Смерть в рассрочку - Сопельняк Борис Николаевич - Страница 132

И вдруг на одном из допросов рядовая сотрудница РОСТА Ольга Федорова на вопрос, знает ли она о причине ее ареста, сделала заявление, взбудоражившее всех чекистов Москвы.

— Причиной моего ареста считаю посещение нашей семьи, и в частности, лично меня известным бандитом Яковом Кошельковым. Он приходил пить чай, а 4 июня остался у меня ночевать.

— А… а как вы с ним с познакомились? — спросил наконец потерявший дар речи следователь.

— Я хорошо помню этот день. Было тепло и солнечно. А произошло это 25 мая на станции Владычино, что в девяти верстах от Москвы. Познакомил нас мой брат Сергей. Молодой человек, которого он представил, отрекомендовался комиссаром Караваевым, и даже показал документы.

— И что потом?

— Потом пошли к нам на дачу.

— Зачем?

— Как, зачем? В гости. Мы пили чай, разговаривали…

— И все?

— Нет, не все. Он начал за мной ухаживать, и мы стали встречаться. Человек он очень практичный, корректный, в обхождении мягкий. Знает иностранные языки, в частности, французский, латынь и татарский, немного говорит по-немецки. К тому же, он очень начитан.

— Значит, вам с ним было интересно?

— Очень интересно!

— А когда вы узнали, что это не Караваев, а Кошельков?

— В ту ночь, когда он у меня остался.

— После этого ваше отношение к нему изменилось?

— Нет, не изменилось. Мы продолжали встречаться. Тем более, он мне доверился, открыв одну страшную тайну.

— Какую? — встрепенулся следователь.

— Он рассказал про случай задержания Ленина… Как он его высадил из автомобиля, как обыскал и как забрал браунинг.

— Стоп! — прихлопнул папку следователь. — Допрос закончен. Продолжим завтра.

Об Ольге Федоровой и ее сенсационных показаниях тут же было доложено руководству МЧК. В Бутырку примчался Федор Мартынов, имеющий полномочия обещать Ольге все, что угодно, лишь бы она вывела на Кошелькова. Сопротивлялась Ольга недолго и уже через день попросила бумагу и написала своим каллиграфическим почерком.

Ее тут же вызвали, и Ольга написала еще одну бумагу:

А Яшка, потеряв даму своего сердца, метался, как затравленный зверь. Он стрелял, грабил, резал, убивал, но легче от этого не становилось. Самое странное, этот кровопийца вел дневник! Вот что он записал в этом дневнике, узнав об аресте Ольги:

Счастье людей Кошелькову, действительно, было ненавистно — это стало для него своеобразной идеей-фикс. Не случайно, постреляв и пограбив, он снова берется за перо:

К счастью, эти откровения до «детки» не дошли, иначе, под воздействием таких страстных признаний, она могла бы передумать и не стала бы сдавать чекистам столь пылкого поклонника.

Одним из их постоянных мест свиданий был Екатерининский сквер. Туда и решили заманить Яшку. Но он, будто что-то предчувствуя, на свидание не явился.

Между тем, в сети, расставленные чекистами, один за другим попадали налетчики из банды Кошелькова. Попался Херувим, за ним — Цыган, потом — Петерсон, Дубов, Мосягин и многие другие. Долго с ними не цацкались, а по закону военного времени быстро судили и приговаривали к высшей мере наказания — расстрелу. Но один из бандитов выкупил жизнь, назвав адрес конспиративной квартиры Кошелькова в доме № 8 по Старому Божедомскому переулку.

К счастью, этого не произошло и с бандой Кошелькова было покончено: главарь оказался в безымянной могиле, были расстреляны и все его сообщники. Что касается Ольги Федоровой, то чекисты свое слово сдержали и передали ее не в ревтрибунал, а в уголовный розыск. Далее ее следы теряются.

А вот Ленин из всей этой истории извлек немалую выгоду. Желая во что бы то ни стало обосновать необходимость заключения Брестского мира, в небезызвестной работе «Детская болезнь левизны в коммунизме» он вспоминает о компромиссе, который вынужден был заключить с бандитами, отдав им документы, револьвер и автомобиль, чтобы они дали возможность «уйти подобру-поздорову». И завершает эту мысль весьма изящным выводом:

Так что пользу извлекать можно из всего, даже из больших неприятностей, связанных со смертельным риском. История, которую я рассказал, — убедительнейший тому пример.