Благословение небес (История любви леди Элизабет) - Макнот Джудит - Страница 32

Леди Берта присела, глядя на него расширившимися от страха глазами и продолжая прижимать к лицу платок. К его несказанному удивлению, она ничего не ответила – не сказала, как ей приятно с ним познакомиться, не справилась о здоровье. Вместо этого она снова присела. И еще раз.

– В этом нет нужды, – сказал он, скрывая растерянность за чрезмерной веселостью, – я всего лишь рыцарь, не герцог и даже не граф.

Леди Берта присела еще раз, и Элизабет резко ткнула ее локтем в бок.

– Как жизнь? – наконец разомкнула уста полнотелая «леди». Элизабет предприняла слабую попытку оправдать поведение Берты.

– Моя тетя немножко… э-э-э… застенчива с незнакомыми, – произнесла она еле слышно.

При звуках тихого музыкального голоса Элизабет Кэмерон кровь снова заиграла в жилах сэра Фрэнсиса. Он нетерпеливо повернулся к своей будущей невесте и тут заметил, что это его бюст она прижимает к своей груди так бережно и с такой любовью. Он не мог сдержать удовольствия при виде этой картины.

– Я знал, что именно так все между нами и будет – без притворства и девичьей стыдливости, – с сияющим лицом объявил он, не замечая настороженного взгляда Элизабет, и взял из ее рук бюст. – Но, любовь моя, к чему ласкать холодный камень, в то время как перед вами я сам, так сказать, во плоти.

Элизабет онемела от подобного предложения и молча наблюдала, как он поставил бюст на место и выжидательно повернулся к ней, словно надеясь – а он действительно надеялся, – что она сейчас подойдет к нему и прижмет его лысеющую голову к своей груди. Ее ум отказывался работать в такой ситуации.

– Я… я хотела попросить вас об услуге, сэр Фрэнсис, – вдруг выпалила она.

– Все, что угодно, моя дорогая, – осипшим голосом проворковал он.

– Я бы хотела отдохнуть перед ужином. Он отступил с разочарованным видом, но потом вспомнил о приличиях и нехотя кивнул.

– Мы здесь ужинаем в половине девятого.

И тут сэр Фрэнсис впервые как следует разглядел ее. Воспоминания о прелестном лице и еще более прелестном теле Элизабет Камерон были так сильны, что до сих пор он видел перед собой только ту, прежнюю леди Элизабет. Теперь же он наконец заметил темное некрасивое платье и строгую прическу, скрывающую пышность волос. Взгляд его упал на висевший на ее шее железный крест, и он в ужасе отпрянул.

– О-о… и еще, моя дорогая, у меня сегодня будет несколько гостей, – он выразительно посмотрел на ее платье, – думаю, вам следует это знать, поскольку вы наверняка захотите одеться соответствующим образом.

Элизабет снесла это оскорбление, пребывая все в том же полупарализованном состоянии, в которое впала при его появлении. Только когда дверь за ним захлопнулась, она нашла наконец в себе силы пошевелиться.

– Берта, – сказала она, падая на стул, – ну что ты расприседалась! Так он догадается, что ты горничная, еще раньше, чем начнется ужин! И мы никогда не выпутаемся.

– Ну, знаете ли! – возмущенно воскликнула обиженная Берта. – Я по крайней мере не прижимала к груди его голову!

– Ну ладно, будем надеяться, в следующий раз у нас получится лучше, – Элизабет бросила извиняющийся взгляд через плечо, и надежда в ее голосе сменилось решимостью. – Мы просто обязаны постараться. Завтра нас уже не должно здесь быть. Самое позднее – послезавтра.

– Дворецкий пялился на мою грудь, – пожаловалась Берта. – –Я видела!

Элизабет безрадостно усмехнулась.

– А лакей пялился на мою. В этом доме ни одна женщина не может чувствовать себя в безопасности. Ну ничего. Может быть, нам сейчас и страшновато, но это нормальный страх актера перед выступлением. Мы ведь с тобой новички, сегодня наше первое выступление. И мы сыграем свою роль на «отлично». Вот увидишь. Чего бы мне это ни стоило, я справлюсь.

Когда Элизабет наконец появилась в столовой, ее ждали уже два часа. Как минимум.

– Силы небесные, как вы задержались, дорогая! – приветствовал ее сэр Фрэнсис, отодвигая свой стул и кидаясь к дверям, где остановилась Элизабет, собираясь с силами перед выходом на сцену. – Проходите, познакомьтесь с моими гостями, – сказал он, разочарованно отмечая ее убогое одеяние и строгую прическу. – Мы последовали совету, содержавшемуся в вашей записке, и начали ужин без вас. Что вас так задержало?

