Тот День (СИ) - Хабибуллин Дмитрий - Страница 67

Было двадцать минут первого часа ночи, тридцатого ноября две тысячи двенадцатого года. Соколов стоял на помосте и собирал лавры аплодисментов. И на несколько минут все тяжелые мысли о будущем он выбросил из головы. Когда же гвалт почестей улегся и воцарилась тишина, под шлемом “РЗК” вдруг зашипело радио.

“Серебряные пижамы”, как выразился Арнольд, по-видимому, также были оснащены системами радиосвязи. Люди в зале беспокойно зашевелились, озираясь по сторонам. Ведь все знали: радио отчего-то не работает.

И через несколько мгновений по всем гражданским и военным частотам, во всех направлениях пронеслись по эфиру холодные слова.

– Всем уцелевшим. Точка сбора Москва. Мы не пострадали. Зона чиста. Повторяю…

И Андрей понял: Эра Серебра началась.

Глава 34. Явление Голоса

Отец Георгий Соколов был заперт внутри себя, но он не испытывал страх. Скорее - благоговение. Георгий чувствовал себя невзрачным сосудом, наполненным могущественными силами. Он был марионеткой в руках Порядка, но святой отец понимал, что это высшая честь для тленного человека.

– Я есть Порядок, и те, кто меня слышит – избраны мной. – прогремел священник.

Георгий не узнал собственный голос. Был он ниже обычного, с налетом какого-то неземного могущества. И от голоса этого в зале прекратились всякие шорохи, и наступило гробовое молчание.

– Святой отец был избран мной, чтобы передать вам мою волю. – продолжил голос Соколова. – И все вы, сидящие в этом зале, избраны, чтобы войти в новый мир.

Казалось, слова Георгия, сковали собравшихся перед ним людей. Во взглядах одних читался интерес, другие смотрели со страхом, третьи не понимали что происходит.

– И те, кто встанут против воли Порядка, да будут преданы смерти. – с ненавистью произнесли уста святого отца.

В этот момент запертый внутри собственного разума Георгий, увидел, как вскочили со своих мест несколько людей. Среди них был с перекошенным от ненависти лицом Лоев. Хромов, глаза которого были полны страха. И еще несколько мужчин и женщин. Люди, было бросились в сторону трибуны священника, как в следующий миг, к удивлению Соколова, на них уже смотрело десятка два оружий. И в большинстве своем, ружья подняли те, кто был на борту “Скорого”.

– Вернитесь на место. – попросил Сухарев, наведя свою винтовку на Ивана Дмитриевича.

– Ты в своем уме? – разъяренно закричал Лоев.

– Пусть этот святой человек закончит речь, думаю, он действительно был нам послан. – сказал кто-то из толпы.

– Послушайте, этот мерзавец обманул меня, и вас вводит в заблуждение. – постарался успокоить разгоряченных людей, Иван.

– Мы видели, как его не берут пули, мы слышали о прочих его чудесах. – сказал другой человек, держа на прицеле Хромова.

– А что же ты, Сергей? И ты веришь батюшке? – в голосе Ивана Дмитриевича прозвучала какая-то обреченность.

– Верю. Со вчерашнего дня я верю, что за всем этим стоят силы, неподвластные нашим умам. – ответил Сухарев.

Наступила напряженная пауза. Взглянув на остальных людей в зале, Соколов понял, что никто больше не осмелиться выступить против него. Из полусотни человек треть встала на защиту святого отца.

– Связать их. Будет суд. – вдруг услышал он собственный голос.

– Ах ты мразь! – выкрикнул Лоев, и, ударив Сухарева в челюсть, побежал в сторону Георгия.

Прозвучал выстрел…

Было сложно сказать, сколько прошло времени, прежде чем Ева пришла в себя. Последнее что она слышала, был выстрел. Последнее что видела – подрагивающее на полу тело Лоева, из головы которого острой струйкой била кровь. Потом кто-то ее ударил и опрокинул на пол. А дальше была темнота.

