Темная Башня - Кинг Стивен - Страница 83

— В библии ректора указано, что мужеложство — это грех, — в праведном гневе заявила она. — Я читала это сама, да, читала. В книге Левит, глава третья абзац…

— А что книга Левит говорит о грехе обжорства? — спросил Тасса. — Что эта книга говорит о женщине с буферами размером с валик под подушку и задом с кухонную пли…

— Что тебе до моего зада, ты, маленький членосос!

— По крайней мере, я могу найти себе мужчину, небрежно ответил он, — и мне нужды ложиться в постель с щеткой для пыли…

— Да как ты смеешь! — пронзительно взвизгнула она. — Заткни свой грязный рот, а не то его заткну я!

— …чтобы счистить паутину и добраться до…

— Я вышибу тебе зубы, если ты не затк…

— …старенькой щелки, — тут он понял, что может «укусить» ее еще сильнее. — Старенькой, грязной, засохшей щелки.

Она сжала пальцы в кулаки, которые размером значительно превосходили кулаки Тассы.

— По крайней мере, я никогда…

— Ни слова больше, сэй, прошу тебя.

— …не позволяла мерзкому мужскому… мужскому… мужскому…

Она замолчала, на лице отразилось недоумение, потом втянула носом воздух. Он принюхался сам и понял, что запахи в кухне не изменились. Пахло так же, как и в начале их перепалки. Может, чуть сильнее.

— Ты чувствуешь… — начла Тамми.

— …дым! — закончил он, и они в тревоге переглянулись, напрочь забыв о споре, который, продолжись еще пять секунд, точно перешел бы в драку. Взгляд Тамми остановился на надписи на табличке, что висела над плитой. Точно такие же встречались по всему Алгул Сьенто, потому что практически все здания поселения были деревянными, построенными много-много лет тому назад. Надпись гласила: «МЫ ВСЕ ДОЛЖНЫ ДЕЙСТВОВАТЬ СООБЩА, ЧТОБЫ СОЗДАВАТЬ ПОЖАРОБЕЗОПАСНУЮ СРЕДУ».

Где-то поблизости, в коридоре первого этажа, задребезжал один из немногих оставшихся в рабочем состоянии детекторов дыма. Тамми поспешила в кладовку, чтобы взять огнетушитель.

— Возьми другой в библиотеке! — крикнула она, и Тасса повиновался без единого слова протеста. Чего в Алгул Сьенто боялись, так это пожара.

Гаски из Тего, заместитель начальника службы безопасности, стоял в вестибюле Феверел-Холл, общежития, расположенного рядом с Дамли-Хауз, и разговаривал с Джемсом Кэгни, рыжеволосом кан-тои, который обожал ковбойские рубашки и, особенно, сапоги, добавлявшие три дюйма к пяти футам и пяти дюймам. Со списками охранников в руках они обсуждали изменения, которые предстояло внести в график дежурств в Дамли-Хауз на следующую неделю. Шестеро охранников второй смены слегли с болезнью, которую Гангли, доктор поселения, диагностировал, как свинку. Болели в Тандерклепе часто, все знали, что в воздухе слишком много отравляющей дряни, оставшейся после древних людей, но эти болезни все равно доставляли массу неудобств. Гангли еще говорил, что им повезло, поскольку дело не доходило до эпидемий действительно страшных болезней, вроде Черной смерти или Горячей трясучки. Неподалеку от Феверел-Холл, на мощеном дворе позади Дамли-Хауз, как обычно по утрам, играли в баскетбол. Несколько охранников, тахинов и кан-тои, которым с горном предстояло заступить на утреннюю вахту, против сборной Разрушителей. Гаски увидел, как Джой Растосович бросил мяч из-за трехочковой зоны — и попал. Трампас схватил мяч и ввел в игру, после чего приподнял шапочку, чтобы почесать макушку. Гаски не любил Трампаса, который очень уж сблизился с талантливыми животными, которых ему полагалось охранять. С лестницы, ведущей к дверям общежития, наблюдал за игрой Тед Бротигэн. И, как всегда, потягивал из банки «Нозз-А-Ла».

— Тогда все получится, — Джеймс Кэгни говорил тоном человека, которому не терпится закончить наскучившую ему беседу. — Если ты не возражаешь против того, что мы на день-другой снимем пару челов с патрулирования периметра…

— Чего это Бротигэн поднялся в такую рань? — перебил его Гаски. — Он же никогда не встает раньше полудня. И мальчишка, с которым он дружит, такой же. Как его зовут?

