Скандальная слава - Маклейн Джулиана - Страница 26

– Вы спрашивали меня о тех яхтах, которые я разбил. Эвелин…

– Да.

– Так вот, я хотел бы кое-что объяснить. Мой брат купил мне все эти яхты, чтобы я чем-нибудь занялся и как-то отвлекся. Я целый год пил. Я ничего не видел и не замечал, потому что все время думал о своей жене. О Шарлотте и моем сыне Оуэне. И разбил яхты не потому, что хотел что-то кому-то доказать. Я просто не всегда был трезв.

Эвелин кивнула. Да, все это так понятно.

– Но я справился с этим, – сказал он. – Больше я не слоняюсь по тавернам и не бью свои суда.

Да, теперь у него другая жизнь. В ней нет прошлого и будущего, а есть только настоящее. А в настоящем – целая вереница женщин и каскад развлечений, помогающие ему забыться. Хотя бы на время. И сегодня, в эту лунную ночь, Эвелин поняла, что ее сердце разбито.

Глава 12

– Где, черт возьми, тебя носило?! – воскликнул Спенс, увидев Мартина. Тот бросил на своего приятеля мрачный взгляд и устроился за стойкой бара. – Я уж и не надеялся увидеть тебя сегодня.

Мартин жестом подозвал бармена и попросил его принести кружку эля.

– Я был занят. Мне нужно было кое-что сделать.

– Поэтому ты бросил всех нас здесь, не сказав ни слова. Ничего не объяснил, даже записки не удосужился оставить! Как это все понимать? Я чувствовал себя просто идиотом, рыская по пристани и по яхт-клубу и спрашивая всех подряд, не видел ли кто тебя. Ты мог хотя бы сказать нам, что мы вольны провести день так, как нам заблагорассудится. Я хоть выспался бы…

Бармен поставил перед Мартином кружку с элем. Сделав несколько больших глотков, Мартин сказал:

– Я прошу прощения, но мне сейчас нужно будет уйти.

Спенс наклонился к нему и громко прошептал:

– Ты ведь был не с этой вдовой? Она тоже мне нигде не попадалась.

«Да, денек выдался трудный», – подумал Мартин. Казалось, из него высосали все силы, все чувства и еще требуют от него каких-то объяснений, оправданий и извинений. А он хочет только одного – выпить еще эля.

– А если и был, то что? – с вызовом спросил Мартин.

– Черт тебя подери, не могу в это поверить! – воскликнул Спенс и, быстро глотнув эля, заерзал на своем стуле. Облокотившись на стойку бара, он пристально посмотрел Мартину в глаза. – Я бы еще понял тебя, если б ты провел время с одной из тех миленьких блондиночек, которые крутили зонтики в руках. Но что можно делать с женщиной Брекинриджа? Если об этом станет известно, то все сразу решат, что ты сделал это для того, чтобы лишить графа душевного равновесия перед гонкой. И все только потому, что ты боишься, что он обойдет тебя.

В Мартине закипела злость.

– Во-первых, запомни: она не женщина Брекинриджа. А во-вторых, я не боюсь проиграть гонку, потому что уверен в своей победе.

– Но откуда в тебе эта уверенность? – поинтересовался Спенс. – Ты ведь видел его яхту!

Мартин покачал головой и сделал еще глоток эля.

– Да, видел. И все же уверяю тебя, что победа в гонках будет моей.

– Да? Все так просто? Я должен этому верить только потому, что это сказал ты? Может быть, я бы и поверил тебе, если б сегодня ты дал возможность команде «Орфея» немного потренироваться. Нам следовало бы изучить все течения и ветры вокруг острова.

– Я все это уже изучил.

– Ха! – насмешливо воскликнул Спенс. – В таком случае дело сделано! Как все просто! Ты – наш мозг, а мы твои мускулы. Ты все обдумываешь, а мы только послушно выполняем твои распоряжения. Может, в таком случае тебе и команда не нужна? А? Может, ты один, без нас, примешь участие в соревнованиях? Что скажешь, чемпион?

Спенс поднес кружку к губам и сделал несколько нервных глотков. Потом снова бросил свирепый взгляд на своего капитана. Мартин, не ожидавший такого бурного взрыва эмоций, озадаченно смотрел на друга и молчал.

– Спенс, что с тобой? – наконец проговорил он.

– Все то же, все то же. Мартин. Ты не меняешься.