Ева открыла глаза, и едва ли себе поверила. Над ее головой раскинуло свои крылья ночное небо. Было по-зимнему прохладно. Изо рта шел пар. Она сидела на холодном асфальте, а вокруг нее, в десяти шагах полукругом стояли люди. Она попробовала пошевелиться. Ничего. Ее руки и грудь были к чему-то привязаны.

Ева осмотрелась. Судя по всему, она находилась где-то на краю автостоянки, недалеко от входа в главный корпус. Девушка изо всех сил натянула веревки. В ответ на это прямо за ее спиной раздался тихий стон.

– Тише, тише. – прошипел знакомый голос.

– Это вы? – удивилась Бодрова.

– Да, – ответил Хромов.

Теперь она поняла, к чему была привязана.

– Чего они хотят? – спросила она Ивана Дмитриевича.

– Не знаю. Я сам очнулся минут пять назад.

– Думаю, ничего хорошего из этого не выйдет. Я же вам говорила. – обреченно вздохнула девушка.

– Знаю. Моя вина. – согласился с ней Хромов. – Но кто бы мог подумать, что люди вступятся за него.

– Так думала я. – грустно улыбнулась Ева.

Девушка перевела взгляд на людей в униформах. Некоторые из них держали ручные фонарики. Впрочем, темно не было. На край площадки, где и сидели связанные люди, падал свет от главного корпуса института.

– Нас казнят. – вдруг произнес человек за спиной.

– Да. – ответила девушка, она в этом не сомневалась.

– И как такое возможно, ведь все шло так хорошо. Мы завтра уже думали войти в Тверь. А тут появился он… - растерянно спросил Хромов.

– Он – утешение. Он – тот, кто придал всему произошедшему смысл. – сказала Бодрова.

И тут толпа расступилась, пропуская вперед рослую фигуру священника. Отец Георгий скользнул тяжелым взглядом по пленникам и, повернувшись к людям, знаком призвал всех к тишине.

– Были времена, когда человек не посягал на царствование. Когда природа была нашей любящей матерью, а мы ее верными детьми.

Начал святой отец, и Ева почувствовала, как по коже пробежал озноб.

– Страх перед неизвестным и всесильным, какой природа представлялась тогда человеку, не оставлял места собственным амбициям, не давал он прорасти зернам гордости людской на бескрайних полях вселенной. Но всему приходит конец, или, коль хотите – всему есть начало. Так и человек, а точнее его краеугольное самоопределение, словно невзрачный сорняк, явилось на лужайку богача, пустило корни и разрослось, все более плодя себе подобных...

Выждав паузу, священник повернулся к связанным людям и холодно добавил:

– Но пришло время прозреть и владельцу луга. Прозреть и с клочьями выдрать, опьяненных собственной всесильностью, паразитов.

Бодрова посмотрела в глаза безумного батюшки, и поняла, что болезнь перешла в терминальную стадию. Его личность окончательно развалилась на части. Она не сомневалась: перед ней одна из ипостасей Георгия. Та самая, чей голос он прежде слышал у себя в голове.

– Эта казнь станет уроком для всех, кто пожелает перечить Порядку. Я хочу, чтобы каждый из вас запомнил эту ночь. Отныне и впредь моя воля для вас будет открыта. Я поведу вас. Верну в забытое лоно природы. – продолжил святой отец, вновь повернувшись к своей новой пастве.

– Прощайте, – бросила Ева человеку за своей спиной.

– Прости, – отозвался Хромов.

В глазах Соколова отражались языки пламени. Огонь обгладывал почерневшие тела людей, и больше они не кричали. Когда их поганые глотки перестали визжать и молить о пощаде, он вновь обрел способность управлять собственным телом.

“Я еще вернусь к тебе. Не бойся”, – услышал священник Голос.