– Молитва, – коротко ответила Элизабет, заставив себя смотреть ему прямо в глаза.

Сэр Фрэнсис сумел сдержать удивление и представил ее гостям – двум джентльменам, походившим на него как братья-близнецы, и двум женщинам лет тридцати пяти в шокирующе декольтированных платьях. Элизабет впервые видела, чтобы женщины так обнажались на людях. Чувствуя на себе насмешливые взгляды этих дам, Элизабет взяла кусочек холодного мяса, чтобы немного приглушить голод.

– Должна сказать, такого необычного ансамбля, как на вас, я еще не видела, – заметила одна из дам, которую представили как Элоизу. – Что, в ваших местах принято одеваться так… просто?

Элизабет откусила небольшой кусочек.

– Не совсем. Я не одобряю красивых нарядов. – Она с невинным видом повернулась к сэру Фрэнсису. – И потом, платья так дороги. Я считаю, что это неразумная трата денег.

Сэр Фрэнсис почувствовал вдруг желание согласиться, тем более что надеялся большую часть времени видеть ее раздетой.

– Очень здравая мысль! – горячо поддержал он Элизабет, неодобрительно глядя на двух других дам. – Нет никакого смысла тратить деньги на платья. Вообще нет смысла тратить деньги.

– В точности мои мысли, – кивая, подхватила Элизабет. – Каждый выгаданный шиллинг я предпочитаю отдать на благотворительность.

– Отдать? – тихо зарычал он, приподнимаясь со стула.

Потом заставил себя сесть на место и еще раз обдумать решение жениться на этой женщине. Конечно, она красива – черты ее лица окончательно сформировались за эти полтора года, и даже черная вуаль и стянутые на затылке волосы не могли умалить сияния ее зеленых глаз с длинными загнутыми ресницами. Под глазами у нее появились темные круги, которых он не заметил днем. Но какой она стала серьезной и строгой! Правда, приданое у нее хорошее, а ее тело под этой бесформенной черной хламидой… жаль, что совсем не видно форм. Может быть, и оно тоже изменилось за прошедшее время, и не в лучшую сторону.

– Я надеялся, дорогая, – сказал сэр Фрэнсис, накрывая ее руку своей и нежно сжимая, – что вы не оставите без внимания мой намек и наденете что-нибудь другое сегодня вечером.

– Но это все, что я привезла с собой, – с невинным видом ответила Элизабет.

– Это все? – изумился он. – Н-но я сам видел, как мой лакей поднял к вам наверх несколько чемоданов.

– Это багаж моей тети, из этих чемоданов только один мой, – быстро среагировала она и, предвидя, каким будет следующий вопрос, стала лихорадочно придумывать ответ на него.

– В самом деле? – Он продолжал смотреть на ее платье с величайшим неудовольствием, после чего задал именно тот вопрос, которого она ждала: – А что же, позвольте спросить, находится в вашем чемодане, если не платья?

На Элизабет снизошло вдохновение, и она улыбнулась сияющей улыбкой.

– Нечто очень ценное. Я бы назвала это даже бесценным.

Все глаза за столом обратились в ее сторону, с любопытством ожидая продолжения.

– Ну же, не заставляйте нас гадать, дорогая, – попросил сэр Фрэнсис. – Что там?

– Мощи святого Якоба.

Леди Элоиза и леди Мортанд в унисон застонали, сэр Уильям захлебнулся вином, а сэр Фрэнсис в ужасе ловил ртом воздух. Однако это был еще не конец. Основной удар Элизабет приберегла к концу ужина. Когда все начали подниматься со своих мест, она заставила их сесть обратно и произнести благодарственную молитву Господу. Воздев руки к небу, Элизабет с безыскусным изяществом произнесла небольшую обличительную тираду о плотских грехах и невоздержанности, но затем вдруг решила развить эту тему и грозным голосом стала призывать силы небесные предать всех идущих путем греха страшным адским мучениям, живописуя их с ужасающими подробностями, почерпнутыми ею из мифологии, поверхностного просматривания религиозных книг и ее собственного буйного воображения. В конце представления она потупила глаза и уже совершенно искренне помолилась про себя, чтобы этот спектакль помог ей избежать несчастного замужества. Если даже такая великолепная сцена не произвела нужного эффекта, подумала Элизабет, то вряд ли она сможет сделать что-то большее – сегодня вечером она выложилась целиком.