Спенс бросил несколько монет на стойку бара и, размахивая руками, зашагал к двери.

Мартин вскочил со стула и бросился за своим старшим помощником, который уже успел выскочить на улицу.

– Спенс! – крикнул Мартин.

Но тот даже не повернул головы, продолжая все так же размашисто шагать по улице. Мартин догнал приятеля.

– А ну-ка остановись немедленно! Ты не имеешь права вести себя так со мной! В чем ты меня обвиняешь? В том, что я провел лень так, как мне хотелось? Последнее время ты только и делал, что обвинял меня в одержимости в подготовке к регате. Я, по твоим словам, окончательно загнал всю свою команду. Не ты ли мне советовал немного ослабить поводья и посмотреть по сторонам? Ты же говорил, что я сознательно избегаю реальной жизни, которая мне совершенно необходима. Это все твои слова. Так чего ж ты злишься? В чем я виноват?

Спенс наконец остановился и зло посмотрел Мартину в лицо:

– Ты, оказывается, наслаждался так называемой реальной жизнью! Да? Это так называется? Увез с собой вдову и уложил ее в постель! Ты хотел и здесь стать победителем?

– О чем ты говоришь? Ничего такого не было!

– В это трудно поверить, знаешь ли, – бросил Спенс и снова зашагал по дороге.

Мартину ничего не оставалось, как двинуться за ним следом.

– Я еще раз повторяю тебе, ничего у нас не было. Эта женщина не такая…

– Мы все знаем, что она не такая. Но она женщина. А еще никто не устоял перед твоим обаянием.

Мартин прибавил шаг и, поравнявшись со Спенсером, вдруг резко схватил его за руку.

– Честное слово. Спенс, если ты сейчас же не прекратишь это представление, я ударю тебя!

Спенс окинул Мартина взглядом с головы до ног, посмотрел на крепко сжатые кулаки своего капитана, его дыхание заметно участилось, в глазах зажглись злые огоньки.

– Ты разве не понимаешь, что с тобой происходит? – спросил он. – Ты все время пытаешься найти себе лекарство, которое поможет тебе забыть прошлое. Думаешь, если ты станешь победителем, это изменит что-то? Твое желание побеждать везде и всегда испортило тебя. – Спенс махнул рукой, словно не видел никакого смысла в этих разговорах. – Ты взял и использовал эту женщину в своих целях. Теперь ты чувствуешь себя героем? Да?

Спенсер резко отвернулся.

На этот раз Мартин не пошел за ним. Ему казалось, что его только что ударили по лицу.

Проснувшись довольно рано на следующее утро, Эвелин поняла, что все ее прежние представления о мире рассыпались в прах.

Вчера она вышла на яхте в море с лордом Лэнгдоном, слывшим в свете человеком без чести и совести. Она и сама придерживалась такого мнения о нем, игнорируя то обстоятельство, что однажды, много лет назад, Мартин спас ей жизнь. Что же изменилось сегодня? Во время прогулки Мартин повел себя очень благородно. Он не унизил ее пошлыми домогательствами и тем не менее дал ей понять, что она красива, умна, желанна, что она может нравиться мужчинам, что ее могут хотеть, разбудил в ней какие-то силы, которые яростно вырвались наружу. Кроме всего прочего, Эвелин узнала, что Мартин, оказывается, способен любить. Глубоко, искренне, преданно. Как он любил свою жену и ребенка.

Эвелин села на кровати и посмотрела в окно. Небо было светло-голубым, однотонным и высоким. Под таким небом должно легко дышаться. Эвелин вздохнула. Она так холодно и высокомерно держалась с Мартином, считая себя лучше его, упивалась своим мнимым превосходством. А что же теперь? А теперь получалось все наоборот. Она недостойна его любви.

Эвелин принялась за завтрак. Потом она оделась, причесалась и отправилась в номер леди Рэдли, как и было оговорено раньше.

Эвелин постучала, и дверь немедленно распахнулась.

– Доброе утро, дорогая, – улыбнувшись, проворковала леди Рэдли. – Нам вчера не хватало вас. Мы играли в боулинг в Станоп-Хаусе, потом отправились пить чай в «Коринтиан». Там была Берти, которая рассказала нам о последней моде. День выдался просто чудесный! Жаль, что вы все пропустили. Но надеюсь, вы не скучали. Я даже и предположить не могла, что вам захочется сделать нечто… нечто такое…