— Эрншоу? — Бротигэн также дружил и с недоумком Руисом, но Руис мальчишкой не был. Гаски кивнул.

— Да, Эрншоу, он самый. Он в ночной смене. Я видел его в Читальне.

Кэг (как звали его друзья) плевать хотел на то, что Бротигэн поднялся с птичками (тем более, что птичек в Тандерклепе практически не осталось). Ему хотелось как можно быстрее разобраться с графиком дежурств, пойти Дамли и съесть яичницу. Один из Родов нашел где-то свежий шнит-лук, во всяком случае, так ему говорили, и…

— Тебе не кажется, что появился какой-то запах, Кэг? — внезапно спросил Гаски из Тего.

Кан-тои, который полагал себя Джеймсом Кэгни, уже собрался спросить, не пернул ли Гаски, но потом решил обойтись без шутки. Поскольку действительно что-то унюхал. Неужели дым?

Кэг подумал, что да.

Тед сидел на холодных ступенях Феверел-Холл, дышал вонючим воздухом и слушал, как челы и тахины шутливо переругиваются на баскетбольной площадке (только не кан-тои; последние до такой вульгарности не опускались) Сердце у него билось гулко, но не быстро. Если ему и требовалось переходить Рубикон, то проделал он это давным давно. Возможно, в ту ночь, когда «низшие люди» притащили его в Девар-тои из Коннектикута, но, скорее всего, когда поделился с Динки идеей связаться со стрелками, которые, по утверждению Шими Руиса, находились неподалеку. Теперь он, конечно, волновался, но нервничал ли? Нет. Нервничали, по его мнению, те, кто еще не принял решения.

Он услышал, как за его спиной один идиот (Гаски) спрашивает другого идиота (Кэгни) о появившемся запахе, и понял, что Хайлис выполнил свою задачу: игра началась. Тед сунул руку в карман, достал клочок бумаги. Написанные на нем слова, конечно же, вышли не из-под пера Шекспира: «ИДИТЕ НА ЮГ С ПОДНЯТЫМИ РУКАМИ, ВАМ НЕ ПРИЧИНЯТ ВРЕДА».

Он пристально всмотрелся в текст, готовясь послать мысленное сообщение.

За его спиной, в комнате отдыха Феверел, подал голос детектор дыма.

«Началось, началось», — подумал Бротигэн и посмотрел на север, где, как он надеялся, пряталась женщина, которой предстояло сделать первый выстрел.

Оставив позади три четверти Молла, отделявшего его от Дамли-Хауз, ректор Прентисс остановился, вместе с Финли, который шагал с одной стороны, и Джекли — с другой. Горн еще не прозвучал, но за спиной раздался какой-то громкий трезвон. Но поворачиваться им не пришлось, потому что точно такой же трезвон донесся с другого конца поселения — от общежитий.

— Что, черт побери…

«… все это значит?» — так собрался закончить фразу Прентисс, но не успел, потому что из его дома выбежала Тамми Келли, а следом за ней — Тасса. Оба размахивали руками над головой.

— Пожар! — крикнула Тамми. — Пожар!

«Пожар? Но это невозможно, — подумал Пимли. — Однако, если я слышу детектор дымав моем доме, и еще детектор дыма в одном из общежитий, тогда, конечно…»

— Должно быть, ложная тревога, — сказал он Финли. — Так случается с детекторами дыма, когда их аккумуляторы…

Но не успел он закончить фразу, как одно из боковых окон его дома с грохотом вылетело из стены. А следом вырвался оранжевый язык пламени.

— Боже! — дребезжащим голосом воскликнул Джекли. — Это пожар!

Пимли, разинув рот, смотрел на свой дом. Внезапно зазвенел, вернее, громко завыл, еще один детектор дыма.

— Господи, пресвятой Иисус, да это же один из детекторов, что стояли в Дамли-Хауз. Да нет же, уж с Дамли-Хауз ничего страшного произойти не…

Финли из Тего схватил его за руку.

— Босс, — голос его звучал достаточно спокойно. — У нас серьезные проблемы.

Прежде чем Пимли успел ответить, прозвучал горн, объявляя пересменку. И внезапно ректор осознал, что несколько следующих минут вверенное его заботам поселение, Алгул Сьенто, будет совершенно беззащитно. Беззащитно во всех смыслах этого слова.

Он отказывался допустить слово «атака» даже в свои мысли. Пока отказывался.