выступить на защиту отъявленного игрока, не побоявшись навлечь на себя всеобщее порицание?

– В самом деле, что? – с возрастающим раздражением спросил Ян.

Люсинда старательно отряхивала руки, избегая его взгляда.

– Кто может знать это лучше вас двоих? Но я не сомневаюсь, что то же самое чувство толкнуло ее остаться в доме лесника, вместо того чтобы удалиться в ту же секунду, как она обнаружила ваше присутствие. – Довольная тем, как ей удалось выгородить Элизабет, Люсинда снова взяла осуждающий тон, который был для нее более естествен и звучал убедительнее. – Как бы там ни было, это все дела прошедших дней. Элизабет дорого заплатила за свое безрассудство, и это правильно, как справедливо и то, что именно из-за этого она сейчас оказалась в таком ужасном положении.

Люсинда улыбнулась про себя, увидев, что он опустил взгляд в пол, и посчитала это признаком раскаяния или хотя бы признания своей вины. Однако его последующие слова мгновенно лишили ее этой надежды.

– Мадам, я не могу потратить весь день на бесполезные разговоры. Если вы хотите мне что-то сказать, говорите, и покончим с этим наконец!

– Очень хорошо, – сказала Люсинда, стиснув зубы, чтобы не сказать чего – нибудь лишнего. – Дело в том, что моим долгом и высокой обязанностью является следить за физическим и душевным здоровьем леди Кэмерон и всячески опекать ее. В настоящий момент, учитывая состояние вашего жилища, первое кажется мне более уязвимым, тем более что при сложившихся отношениях у вас вряд ли появится желание выйти за рамки допустимого. Скорее, нужно следить, чтобы вы не убили друг друга. Тем не менее я считаю своим долгом обеспечить этот дом необходимой прислугой. И хочу, чтобы вы дали слово джентльмена не оскорблять Элизабет в мое отсутствие ни физически, ни морально. Она и так уже достаточно натерпелась от своего дяди. И я никому не позволю сделать ее жизнь еще ужаснее, чем она уже есть.

– Простите, а что вы подразумеваете под «ужасной жизнью»? – неожиданно для себя спросил Ян.

– Я не вольна обсуждать с вами ее проблемы, – сказала Люсинда, сдерживая радость в голосе, – но прошу вас вести себя, как подобает джентльмену. Вы даете мне слово?

Поскольку Ян не собирался притрагиваться к ней даже пальцем, так же как и вообще тратить на нее свое время, он решительно кивнул,

– Она будет в полной безопасности от меня.